— Сказала, если уж он собирается изображать вас, ему понадобится место, где можно иногда спрятаться от идиотов.

— Разумно.

— Потом потребовала серьги за моральный ущерб.

— Дали?

— Нет.

— Дадите.

— Знаю.

Мадлен подошла ближе.

Положила ладони ему на грудь.

— И что теперь?

Луи посмотрел на дом.

В окне мелькнула Элоди.

Во дворе Жюльен спорил с работником о подкове.

Женевьева что-то командовала на кухне.

Фигаро лаял неизвестно на что.

Мажор спал.

Дом жил.

Не ждал короля.

Просто жил.

— Теперь, — сказал Луи, — нужно попробовать невозможное.

— Что именно?

Он обнял её.

— Прожить один день не собой.

---

Пробу назначили на весну.

Не во дворце.

Слишком опасно.

В Марли, где круг был уже, церемониал легче, а само пребывание короля предполагало сравнительно меньшую публичность.

Матье должен был стать Луи на сутки.

С утра до вечера.

Луи — исчезнуть.

Не сидеть за стеной.

Не слушать.

Не контролировать.

Уехать.

— Куда? — спросил Бонтан.

— Не знаю.

— Это плохой план.

— Именно поэтому хороший.

— Сир.

— Александр, если я останусь рядом, это не проверка.

Бонтан молчал.

— Матье должен решить сам.

— А вы?

Луи посмотрел в окно.

Весна только начиналась.

На ветвях набухали почки.

Небо было светлым.

Воздух пах мокрой землёй.

— А я должен узнать, смогу ли не быть королём хотя бы один день.

---

Утро проверки было холодным.

Матье стоял перед зеркалом.

Бонтан поправлял парик.

Луи смотрел.

Синий камзол.

Белые чулки.

Красные каблуки.

Ленты.

Кружева.

Орден.

Лицо.

Его.

Не его.

Матье встретился с ним глазами в зеркале.

— Ну?

Луи подошёл.

Поправил одну ленту.

— Ненавижу эту.

— Я тоже.

— Значит, правильно.

Бонтан отступил.

Тишина.

Матье повернулся.

И на мгновение Луи стало не по себе.

Не потому, что видел себя.

Потому что не видел Матье.

— Ваше величество, — сказал Бонтан.

Матье поморщился.

— Не привыкайте.

— Поздно.

Луи взял простой тёмный плащ.

Без вышивки.

Без орденов.

Без знаков.

— Куда вы? — спросил Матье.

— Жить.

— Один день?

— Для начала.

Матье смотрел.

— А если что-то случится?

Вот.

Последняя ловушка.

Луи хотел сказать:

пришлите Бонтана.

Хотел оставить инструкции.

Хотел назвать границы.

Хотел сохранить ниточку.

Он заставил себя промолчать.

— Решайте.

Матье понял.

Медленно кивнул.

— Хорошо.

Луи пошёл к двери.

— Луи.

Он остановился.

Матье впервые назвал его так в королевской одежде.

— Что?

— А если мне понравится?

Луи посмотрел.

Потом улыбнулся.

— Тогда у нас обоих будут проблемы.

Он вышел.

За дверью стоял Бонтан.

Луи протянул руку.

— Александр.

Бонтан не сразу понял.

Потом снял с пальца королевское кольцо, которое Луи оставил ему перед переодеванием.

Положил в ладонь Матье.

Не Луи.

Матье.

Луи увидел это.

И впервые за двадцать три года прошёл по коридору, не имея при себе ни одного доказательства, что он король Франции.

Никто не поклонился.

Первый слуга даже попросил его отойти с дороги.

Луи отошёл.

Потом вышел наружу.

Весенний ветер ударил в лицо.

За воротами начиналась дорога.

Грязная.

Обычная.

Свободная.

Луи вдохнул.

И пошёл.

А за его спиной другой человек остался управлять Францией.

Глава 14. Репетиция свободы

Свобода пахла лошадиным потом, мокрой землёй и чужим чесноком.

