— Да, пожалуйста. — Ярослав был почти уверен, что Эвелина находилась в трансе. Она была либо где-то не здесь, либо в шоке от увиденного бардака. — Кофе.

Впервые в жизни Яру стало стыдно за неубранную комнату. Но он пока что этого не понял.

— У меня только «три в одном», — Ярослав виновато пожал плечами.

— А, — она усмехнулась, — хорошо. Давай такой.

Через несколько минут напряжённого молчания Ева держала в руках кружку с кофе, а Ярослав вскрыл энергетик. И он был уверен, что Эвелине было абсолютно наплевать, что он там пьёт и в каких количествах.

— Я на самом деле всего на минутку, — сообщила девушка и глянула на наручные часы. — У меня через полчаса начнётся сольное пение.

Ярослав кивнул. Ну а что он должен был сказать? Молодец? Спасибо?..

Она отставила кружку на столешницу и полезла в шоппер. Достала оттуда три тетради и положила их рядом с собой на кровать.

— Ещё вчера я поняла, что не увижу тебя на этой неделе, поэтому подумала сразу всё разрешить, не теряя времени. — Эвелина выпрямила и так идеально прямую спину. Её лицо приобрело строгое выражение. — Я опросила преподавателей, какие темы тебе необходимо сдать для зачёта на три и четыре, и пометила все необходимое. Там немного. Внимательно изучи все мои пометки и легенду на обороте обложки. С преподавателями о днях сдачи я могу договориться, если хочешь.

И она подняла брови в ожидании ответа.

Ярослав знал, что в том семестре она вымаливала за него тройки, пока он страдал от самоунижения здесь, играя в «Доту». А теперь она снова помогла ему. Сделала за него. Для него.

Он почувствовал себя ещё хуже, чем утром. Позорище бесполезное. Ей явно не до него, она выглядит ужасно ненастоящей, возможно, что думает о встрече с Настей или же в душе мечтает убить Ярослава, но она всё равно здесь. И возможно на эти тетради она потратила весь вечер или даже ночь.

— Теперь всё зависит от тебя, Ярослав. — Не дождавшись ответа, продолжила Ева. — Если не сдашь за две недели, то у тебя могут быть серьёзные проблемы, и я уже ничего не смогу с этим поделать.

Ярослав виновато поджал губы и поднял на неё взгляд:

— Тебе не стоило, — произнёс он. — Тем более, что я тебе вчера нагрубил.

— Ты про тот вопрос с поцелуем? — Ева поднялась. Опустилась обратно. Глянула на часы. — Как раз хотела узнать, что это значило.

— Да ничего, — он вновь пожал плечами. — Ты когда звонила, мне союзник в «Доте» орал эту песню на гитаре.

— Песню?

— Я тебе название в телегу скину. Послушай на досуге. — Он хотел было поблагодарить, но сказал немного другое: — Она словно про тебя была написана. Ну, ты поймёшь…

«Ой, дебил…» Он набрал в лёгкие воздуха:

— Спасибо. За тетради. С преподами я сам поговорю.

— Хорошо, — она ломано улыбнулась, — обращайся, если нужна будет помощь. Я пойду.

Когда она надела пальто и осмотрела себя в зеркале, он не удержался от вопроса, который мучал его не один месяц:

— У тебя всё в порядке?

— Что? — она выгнула бровь, и это тоже выглядело очень искусственно, как и каждый шаг, который она сделала по квартире Яра.

— Выглядишь… не по-настоящему, — сказал он.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, ты будто скрываешь в себе что-то… — он не знал, как точнее выразить мысль. Возможно, надо было начать с того, что Ярослав отлично умеет чувствовать настроение собеседника, или с того, что она классная девушка, или…

— Не понимаю, о чём ты, — отрезала Ева и ушла.

Ева не стала дожидаться вечера. Она надела наушники и вбила в поиск название песни, едва увидела сообщение. А оно пришло, как только Эвелина вышла из парадной. Весёлый мотив об идеальной девушке и парне-скейтере действительно ужасно напоминал реальную жизнь Эвелины: мама — педагог, папа — бизнесмен.

Так и было. И белое пальто, и запах роз, и про зачёты… Удивительное совпадение.

