Её голову вдруг озарила новая идея.

— Я хотела позвать вас к себе в загородный дом на выходные, — оповестила Ева. — В эти или следующие, там как раз будет праздничный день в пятницу. Думала, может… Проведём их вместе? Посмотрим фильмы, испечём пиццу…

— Я согласна! — Алиса загорелась предложением Звёздной, вмиг позабыв о проблемах Яра.

Ярослав хмуро промолчал.

— И, может, мы позовём твоего друга, Яр? — Ева поймала его взгляд. Он нахмурился сильнее. — Вчетвером будет веселее, и так он сможет отвлечься от Насти. После свидания, которое не планирует продолжения, как я понимаю.

— Надо попробовать перекинуть смену, — задумчиво проговорил Горный. — По планам было ещё квартиру посмотреть…

— Смену? Квартира? — спросила Алиса.

— Да, меня как раз поставили на работе на седьмое, восьмое и девятое марта. Попробую поменяться с кем-то, — ответил Яр и полез в телефон. — Ну и меня попросили съехать к середине марта. Новый владелец, конец договора… А я так ещё и не нашёл ничего.

Ева удивилась: «Смена квартиры? Работа? Что? Он же не работал… В смысле работа? Какая? И про квартиру ни слова до этого не говорил!»

Она не поняла, как часть своих вопросов произнесла вслух.

— Официантом устроился на ночные смены. Кстати, я завтра работаю, придётся сбежать посреди «Тартюфа».

— Он тебя придушит, — предупредила Ева, чувствуя лёгкую обиду.

Почему он ничего не сказал? Она тут же одёрнула себя: «А когда? Вы только вчера утром помирились, идиотка».

— Судя по времени, он успеет унизить меня достаточно для его самолюбия, а затем я просто убегу.

— Ставлю на то, что он заметит это и захочет вызвать тебя посреди пары, когда тебя уже не будет. — Алиса протянула свои зразы к Яру поближе. — Разразится какой-нибудь новой тирадой, какой ты бездарный.

— Пусть только попробует, — Ева нахмурилась, явно представив эту картину. — Я такой скандал учиню — мало не покажется.

К слову, прямо сейчас она собиралась к Воробьёву. Жаловаться на Федотова.

— А ты умеешь? — удивилась Лиса.

— Я и не такое умею, — хмыкнула Ева.

— У Ильи день рождения в следующее воскресенье… — Ярослав наколол на вилку котлету в картофельном пюре.

— Ну вот! Как раз и отметим! — Алиса хлопнула ладонью по столу. — Чтобы он в одиночестве не бухал, раз у него там запой! Забудет о своей Насте, найдёт новых друзей! Я вообще отличная подруга, если кто не знал! И собутыльник из меня прекрасный!

Ева с Алисой рассмеялись, и даже Горный стал выглядеть расслабленнее. А через пару минут, окончательно приняв поражение перед бутербродом, подхватила Алису и убежала с ней наверх.

Павел Степанович сидел в своём маленьком кабинете, насквозь пропахшим кофе. Ева и Алиса ворвались в его личное пространство и стали разгорячённо объяснять, что Евгений Геннадиевич заслуживает наказания. Или, хотя бы, увольнения.

Мастер внимательно их выслушал, прослушал аудиозапись, предоставленную Эвелиной, где Федотов посылает в Горного весь имеющийся словарный запас унижений, и даже удивлённо поднял брови на самом непристойном. Затем Павел Степанович тяжело вздохнул и предложил гостьям присесть.

— Сейчас напишете жалобу, затем отправьте мне эту запись, — сказал он, — я попробую прийти с этим к директору, но очень сомневаюсь, что чего-то смогу добиться, потому что, все мы знаем, кто ему Евгений Геннадиевич.

Евгений Геннадиевич был родным младшим братом директора их вуза. Вспомнив это, весь боевой настрой Евы сдулся, как воздушный шар, в котором появилась дыра. Возможно, в глубинах сознания она услышала очень похожий звук.

— А подобная жалоба в таком случае не может сделать хуже? — робко подала голос Алиса.

Эвелину словно ужалило.

— Думаешь, если он узнает, будет ещё больше над ним издеваться? — с ужасом спросила Ева.

— Вполне в его характере, — Лиса натянула кривую улыбку.

Павел Степанович выглядел понимающе печальным.

