«Нет, не приду, — подумал Ярослав. — И завтра не приду. И вообще не приду. Зачем мне это тупое актёрское? Я бездарность. Без меня будет лучше».

Но он не смог написать ей «Отвали» или же «Нет», он просто уткнулся в экран своего телефона и долго всматривался в буквы, словно не веря, что это она ему написала.

В четверг утром Настя тоже принесла блины. Пообещала зайти вечером забрать контейнеры. Ярослав, уснувший четыре часа назад, молча пообещал себе, что в следующий раз ей конец.

За день Ева несколько раз звонила ему. Ярослав не отвечал. Что он мог сказать той, у которой всегда всё получалось сразу? «Я неудачник?» Тупизм.

Ярослав рассматривал её аватарки. Любовался. И снова вглядывался в заветные «Привет. Ты сегодня придёшь?», и в реакцию на песню. И вспоминал её неживые глаза, такие холодные, синеватые… Как вода в глубоком Байкале. Или как темнеющее небо. Да… глаза у неё очень красивые. Эвелина вся красивая. И-де-аль-на-я. Манящая харизмой и чёткими движениями, завлекающая своей маской и тайной, сокрытой под ней.

Все люди были как люди — в них хорошо виднелась радость, грусть, раздражение… А вот искренняя Ева была для эмпатии Ярослава недоступной.

И это очень волновало его.

Но не настолько, чтобы идти в универ.

Вечером, как обещала, зашла Настя. Он хотел спросить её о Еве, ведь так и не понял, что их связывает, но она как-то непонятно отмахнулась от этого. Забрала пустые контейнеры (бесплатная еда была съедена ещё утром), как-то слишком странно похихикала и очень быстро убежала. Ярослав явно ощутил её смущение. Он глянул в зеркало. «Не думай, что ты заслуживаешь этих чувств», — сказал ненавистному лицу.

Ярослав понимал, что нравится ей. Но, во-первых, не питал к ней взаимностью, а во-вторых, считал себя недостойным любой любви.

В пятницу он тоже проснулся от дверного звонка. «Я прибью её», — решился Ярослав, вставая с кровати и не обращая внимания на голые ноги. Он прошагал в коридор, щёлкнул замком и толкнул ручку.

— Насть, ещё хоть раз ты… — на пороге была совсем не Настя.

Ярослав моргнул. Видение не исчезло. Ещё раз моргнул. Оценил красное от холода или шока лицо старосты и захлопнул дверь перед её носом. В ужасе повернул голову к зеркалу.

Ну, конечно, долбоёб, ты в одних трусах. Браво.

— Ева, извини! Я… сейчас, я надену что-нибудь! — громко произнёс он и направился в комнату.

Сон как рукой сняло.

Надевая спортивные штаны, он глянул на экран телефона. Восемь утра. С момента, как Ярослав лёг, прошло всего три часа. Он поморщился, прекрасно понимая, что принесло сюда Звёздную в такой час. Во-первых — его игнор. Во-вторых, его обещание поговорить с преподами. Конечно, она собралась тащить его на пары. И, конечно, он совершенно туда не хотел.

С другой стороны, Ярославу показалось, что только что он видел совершенно искренний шок. Возможно даже смущение! Полтора года он видел на её лице только сосредоточенность и холод вне постановок, где ей приходилось отыгрывать эмоции, а сейчас от одного только вида Ярослава без одежды, маска (вполне вероятно) треснула!

Он был настолько же встревожен, насколько заинтригован. Не понимал, чего он хочет больше — лечь спать и ни за что не видеть её вновь или выбежать к ней, чтобы ещё раз взглянуть на розовые щёки и округлённые глаза.

Чёрт.

Всё же второе. Чтобы проверить свою теорию, футболку он решил не надевать. Да, хоть что-то в нём было хорошо — его спортивное тело, над которым он старался больше и дольше, чем над чем бы то ни было.

Он открыл дверь.

— Извини, я только проснулся.

— Я поняла, — безразлично заметила Ева, смотря ему в глаза. Искусственность на прежнем месте. — В глазок глядеть ты не умеешь.

Яр хмыкнул, заметив, что её зрачки сосредоточены на его переносице, как на мишени лазеры. Она точно не хочет опускать голову ниже. Он еле удержал серьёзное выражение и отвлёкся на рассматривание Эвелины. Спустя секунду понял, что она стояла вся мокрая от снега, её пальто не имело капюшона, а девушка — шарфа и шапки.

