— Потому что вы мешаете плану.

— Я вообще-то был дома.

— Теперь вы здесь.

— Меня сюда практически похитили.

Бонтан из угла сказал:

— Вы сами сели в карету.

— Под психологическим давлением.

— Вы трижды потребовали ехать быстрее.

— Мне было интересно.

Элоди улыбнулась.

— Всё. Он наш.

Матье посмотрел на Луи.

— Я начинаю понимать, почему вы устали.

— Поздно.

---

Матье остался в Ле-Орме на неделю.

На третий день перестал говорить «нет».

Но «да» ещё не сказал.

Женевьева проверяла его хуже любого министра.

— Если урожай падает три года подряд?

— Сначала выяснить причину.

— Война.

— Какая?

— Неважно.

— Важно.

— Почему?

— Если война рядом, проблема в людях и полях. Если далеко — в налогах и перевозке.

Женевьева посмотрела на Луи.

— Этот мне нравится.

— Я его нашёл.

— Бонтан.

— Технически…

— Бонтан.

— Хорошо.

Элоди проверяла историю.

— Генрих IV?

— Хороший король.

— Плохой ответ.

— Почему?

— Слишком простой.

— Тогда хороший политик, плохой муж и человек, которому очень повезло пережить часть собственных ошибок.

Элоди улыбнулась.

— Лучше.

Жюльен посадил Матье на Лисетту.

— Не трогайте рот.

— Я знаю.

— Слишком жёстко.

— Я не…

Лисетта дёрнула головой.

— Видите?

— Ваша лошадь вредная.

— Умная.

— Это одно и то же?

Луи сказал:

— Иногда.

Мадлен наблюдала.

Больше всего её тревожило не сходство.

А то, что план становился реальным.

Ночью она лежала рядом с Луи.

Тихо.

Он почувствовал.

— Говорите.

— Боюсь.

— Я тоже.

Она повернулась.

— А если вас разоблачат?

— Плохо.

— Это не ответ.

— Очень плохо.

— Луи.

— Я знаю.

Она коснулась его лица.

— Я только нашла вас.

Фраза ударила.

Луи обнял её.

— Я никуда не уйду без подготовки.

— Обещаете?

— Да.

— И не сделаете ничего только потому, что устали?

— Да.

— И если поймёте, что это опасно для детей…

— Остановлюсь.

Мадлен смотрела.

— Даже если придётся остаться королём?

Луи долго молчал.

— Да.

Она поцеловала.

Медленно.

Тепло.

Потом прижалась.

— Тогда я с вами.

Луи закрыл глаза.

— Вы уверены?

— Нет.

Он улыбнулся.

— Хороший ответ.

— Учусь.

---

На седьмой день Матье попросил поговорить вдвоём.

Они вышли к конюшне.

Февральское солнце блестело на снегу. С крыши уже капало. Воздух пах приближающейся весной.

— Я согласен.

Луи остановился.

— На что?

— Учиться.

— Не стать королём?

— Нет.

— Тогда…

— Я согласен учиться.

Матье смотрел прямо.

— Посмотреть ваш двор. Министров. Работу. Решения. Понять, смогу ли.

— А потом?

— Потом решу.

Луи улыбнулся.

— Справедливо.

— Условия.

— Конечно.

— Моя школа остаётся.

— Да.

— Я сам выберу нового учителя.

— Да.

— Земельные опыты продолжаются.

— Если они разумные.

— Я решу.

— Нет.

Матье прищурился.

— Началось.

— Государственные деньги.

— Хорошо. Представлю расчёты.

— Ещё.

— Если я решу уйти — ухожу.

Луи замер.

— До определённого момента.

— Какого?

— Пока вы не начнёте знать государственные тайны, из-за которых ваш уход станет опасным.

— Тогда заранее скажете, где граница.

— Да.

— И последнее.

— Что?

Матье посмотрел в сторону дома.

В окне мелькнула Элоди.

— Если когда-нибудь я стану вами, вы не будете управлять мной из Ле-Орма.

Луи замолчал.

Вот.

Самое важное.

— То есть?