— Давайте так, — произнёс он, оглядывая Еву и Алису по очереди, — вы отправите мне запись, но жалобу писать не будете. Я её позже внимательно изучу и подумаю, что можно с этим сделать. Но вы не первые, кто приходит с подобными жалобами. Скажите, он только к Ярославу так относится?

— К Еве тоже, — сразу призналась Алиса.

Эвелина сурово глянула на подругу.

— Ну не совсем. У меня, по его мнению, плохо получается понять героиню, и потому я хожу на индивидуальные занятия к нему.

— Неужели? — Павел Степанович, казалось, встревожился. Он закрыл ноутбук, отодвинул его подальше, придвинул стул так, чтобы быть ближе к Еве и Алисе. — Ну-ка расскажи поподробнее, что ему не нравится?

Эвелина и Алиса поочередно высказались касаемо излишне тщательного разбора роли, избегая грубого слова «домогательства». Ева всё ещё не могла доказать этого, хотя сегодня утром её уверенность в том, что это правда, была практически осязаемой. И Ева была готова с честью принять это и искать выход.

К сожалению, Павел Степанович, кажется, прочитал между строк всё, что они имели в виду, и не смог им ничем помочь. Предложил Эвелине перевестись в другой спектакль, но она отказалась. Расстроенные от неудачи, они распрощались и вышли из его кабинета.

Мысли Ярослава были забиты другом. Он сидел на табурете посреди кухни-спальни, вокруг него крутилась Алиса с ножницами и пульверизатором, часто требуя его поднять чёртову голову, и предавался тяготам жизни. Как же могло произойти так, что Илья — расчётливый, собранный и требовательный — втрескался в баламутку Настю, которая, как было известно, недавно имела интимную связь с Яром?

Конечно, ответ лежал на поверхности, но вот почему Морозов выбрал именно её — зная, кто она, было неподвластно его сознанию.

Ярослав тяжело вздохнул. На месте Ильи он бы ни за что не пошёл знакомиться с Настей. Хотя, с другой стороны, Илья мог составить о ней представление из рассказов Яра и потому практически знал её, как человека. С такой, может, проще заговорить?

Нет, это всё равно не объясняет глупость — пора называть вещи своими именами — данного поступка.

— Ярослав, подними ты голову, етить твою мать! Осталось буквально пару срезов! — причитала Алиса.

Ева, устроившаяся напротив Яра, на кровати, но спиной к нему, смеялась почти искренне. Она всё ещё выглядела нагруженной чем-то. Это не меньше беспокоило Яра. Слишком много своих и чужих проблем скопилось вокруг, отчего даже просто дышать было сложно.

— Вот, — довольно сказала Алиса, откладывая ножницы и садясь рядом с Евой. — Осталось тебя высушить и ещё раз поправить концы, фиг знает, как они у тебя подскочат.

Эвелина до сих пор не смотрела на Ярослава, так как Лазарева строго-настрого запретила. Яр проверял: даже украдкой не поворачивала головы. Он был немного расстроен, ведь думал, что Еве будет интересно увидеть его в новом образе. Хотя он, конечно, не особо хотел видеть себя.

Через пятнадцать минут Алиса официально разрешила Еве посмотреть на результат. Она повернулась вполоборота буквально на миг, затем, ахнув развернулась обратно. Снова повернулась.

— Охренеть, — выдавила из себя Эвелина, разворачиваясь целиком. Её лицо было красным. От смущения? Она закрыла ладонями рот и уставилась на Яра раскрытыми от удивления глазами.

— Так плохо что ли? — не понял Яр, вставая, и решительно направился к зеркалу. — Ох, ёб твою мать, я выгляжу, как…

Волосы стали сильно короче. Невнятные размазанные кудри собрались в более осмысленные локоны и теперь собрались в объёмное гнездо или овечью шапку. У висков было коротко. Сзади — продолжение клоунского облака. В общем, как был нелепым, так нелепым и остался. Ничего нового.

— Как? — спросила довольная Алиса.

И чего такая радостная? Неужели лучше стало? Яр продолжал вертеть головой перед зеркалом.

— Потрясающе, — послышался восторженный шёпот Евы из комнаты, пробежавшийся током от макушки до самых пяток.

Ярослав от удивления даже повернулся на неё. Та, став совсем красной, спрятала лицо в ладонях.