Голос.

Луи замер.

Не его.

Но близкий.

Мужчина повернулся.

И мир стал странным.

Не зеркало.

Нет.

Черты грубее.

Лицо чуть уже.

Нос немного другой.

Волосы тёмные, короткие.

Кожа загорелая.

Нет придворной мягкости.

Нет королевской осанки.

Но…

Лоб.

Глаза.

Линия рта.

Подбородок.

Рост.

Если убрать двадцать лет привычки носить корону…

Если добавить парик.

Каблуки.

Камзол.

Если научить смотреть так, чтобы люди опускали глаза…

Бонтан тихо сказал:

— Я не преувеличивал.

Луи не ответил.

Мужчина увидел их.

Подошёл.

— Господа?

Вблизи сходство било сильнее.

Матье смотрел спокойно.

Не заискивал.

— Вам нужен учитель?

Луи почти рассмеялся.

— Возможно.

— Для кого?

Луи посмотрел на Бонтана.

Потом снова на Матье.

— Для меня.

Матье поднял бровь.

— Вы поздно начали.

Луи замер.

Бонтан кашлянул.

Луи улыбнулся.

— Мне уже говорили.

— Читать умеете?

— Немного.

— Считать?

— Иногда.

— Тогда есть надежда.

Бонтан отвернулся.

Луи почувствовал, как внутри поднимается смех.

— Вы Матье Делорм?

— Да.

— Учитель?

— Иногда.

— А в остальное время?

— Мешаю людям неправильно выращивать виноград.

— Агроному?

— Нет.

— Тогда почему?

— Потому что земля не спрашивает диплом.

Луи посмотрел.

Очень внимательно.

— И воду изучаете?

— Откуда знаете?

— Слышал.

— Кто вы?

Вот.

Луи мог назвать настоящее имя.

Не мог.

— Луи.

Матье усмехнулся.

— Просто Луи?

— Пока.

— Подозрительно.

— Мне часто говорят.

— Что вам нужно?

Луи посмотрел на его лицо.

На человека, который мог оказаться самым опасным подарком судьбы.

И самой безумной возможностью.

— Поговорить.

— О чём?

— О работе.

— Я уже работаю.

— Эта лучше оплачивается.

— Тогда хуже.

Луи рассмеялся.

— Почему?

— Хорошо оплачивают либо редкое умение, либо неприятности.

Бонтан тихо сказал:

— Умный.

Матье посмотрел на него.

— Я слышу.

— Отлично, — ответил Бонтан.

Луи улыбнулся.

— Выпьете с нами?

— Где?

— Здесь.

— У меня урок через полчаса.

— После.

— Зачем?

Луи посмотрел прямо.

— Потому что, господин Делорм, возможно, вы единственный человек во Франции, которому я собираюсь предложить работу, прежде чем сам пойму, можно ли её вообще предлагать.

Матье молчал.

— Это должно насторожить?

— Очень.

— Хорошо.

Он кивнул в сторону школы.

— После урока.

Развернулся.

Пошёл к детям.

Луи смотрел ему вслед.

Бонтан сказал:

— Что теперь?

Луи медленно выдохнул.

— Теперь узнаем, насколько он похож не лицом.

— А если слишком?

— Тогда станет страшно.

— А если нет?

Луи посмотрел на школу.

На мужчину, который объяснял детям, как отводить воду от стены.

На простую одежду.

На руки, испачканные землёй.

На жизнь, в которой никто не кланялся.

— Тогда, Александр, я вернусь в Версаль.

— И?

Луи помолчал.

— И продолжу быть королём.

— Вы говорите так, будто это наказание.

Он улыбнулся.

Устало.

— Иногда корона становится тяжёлой только после того, как узнаешь, как выглядит дом.

Бонтан ничего не ответил.

А Луи смотрел на Матье Делорма и впервые позволил себе подумать то, чего ещё год назад испугался бы даже в одиночестве.

Не как уйти от власти.

А как однажды передать её так, чтобы Франция не заметила.

