Луи опустил глаза.

— Ясно.

— Она иногда спрашивает о вас.

— Что отвечаете?

— Что вы живы.

— И?

— Этого достаточно.

Луи кивнул.

— Атенаис?

— Богата.

— Это не новость.

— Счастлива настолько, насколько умеет.

— Значит, очень выборочно.

Бонтан улыбнулся.

— Она говорит, что вы должны ей деньги.

— За что?

— Не уточнила.

— Тогда точно не должен.

Они выпили.

— А Матье? — спросил Луи.

Бонтан посмотрел в огонь.

— Он изменился.

— Как?

— Стал королём.

Луи почувствовал странную смесь.

Гордость.

Грусть.

Облегчение.

— Люди замечают?

— Что?

— Разницу.

— Люди всегда замечают то, что им удобно.

— Хороший ответ.

— Двадцать лет практики.

Луи усмехнулся.

— Больше.

— Да.

Пламя потрескивало.

Фигаро спал.

Пончик перевернулся на спину.

Бонтан оглядел комнату.

Книги.

Сапоги у двери.

Плед Мадлен.

Детскую деревянную лошадку, забытую внучкой.

Корзину с яблоками.

— Вы нашли.

Луи посмотрел.

— Что?

Бонтан пожал плечами.

— То, что искали.

Луи не ответил сразу.

— Да.

— Хорошо.

— Александр.

— Что?

Луи хотел рассказать.

О Блуа.

О музее.

О Клер.

О Гастоне.

О 1662 годе.

О том, почему однажды молодой король проснулся человеком на двадцать пять лет старше.

Хотел.

Но посмотрел на Бонтана.

И понял, что не нужно.

Некоторые истины не становятся менее настоящими оттого, что знают их двое.

Мадлен знает.

Этого достаточно.

— Спасибо, что приехали.

Бонтан кивнул.

— Я хотел увидеть козу.

Луи бросил в него подушкой.

---

Мария-Терезия умерла через два года.

Весть пришла зимой.

Луи прочитал письмо стоя.

Мадлен увидела лицо.

Ничего не спросила.

Просто подошла.

Взяла за руку.

Луи долго смотрел в окно.

На снег.

На голые яблони.

На следы собак.

Он вспоминал молодую женщину, которую когда-то получил вместе с чужой жизнью.

Жену человека, чьё тело занял.

Королеву.

Мать.

Женщину, которая прожила рядом с ним много лет и однажды сказала, что рядом с другим Луи ей стало легче.

— Она была хорошим человеком, — сказал он.

— Я знаю.

— Не всегда счастливым.

Мадлен сжала пальцы.

— Знаю.

— Я мог сделать больше.

— Возможно.

Луи посмотрел.

Мадлен не стала утешать ложью.

За это он любил её особенно.

— Да, — сказал он. — Возможно.

На следующий день он пошёл в маленькую церковь.

Один.

Поставил свечу.

Не как бывший муж.

Не как бывший король.

Как человек, который помнил.

---

Атенаис приехала следующим летом.

Ле-Орм пережил это с трудом.

Она появилась в трёх каретах.

Луи вышел.

Смотрел.

Первая карета.

Вторая.

Третья.

— Вы переезжаете?

Атенаис спустилась.

Ей было за пятьдесят.

Она всё ещё умела входить во двор так, будто двор принадлежал ей.

Серебро в волосах только усилило красоту. Платье было тёмно-синим, слишком дорогим для провинции и именно поэтому идеальным.

— Я привезла необходимое.

— Для чего три кареты?

— Для необходимого.

— Боюсь спрашивать.

— Правильно.

Женевьева вышла на крыльцо.

Атенаис увидела.

Улыбнулась.

— Вы живы.

— К вашему сожалению.

— Наоборот.

Они обнялись.

Луи смотрел.

— Почему меня никто так не встречает?

Обе женщины повернулись.

— Потому что вы здесь живёте, — сказала Женевьева.

— И надоели, — добавила Атенаис.

Луи вздохнул.

— Прекрасно.

Через час они сидели в саду.