— Корону нельзя отдать наполовину.

Матье смотрел.

— Если я король — решения мои.

Луи почувствовал сопротивление.

Мгновенное.

Глубокое.

Франция.

Его Франция.

Двадцать лет.

Ошибки.

Реформы.

Люди.

Всё, что он строил.

Отдать.

И не командовать.

Не поправлять.

Не возвращаться.

Вот настоящая цена.

Не потеря дворца.

Не золота.

Не титула.

Контроля.

Матье увидел.

— Именно.

Луи усмехнулся.

— Вы ещё даже не начали, а уже спорите с королём.

— Тренируюсь.

Луи протянул руку.

— Согласен.

Матье пожал.

— Тогда когда начинаем?

Из окна раздался голос Элоди:

— Сейчас!

Оба подняли головы.

Она высунулась.

— Я слышала!

Луи уставился.

— Ты подслушивала?!

— Окно открыто!

— В феврале?!

— Мне жарко!

Женевьева появилась за её спиной.

— Не кричите на ребёнка!

— Ей восемнадцать!

— Для вас ребёнок!

Матье тихо сказал:

— Я ещё могу отказаться?

Луи посмотрел.

— Уже поздно.

— Я ничего не подписывал.

— Элоди слышала.

— И?

— Теперь вы часть семейного проекта.

Матье побледнел.

— Это хуже государственной тайны?

Луи улыбнулся.

— Намного.

Из окна Элоди крикнула:

— Я всё слышу!

Матье закрыл глаза.

Луи хлопнул его по плечу.

— Добро пожаловать.

---

Весной Матье Делорм впервые вошёл в Версаль.

Не как король.

Пока.

Он остановился в конце длинной галереи.

Солнечный свет бил в зеркала. Золото вспыхивало на лепнине. Шёлк шуршал. Каблуки стучали по паркету. Придворные двигались по залам с той особенной плавностью людей, которые всю жизнь учились превращать каждый шаг в заявление.

Матье смотрел.

— Господи.

Луи стоял рядом.

— Красиво?

— Чудовищно.

— Мне тоже нравится.

— Сколько это стоило?

— Не спрашивайте.

— Уже хочу.

— Вот поэтому вы здесь.

Матье увидел мужчину в огромном парике.

Замер.

— Нет.

Луи улыбнулся.

— Да.

— Нет.

— Обязательно.

— Я отказываюсь.

— Поздно.

— Я не надену это.

— Наденете.

— Никогда.

Луи посмотрел на Бонтана.

— Александр.

Тот держал в руках коробку.

Открыл.

Внутри лежал парик.

Матье отступил.

— Нет.

Луи почувствовал почти детское счастье.

Наконец-то.

Наконец-то страдает кто-то другой.

— Матье.

— Нет.

— Ваше величество.

Матье посмотрел.

Луи улыбался.

— Это нечестно.

— Королевская власть.

— Вы говорили, что хотите от неё отказаться.

— Пока она моя.

Матье взял парик двумя пальцами.

Как дохлую крысу.

— Я вас ненавижу.

Луи широко улыбнулся.

— Прекрасно.

Бонтан впервые за много лет позволил себе рассмеяться вслух.

А за высокими окнами Версаля сияла весенняя Франция — зелёная, влажная после дождей, живая, уже совсем не та страна, в которой когда-то проснулся музейный охранник.

Луи смотрел, как Матье Делорм впервые примеряет лицо короля.

И понимал:

самое трудное только начинается.

Потому что научить человека носить парик было легко.

Научить его ходить, говорить, подписывать бумаги и выдерживать двор — возможно.

Научить принимать решения — трудно.

Но всё это было ничем по сравнению с тем, чему теперь предстояло научиться самому Луи.

Отпускать.

Глава 13. Две жизни

Первое покушение на короля Франции состоялось в гардеробной.

Оружием был чулок.

— Вы издеваетесь.

— Нет, — сказал Луи.

Матье держал чулок двумя пальцами.

— Это шёлк.

— Я вижу.

— Белый.

— Тоже вижу.

— Он облегает ногу.