И, возможно, впервые за двадцать один год своего второго рождения судьба снова открыла перед Луи дверь.

Только на этот раз он собирался войти в неё сам.

Глава 12. Как сделать короля

Матье Делорм заставил короля Франции ждать сорок семь минут.

Луи знал точно.

Первые десять он наблюдал, как тот ведёт урок.

Следующие двадцать пытался убедить себя, что вовсе не считает время.

На тридцать пятой минуте Бонтан начал улыбаться.

На сороковой Луи это заметил.

— Что?

— Ничего, сир.

— Не называйте меня так.

— Конечно, сир.

— Александр.

— Луи.

Получилось настолько плохо, что Луи поморщился.

— Лучше молчите.

— С удовольствием.

Они стояли под старой липой возле школы. Октябрьское солнце уже опустилось ниже, свет стал густым, медовым. На каменной стене лежали тени ветвей. За деревней золотились виноградники, разбегаясь по пологим бургундским склонам ровными полосами. Между ними темнела вспаханная земля.

Пахло дымом.

Виноградной лозой.

Сыростью.

И навозом.

Последнее безжалостно разрушало романтический образ Франции.

Луи посмотрел на сапог.

— Я наступил?

Бонтан посмотрел вниз.

— Да.

— Чёрт.

— Сельская жизнь.

— Мне начинает казаться, что Ле-Орм меня слишком хорошо подготовил.

— Вы хотели другую жизнь.

— Не настолько другую.

Из школы донёсся детский смех.

Матье что-то сказал.

Дети заговорили все сразу.

Луи снова посмотрел через открытое окно.

Странное ощущение не проходило.

Он видел собственные жесты.

Не точно.

Отголосками.

Матье, объясняя, чуть наклонял голову.

Луи делал так же.

Когда сердился на особенно нелепый доклад.

Матье прищуривался левым глазом, когда думал.

Луи — правым.

Улыбка совершенно другая.

Осанка другая.

Походка другая.

И всё равно…

— Если долго смотреть, — тихо сказал Бонтан, — сходство становится меньше.

— Знаю.

— Это плохо?

— Наоборот.

Бонтан посмотрел.

— Если человек будет копией, люди начнут искать различия.

— А если похож достаточно…

— Остальное можно создать.

Луи повернулся.

— Вы слишком быстро поняли.

— Я пока ничего не понял.

— Врёте.

— Немного.

Луи вздохнул.

— Все вокруг меня научились этому слову.

— Возможно, проблема не в окружающих.

— Александр.

— Молчу.

Дверь школы наконец открылась.

На улицу высыпали дети.

Мальчишки сразу побежали.

Две девочки остались возле Матье и что-то спрашивали.

Он терпеливо объяснил.

Одна показала лист.

Матье присел, написал пальцем что-то прямо на земле.

Луи видел только линии.

Геометрия.

Девочка поняла.

Улыбнулась.

Побежала.

Матье поднялся.

Отряхнул колени.

Посмотрел на Луи.

— Теперь могу.

— Наконец-то.

Матье поднял бровь.

— Вы торопились?

— Нет.

Бонтан кашлянул.

Луи посмотрел на него.

Матье заметил.

— Значит, торопились.

— Немного.

— Тогда надо было предупредить.

— Я привык, что люди…

Луи остановился.

Матье ждал.

— Что?

— Ничего.

— Хорошее начало разговора.

— У вас есть вино?

— Есть.

— Уже лучше.

---

Дом Матье оказался ещё меньше школы.

Две комнаты внизу.

Наверху — спальня.

Кухня была одновременно столовой, кабинетом и складом странных вещей.

На полках стояли книги.

Рядом — банки с семенами.

Сушёные растения.

Камни.

Какие-то корни.

На подоконнике лежали три яблока и дохлый жук.

Луи посмотрел на жука.

— Он вам дорог?

Матье снял плащ.

— Что?

— Жук.

— Нет.

— Тогда почему он на окне?

— Хотел посмотреть строение крыльев.

Луи посмотрел на Бонтана.

Тот сохранял достоинство.