Песня ей понравилась. Она была достаточно милой. Однако слова Ярослава… Как он вообще понял, что с ней что-то не так? Неужели идеально отточенное выражение треснуло по швам? Или она не справилась с контролем всего, что происходило в ней одновременно? Злость на Ярослава намного превышала дружелюбный тон, который она пыталась воссоздать, так ещё и эта встреча…

Столкновение с Настей, бывшей лучшей подругой, с которой они разошлись не на очень удачной ноте, не сделало проще на душе. «Живёт так близко к моему универу… Неужели она тоже где-то тут учится? И почему переехала?.. Может, расспросить её?»

Ева быстро откинула эту идею. «Кажется, между Настей и Ярославом что-то есть, и она может подумать что-то не то, если я вдруг заинтересуюсь её делами… Ох, выбрала себе очередного идиота! Интересно, а что вообще между ними?»

Вернувшись в универ ровно к началу сольного занятия, девушка смогла отвлечься от своих мыслей и погрузиться в учёбу. Она не так давно стала для Евы спасением. Всего четыре года Эвелина защищается от вешнего мира с помощью новых знаний и получения идеальных оценок. Хотя мало ли это?..

Не имело значения. Самое главное — учёба лечит, способствует достижению целей и помогает сохранять холодность ума после всего, что происходило с Евой с четырнадцати по шестнадцать лет. Только школа, а теперь и университет, смогли сделать из бывшей бунтарки дисциплинированную и уверенную в своём будущем девушку.

Сольное пение было новым предметом, но уже заранее Звёздная получила задание от преподавательницы, ведь в прошлом семестре она вела у их группы хор. Ей было нужно выучить текст песни и разобрать её на настроение дома. Ей выпала «Тучи в голубом», военная песня о надежде, потере и страхе. Мелодичная, красивая. Ева была уверена, что легко справится с ней.

Но она ошиблась. Едва она запела, то поняла, что совершенно не понимает, как в таком мотиве можно заставить себя выдать нежность. Она начинала снова и снова, Ольга Владимировна подбадривала её, объясняла, но… Не шло. С занятия она ушла недовольная собой.

Ещё и Евгений Геннадиевич опять не был в восторге…

— Ева! Эльмирочка моя! — педагог актёрского искусства сотрясал воздух. Он был единственным недовольным Евой преподавателем. — Вы должны улыбаться так, чтобы все в зале поняли, как сильно вы злитесь на Оргона. Ну подумайте, он собирается выдать вашу падчерицу за Тартюфа! Что вы чувствуете?

— Разочарование, — ответила Ева. — Если бы мой муж в самом деле полюбил обманщика сильнее родной дочери, я была бы разочарована. У меня нет желания улыбаться.

Лицом Евгений Геннадиевич напоминал крысу: длинный большой нос, выделяющиеся два передних зуба, впалые маленькие глазки. У него были сальные волосы, всегда собранные в мышиный хвост. Он был несильно выше Эвелины, худой.

Педагог недовольно поцокал и сказал:

— Ева, вам придётся на следующей неделе остаться на дополнительное индивидуальное занятие. На сегодня закончили! Все свободны!

В женской раздевалке слышался странный шёпот. При виде Евы девчонки сочувственно улыбались, только одна Алиса была мрачнее тучи.

— Подруга, я говорю тебе, не слушай этого старого… индюка. Я по его глазам вижу, о каких индивидуальных занятиях он говорит. Не ходи к нему! — ворчала рыжеволосая низкая девушка. — Ты одна ему «не нравишься», — Алиса изобразила кавычки, — хотя играешь ты нормально! Даже получше некоторых! — Лазарева выразительно посмотрела на Вику.

— Алиса, отвянь. Нормально я играю, — возмутилась Вика.

— Спасибо за беспокойство, Лис, — тихо сказала Ева. — Но Евгению Геннадиевичу виднее, кто хорошо играет, а кто не очень.

Застегнув свой шоппер на молнию и накинув пальто, она попрощалась с одногруппницами и вышла из раздевалки.

Идеальную укладку быстро сдуло холодным зимнем ветром. Эвелина спешила по Моховой улице на Литейный проспект. Электронные часы показывали семь вечера, было темно. «Отличный повод порепетировать в тишине своей комнаты», — обрадовалась девушка.

В автобусе толпились люди, и Ева не смогла спокойно сесть на любимое сиденье у окна в конце салона. Ещё и пробка… Ну а что она ожидала в такое время? Спустя почти сорок минут она только подходила к дому. По высоким лестничным пролётам она поднялась на пятый этаж, открыла дверь и скинула с себя зимние сапоги и белое пальто.