Атенаис осмотрела дом.

Сад.

Конюшни.

Школу.

Козу.

Коза к тому времени была уже другой.

Первая прожила несколько лет и умерла в глубокой старости, успев уничтожить огромное количество цветов.

Новую купила Женевьева.

За три с половиной ливра.

Луи до сих пор считал это личным оскорблением.

— Вы действительно счастливы, — сказала Атенаис.

— Удивлены?

— Немного.

— Почему?

— Я думала, через полгода начнёте командовать деревней.

— Начал.

— Я знала.

— Потом перестал.

— Почему?

Луи указал на Женевьеву.

Атенаис рассмеялась.

— Понимаю.

— А вы?

— Что я?

— Счастливы?

Она посмотрела на сад.

— Иногда.

— Всё ещё недостаточно.

Атенаис повернулась.

Узнала собственный старый вопрос.

Но Луи не повторил его вслух.

Только улыбнулся.

Она тоже поняла.

— Я прожила интересную жизнь, — сказала она.

— Это точно.

— И ещё не закончила.

— Надеюсь.

Атенаис подняла бокал.

— Я собираюсь пережить вас.

— Не получится.

— Почему?

— У меня провинциальный воздух.

— У меня деньги.

— Сильный аргумент.

— Всегда.

---

Годы не остановились.

Женевьева стала ходить с тростью.

И использовала её как средство аргументации.

Жюльен расширил хозяйство.

Его лошадей начали покупать для армии, но он категорически отказался от любых скрытых рекомендаций двора.

Луи даже не предлагал.

Почти.

Элоди опубликовала первую работу.

Потом вторую.

Её фамилию сначала печатали с удивлением.

Потом привыкли.

Она путешествовала с Этьеном.

Его дочь называла Мадлен бабушкой и Женевьеву прабабушкой.

Женевьева делала вид, что недовольна.

Никто не верил.

Школы множились.

Не быстро.

Не идеально.

Некоторые закрывались.

Некоторые учителя оказывались плохими.

Где-то денег не хватало.

Где-то родители не хотели отпускать детей.

Но процесс шёл.

Франция тоже менялась.

Не стала раем.

Луи никогда в это не верил.

Были плохие урожаи.

Были болезни.

Споры.

Долги.

Конфликты.

Матье не избежал войн полностью.

Но несколько войн, которые Луи помнил из своей прежней истории, не произошли.

Другие оказались короче.

Казна не опустела так катастрофически.

Дороги стали лучше.

Снабжение армии — разумнее.

В городах медленно появлялись новые правила чистоты.

Повивальных бабок начали учить.

Практические школы приживались там, где раньше их считали ненужной причудой.

Инженеров становилось больше.

Некоторые реформы Луи узнал.

Другие — нет.

Часть его идей Матье выбросил.

Часть переделал.

Несколько вещей, которые Луи считал важнейшими, история почти не заметила.

Зато решения, на которые он когда-то махнул рукой, дали неожиданные результаты.

Это было обидно.

И прекрасно.

Однажды Элоди привезла новую книгу.

Историческую.

— Папа.

— Нет.

— Вы ещё не видели.

— Уже боюсь.

— Посмотрите.

Она открыла.

Глава о правлении Людовика XIV.

Луи прочитал несколько страниц.

Остановился.

— Это неправда.

Элоди засмеялась.

— Что?

— Я этого не говорил.

— Откуда знаете?

Он посмотрел.

Она смотрела.

Мадлен сидела в углу и улыбалась.

— Хороший вопрос, — сказал Луи.

Продолжил.

Ещё страница.

— И этого не было.

— Папа.

— Что?

— Историки работают с документами.

— Плохо работают.

— Напишите опровержение.

— Под каким именем?

Элоди замерла.

Потом начала смеяться.

Луи тоже.

Он закрыл книгу.

— Пусть.

— Не будете исправлять?

— Нет.

— Почему?

Луи погладил обложку.

— Людям всегда нравится придумывать королей.

— А какими они были?

Луи посмотрел на дочь.

— Разными.