— Изменила, да.

— Потому что я, видите ли, не давал ей того, чего она хотела! — Илья икнул. — Да и вообще эти отношения были с самого начала обречены. Я же весь из себя такой… собственник!

Яр, не мигая, смотрел на анимешную аватарку Ильи, хорошо понимая его чувства. Но не мог представить, сколько он уже выпил.

— Я же весь такой ревнивый, злой… Я же, твою налево, абьюзер! — На том конце связи забулькало. Он опять приложился к бутылке, вот же идиот. — Так вот! Наши отношения были плохие не потому, что у нас так и не было секса, и не потому, что она просто играла мною, а потому, что я абьюзер!

— А к чему это?

— А я не знаю. Единственное, что я понял из этого всего — надо было послать её после первого отказа и забыть на хрен. Дуру эту бессердечную.

— Без баб? — спросил Яр, не зная, как поддержать его. Он совсем потерялся, расстроенный тем, в каком состоянии был друг.

— Не… Любви ведь и мне хочется, — тихо произнёс Илья.

— И в чём проблема? — задал Ярослав глупый вопрос. Конечно, в том, что он боится знакомиться.

— Ты знаешь, в чём проблема, — голос Ильи напомнил Яру другой факт из биографии друга, мешающий ему знакомиться.

— А ты знаешь, что я думаю по поводу её решения… — Яр тяжело вздохнул.

— Это не так-то просто!

Возможно, Ева сошла с ума, когда вечером решила, что переспит с Ярославом уже в субботу. И, кажется, совершила ошибку, подумав, что ей стоит ещё немного соблазнить его в пятницу.

Утро было волнительным. Эвелина встала раньше, чем обычно. Спалось этой ночью ей плохо. Она порхала по квартире, то накручивая тёмно-каштановые локоны, то тестируя разного цвета помады. Впервые за четыре года ей хотелось кого-то впечатлить.

Та самая бордовая уже давно была в мусорке. И оказалось, что у остальных давно истекли сроки годности. Она ведь очень давно не красила губы. Она взяла у мамы стойкий блеск для губ, оправдавшись тем, что сегодня отыгрывалась мини-постановка на тему Дня Святого Валентина, который был в среду. Елена Владимировна только в удивлении подняла брови. Ведь до этого Ева ни слова не говорила об этой сценке.

Ева не обратила внимание на скудность оправдания. Она забыла обо всём. В голове крутилась только цель: мягкие губы, тёплые руки, приятные поцелуи в шею… и, конечно, член.

Она ощущала себя совершенно необычно. Ей казалось, что уже наступила весна. В голове было абсолютно пусто, лицо сияло от радости. Она ощущала себя лёгкой, словно пёрышко. Парящей.

Белое пальто, тот самый шарф, шоппер.

Через сорок минут она была уже в университете. За полчаса до занятий.

Она спряталась в тексте «Слуги двух господ». Вновь перечитывала сцену воссоединения возлюбленных: Беатриче и Флориндо. К сожалению, Флориндо играл не Ярослав. Это был бы просто замечательный повод вновь ощутить его поцелуй… По коже пробежали мурашки. Голова немного закружилась. Неожиданно над книгой появилась тень. Ева икнула.

Медленно подняла глаза, задрала подбородок… «Боже, он выше почти на целую голову…» — почему это так возбуждает?

Молчание затянулось. Ярослав опёрся рукой о стену слева от Евы. «Считай, припечатал, — Ева начала краснеть. — Почему он вообще оказался тут так рано…»

Щёки и уши полыхали от стыда. Вчерашнее прощание снова всплыло у неё прямо перед лицом, и Ева больше не могла сохранять спокойствие:

— Ты почему так рано? — пробормотала она так, что Яр явно не разобрал слов. Покраснела ещё гуще. Повторила вопрос.

— Подумал, что это лучшая возможность увидеть тебя одну, — тихо произнёс он. Смотрел так, будто одновременно целовал, кусал и раздевал глазами. Эвелина нервно сглотнула.

Как вообще их отношения за неделю превратились вэто ⁈

Она не нашла в себе сил ответить ему. Казалось, Ярослав в ответ ничего и не ждал. Секунду спустя книга выпала у Эвелины из рук: Горный положил ладонь ей на щёку, пальцами касаясь шеи за ухом, там, где от малейшего прикосновения всё существо девушки трепетало от наслаждения, затем медленно наклонился и поцеловал её.