— Сколько градусов на улице? — удивлённо спросил Ярослав, забыв вообще обо всём.

— Не знаю, минус пятнадцать? — Ева пожала плечами.

Парадную заполнила неловкая тишина и холод, просачивающийся через дверь.

— Захо… — начал Яр, но договорить не успел.

— Я пришла потому, что ты мне не отвечаешь больше двух дней, — чётко выдала староста, продолжая высверливать в лице Ярослава дыру.

Ах, да, точно… Универ.

— Я так и…

— Сейчас ты собираешься, и мы идём на пары.

Чего и требовалось ожидать. Ярослав очень хотел послать её на хер, но язык не выворачивался в подобные буквы при очном присутствии человека. Другими словами, он только в интернете мог сказать человеку «нет», и то не факт. «Тряпка», — наругал себя Горный, отходя от двери, чтобы пригласить Еву внутрь.

— Заходи.

— Спасибо.

Эвелина прикрыла щель, чтобы не сквозило, и снова подняла взор на Ярослава. Он вдохнул побольше воздуха, чтобы всё-таки сказать ей «нет»:

— Я…

— Возражения не принимаются, — перебила девушка. — Я закрыла за тебя половину предметов и больше не собираюсь.

— Да, я…

«Долбоёб, вот кто ты. И неудачник. Тебе нечего делать в вузе, и тебе нужно сказать ей об этом», — звучал внутренний голос.

— Послушай… — снова начал он, пытаясь игнорировать мысли.

«О, да, скажи, что ничтожество, девушке, которая тебе нравится» , — снова прозвучало внутри.

Кисель наконец проснулся и вышел посмотреть, что тут происходит.

«Она мне не нравится», — воспротивился сам себе Ярослав.

«Да ну? А чего ты её всё ещё не послал?» — сарказм звучал громче, чем радостный лай мопса при виде Евы.

«Я не умею это делать!» — подумал Яр, смотря как девушка с радостью наклоняется погладить собаку.

«А с тиммейтами умеешь. И очень даже хорошо. В чём разница?»

«Она здесь и ждёт ответа».

«Вот именно, выдай ей что-то, кроме бессмысленного лепета».

— Хорошо. Только мне нужно погулять с Киселем, — такими темпами у него разовьётся раздвоение личности. Надо пореже себя унижать. Стоп, что он сказал?

— Киселём, — тут же отозвалась Ева, выпрямляясь.

— Что?

— С Киселём. Буква «ё».

Ярослав усмехнулся.«Ты даже слова произносишь неправильно, придурок».

— Да, — он очень хотел перестать слышать это внутри себя. Это больно. — Подождёшь здесь, пока я гуляю?

— Нет, я пойду с тобой.

Ярослав снова оглядел её с головы до ног.

— Ты уверена? — ему не нравилась идея лишние полчаса морозить старосту. И так ледышка.

— Уверена. Вдруг ты сбежишь к кому-нибудь, а я останусь тут запертой, — сообщила Ева, снимая с плеча шоппер и укладывая его на потрёпанную временем банкетку.

Он одел питомца в костюм и шлейку, накинул на себя, наконец-таки футболку, куртку и, взяв в руки шарф, вдруг обрадовался. «Точно!» — понял он, повернулся к Эвелине и уверенным движением накрыл её макушку шерстяной тканью.

— Что ты…

— Просто дружеское напоминание о том, что там минус пятнадцать. Или сколько ты сказала? — Ярослав, пользуясь ступором Евы, быстро обмотал концы вокруг её шеи. — А на тебе летнее пальто.

— Оно демисезонное, — буркнула Эвелина и повернулась к зеркалу. Потянулась к завязанным концам шарфа.

— Не смей снимать, — одёрнул её Яр, взяв её ледяные ладони в свои и опуская их. — Мне на тебя даже смотреть холодно.

— Ты испортил мне укладку, — проворчала Ева, отдёргивая ладони и стремительно отворачиваясь от Яра.

— Переживёшь, — хмыкнул он, уловив мимолётное смущение на её лице.

Он редко был настойчив. Но не мог просто проигнорировать такую погоду. Тем более он не мог пропустить возможность снова попытаться вывести Эвелину на эмоции. Вчерашний вечер он только об этом и думал, издалека всматриваясь в тетради и боясь открыть их.

А теперь, когда до её искренности было так близко… Он отбросил свои переживания и сосредоточился на этом, романтизируя цель и наслаждение от раскола бетонной маски, сквозь которую прорастут цветы её настоящей личности.