Луи обнаружил это через два часа после того, как перестал быть королём Франции.

Он сидел на деревянной скамье возле постоялого двора в нескольких лье от Марли, держал в руках миску горячего лукового супа и смотрел, как хозяин заведения ругается с торговцем курами.

Никто не кланялся.

Никто не спрашивал, желает ли он есть.

Никто не проверял температуру супа.

Никто не объявлял его появление.

Более того, хозяин поставил миску перед Луи и сказал:

— Три су.

Луи полез в карман.

Замер.

Пошарил ещё.

Достал монеты.

Посчитал.

Хозяин ждал.

— Что? — спросил Луи.

— Три су.

— Я слышал.

— Тогда платите.

Луи посмотрел на него.

Хозяин посмотрел на Луи.

Внутри бывшего — временно бывшего — абсолютного монарха поднялось древнее чувство.

Как это — платите?

Потом Луи вспомнил.

Свобода.

— Конечно.

Он отдал деньги.

Хозяин пересчитал.

— Много.

Вернул лишнее.

Луи посмотрел на монеты в ладони.

Странно.

Он десятилетиями подписывал расходы на сотни тысяч ливров.

А сейчас впервые за очень долгое время точно знал, сколько стоит его обед.

Три су.

Он попробовал суп.

Обжёг язык.

— Чёрт.

— Горячий, — сообщил хозяин.

— Спасибо.

— Не за что.

И ушёл.

Луи начал смеяться.

Один.

На деревянной скамье.

В простом тёмном плаще.

Без перстня.

Без шпаги с королевскими знаками.

Без Бонтана.

Без Франции.

Он съел весь суп.

Потом хлеб.

Потом попросил ещё сыра.

За сыр пришлось платить отдельно.

Это немного испортило свободу.

---

В Марли тем временем король Франции столкнулся с Голландией.

Матье Делорм понял это примерно в половине одиннадцатого утра.

До того всё шло прекрасно.

Он проснулся в королевской спальне.

Точнее, сделал вид, что проснулся.

На самом деле не спал почти всю ночь.

Бонтан вошёл в положенное время.

Посмотрел на него.

— Живы?

— Пока.

— Хорошо.

— Вы всегда так приветствуете короля?

— Только нового.

Матье сел.

— Где Луи?

— Уехал.

— Куда?

— Не сказал.

— Как это — не сказал?

Бонтан поднял бровь.

— Он король.

Матье посмотрел на себя.

— Сейчас я король.

— Тогда прикажите мне знать.

— Вы издеваетесь.

— Учусь у лучших.

Утренний туалет прошёл без катастроф.

Бонтан заранее сократил число присутствующих до минимума под предлогом усталости короля и лёгкого недомогания после дороги.

Это было первое правило подмены.

Не пытаться повторить обычный день в полном объёме.

Создать правдоподобную причину, почему день необычный.

Небольшая усталость.

Головная боль.

Плохой сон.

Ничего достаточно серьёзного для врача.

Но достаточно, чтобы сократить близкие контакты, церемонии и разговоры.

— Голова болит, — напомнил Бонтан.

— Не болит.

— Болела.

— Когда?

— С этой минуты.

Матье вздохнул.

— Болела.

— Свет раздражает.

— Почему?

— Потому что я сейчас открою шторы.

— Александр.

— Сир?

— Я начинаю понимать Луи.

— Соболезную.

Через сорок минут Матье уже принимал первые бумаги.

Через час — короткий доклад.

Через два — подписал три документа.

Подпись получилась идеальной.

Бонтан посмотрел.

— Лучше.

— Чем?

— Чем у него.

— Серьёзно?

— Не говорите.

— Обязательно скажу.

— Тогда он заставит вас переписывать пятьсот писем.

Матье убрал перо.

— Не скажу.

А потом принесли срочную записку.

Голландские купцы.

Торговые ограничения.

Французские производители тканей.

Тарифы.

Ответ требовался сегодня.