Ева обняла его за шею, прижимаясь к широкой груди. Книга лежала на полу. Вторая рука Яра оторвалась от стены и наконец-то обняла Еву. Пальцы сжали бок.

Она еле сдержала стон. А Ярослав, видимо, не сдерживался вовсе. Он целовал её губы, прикусывая их, залезая Еве в рот языком.

Сердце билось невероятно громко. Казалось, ещё немного, и она перестанет делать вид приличной одногруппницы: пальцы уже захотели опуститься вниз и залезть под футболку.

Ярослав отстранился.

— Наверное, не стоило делать это здесь… — он неловко улыбнулся, разглядывая затуманенные глаза Эвелины и всё ещё обнимая её.

— Наверное… — только и смогла выдавить из себя. Сердцебиение отзывалось у неё в висках, требуя ещё одного поцелуя. И продолжения.

Но она сдержалась, освобождаясь от объятий и поднимая книгу. Подняла голову, переводя взгляд на губы Яра и вдруг заметила на них следы от помады.

— Ярослав… — смущённо пролепетала она. — У тебя мой блеск на лице… Надо его смыть…

Лицо Яра порозовело. Он неловко пробормотал, что «да, надо бы», и поспешно удалился в сторону уборной. Ева же направилась в сторону женского туалета, чтобы убедится в том, что на ней с блеском всё в порядке. Оказалось, что не в порядке. Пришлось красить губы снова. На мгновение Эвелине показалось, что лучшим решением было бы смыть его. Но только на мгновение.

Когда подтянулись одногруппники, Ева сделала вид, что не знает никакого Ярослава и в глаза его никогда не видела. Только краснеющие уши выдавали ложь. Но они были тщательно скрыты волосами.

Голос преподавателя проносился мимо сознания старосты. Она то и дело ёрзала на стуле, пытаясь прилежно записывать материал, и грезила о фехтовании. Конспект покрылся многоточиями, которыми Эвелина заполняла пропущенные предложения. Ей казалось, что иногда она умудрялась пропускать абзацы.

Глядя на свою тетрадь, в разуме чётко сформировалось ощущение дежавю: когда-то она тоже пропускала уроки мимо ушей и записывала только в моменты возвращения в реальность. Ева усмехнулась, вспоминая себя пять лет назад. Тогда она только начинала встречаться с Димой, первой влюблённостью. И тогда она была совершенно другой. Взрывной, наглой, безбашенной. Вспомнились её проказы в школе, вызовы родителей к директору, разговоры со школьным психологом… Вспомнилось то, что привело её к такому поведению — отсутствие внимания родителей, занятых раскруткой бизнеса отца. Ссоры их же с бабушкой и тётей, которые упорно пытались забрать Еву на пару дней, чтобы она получила хоть немного заботы.

Эвелина постаралась отвлечься от прошлого, буквально заставив себя представлять пару сценического боя. Представлять обед… Может, они сходят в пекарню, полюбуются снегом на улице, поедят медовик…

— Земля вызывает Эвелину, — знакомый голос попытался достучаться до её сознания.

Ева вздрогнула и повернулась к Алисе. Лазарева вопросительно хлопала глазами.

— Что? — Ева покраснела.

— Вставай, — посмеялась подруга. — Пара кончилась.

Эвелина округлила взгляд от удивления. Приоткрыла рот. И вдруг начала собираться чуть ли не со скоростью света. Она помрачнела, осознавая, что её чувства к Ярославу напоминают ей о том самом прошлом, которое с помощью него она хотела забыть.

В этот миг ей всё показалось ошибкой. Из-под ног стала словно уходить земля, Ева ощутила себя в густом тумане, сквозь который невозможно пробраться. Так она дошла до следующего кабинета.

И еле заставила себя переключить всё внимание на лекцию. Это были самые длинные полтора часа в её жизни. На протяжении пары в её разум несколько раз просачивались странные мысли: «Надо отбросить эту затею с соблазнением», «Вдруг ты влюбишься и бросишь универ?», «А вдруг с ним будет так же, как Димой?», «А „как с Димой“ — это как?». Ева жмурилась, отгоняя от себя всё. Пытаясь заставить себя подумать обо всём на обеде. И едва лекция завершилась, она унеслась на улицу, подальше от вопросов Алисы, от взглядов Ярослава.