— Вы хотите, чтобы я приказал?

Женевьева ответила:

— Нет.

— Тогда зачем пришли?

— Хочу, чтобы ваше ведомство перестало требовать от провинции отчёты о выполнении работ, на которые само не выделило денег.

Матье посмотрел на бумагу.

— Сколько?

Она назвала сумму.

— Мало.

— Я знаю.

— Тогда почему…

Он остановился.

Луи за дверью почти улыбнулся.

Не «уволить».

Не быстрый вывод.

Матье спросил:

— Чего я не вижу?

Женевьева замерла.

Очень медленно посмотрела ему в лицо.

Луи перестал дышать.

Матье выдержал.

— Вы хотите сказать, сир?

— Вы пришли не за деньгами.

Женевьева молчала.

— Вы пришли показать, что система заставляет местных чиновников лгать наверх, потому что признаться в невыполнении опаснее, чем подделать отчёт.

Долгая пауза.

— Да, — сказала она.

Матье отложил перо.

— Тогда дорога подождёт неделю. Сначала покажите мне цепочку отчётов.

Женевьева смотрела.

Потом неожиданно улыбнулась.

— Хорошо.

Она ушла.

Дверь закрылась.

Матье выдохнул.

Луи выскочил из соседней комнаты.

— Она не узнала.

— Кажется.

— Она не узнала!

Бонтан поднял палец.

— Тише.

— Александр, она не…

Дверь снова открылась.

Женевьева просунула голову.

— Луи.

Трое мужчин застыли.

— Да?

— У него левый угол рта поднимается раньше правого.

Тишина.

— Но в остальном лучше.

Дверь закрылась.

Матье сел.

Бонтан отвернулся к стене.

Луи закрыл лицо руками.

Из коридора донёсся голос Женевьевы:

— И я действительно хочу эту дорогу!

Матье начал смеяться первым.

---

К сорока пяти годам Луи жил уже не двумя жизнями.

Тремя.

Король.

Мужчина в Ле-Орме.

И человек, который учился исчезать.

Матье мог заменить его на совете.

На короткой прогулке.

На публичном проходе.

На церемонии, где люди видели короля с расстояния.

Один раз — на вечернем приёме почти на два часа.

Подмена работала не потому, что Матье стал точной копией.

Он не стал.

При ярком свете, близко, для человека, знавшего Луи хорошо, различия существовали.

Но двор оказался машиной.

И машина помогала.

Король появлялся там, где его ждали.

В окружении тех, кого ждали.

В одежде, которую узнавали.

По маршруту, известному заранее.

Двери открывались перед ним в определённой последовательности.

Люди входили по праву доступа.

Одни видели лицо секунды.

Другие — минуту.

Третьи большую часть времени сами говорили.

Почти никто не представлял, что короля вообще можно подменить.

И потому не искал подмены.

Главной опасностью оставалось утро.

Спальня.

Тело.

Врачи.

Семья.

Ближайшие слуги.

Именно там легенда была тоньше всего.

Поэтому окончательный план начали строить не вокруг того, как Матье войдёт во дворец.

А вокруг того, как Луи из него выйдет.

---

Мария-Терезия узнала осенью.

Луи пришёл к ней вечером.

Один.

Королева сидела у окна с вышивкой.

За стеклом шёл дождь.

Версаль был серым, блестящим, холодным.

— Мне нужно вам кое-что рассказать.

Она посмотрела.

— По вашему лицу — либо война, либо женщина.

— Хуже.

— Тогда деньги.

Луи улыбнулся.

— Возможно, безумие.

— Это уже интереснее.

Он сел напротив.

И рассказал.

Не всё сразу.

Сначала Матье.

Потом обучение.

Потом короткие подмены.

Мария-Терезия не перебивала.

Только лицо становилось всё более неподвижным.

Когда он закончил, она сказала:

— Вы сошли с ума.

— Мне уже говорили.

— Кто знает?

Он перечислил.

Королева закрыла глаза.

— Даже ваша тёща.

— Особенно.

— И я узнаю после неё.

— Если это поможет, она тоже была недовольна.

— Не помогает.

— Понимаю.

Мария-Терезия встала.

Прошла к окну.

— Вы хотите оставить меня.

— Нет.

Она повернулась.

— Не лгите.

Луи замолчал.

— Вы хотите оставить корону. Но вместе с ней оставите двор, обязанности… и меня.

— Да.

Она приняла ответ.

Тяжело.

Но именно честность ей была нужна.

— Ради Мадлен?

— Ради жизни.

— Удобно.

— Да.

— И жестоко.

— Да.

Она посмотрела.

— Что будет со мной?

Вот вопрос, которого Луи боялся.

— Всё, что вы захотите и что возможно сделать безопасно.

— Я останусь женой человека, который не мой муж.

— Формально.

— Для двора формальность — жизнь.

— Знаю.

— А Матье?

— Не прикоснётся к вам без вашего желания.

Мария-Терезия усмехнулась.

— Как великодушно.

Луи принял.

— Простите.

— Не сейчас.

Она снова посмотрела в окно.

Долго.

— Я хочу его увидеть.

— Хорошо.

— Без парика.

— Хорошо.

— И поговорить с ним одна.

Луи напрягся.

— Хорошо.

Она посмотрела.

— Боитесь?

— Очень.

— Прекрасно.

---

Разговор длился почти два часа.

Луи ждал в соседней комнате.

Ходил.

Садился.

Снова вставал.

Бонтан наблюдал.

— Перестаньте.

— Что?

— Ходить.

— Не могу.

— Вы протёрли ковёр.

— Куплю новый.

Наконец дверь открылась.

Матье вышел.

Бледный.

— Что?

Он посмотрел на Луи.

— Ваша жена страшнее тёщи.

— Не говорите это Женевьеве.

— Никогда.

— Что она сказала?

— Пусть сама.

Луи вошёл.

Мария-Терезия сидела там же.

— Ну?

Она посмотрела.

— Он не вы.

— Знаю.

— Слава богу.

Луи почти рассмеялся.

Не посмел.

— Но он не глуп.

— Нет.

— И понимает, что корона не подарок.

— Да.

— Я поставила условия.

— Какие?

— Мои.

— Мария-Терезия.

— Вы хотели, чтобы я согласилась.

— Да.

— Тогда не торгуйтесь.

Луи закрыл рот.

Она впервые улыбнулась.

Чуть-чуть.

— Вот. Уже учитесь.

— Это заговор женщин.

— Возможно.

— Женевьева заразна.

— Она мне нравится.

— Конечно.

Королева снова стала серьёзной.

— Я соглашусь.

Луи не ожидал, что внутри что-то оборвётся.

Ещё одна дверь.

Открылась.

— Но не сейчас, — сказала она.

— Нет.

— И не пока я не буду уверена, что дети защищены.

— Да.

— И Франция.

— Да.

— И если Матье станет королём, вы действительно уйдёте.

Луи посмотрел.

— Что?

— Никаких тайных приказов из деревни.

Он усмехнулся.

— Вы сговорились.

— Кто?

— Все.

— Значит, все видят вашу главную проблему.

— Какую?

— Вы хотите свободы.

Она улыбнулась.

— Но пока не хотите отпустить поводья.

---

В Ле-Орм он приехал через четыре дня.

Один из последних тёплых осенних вечеров.

Сад уже золотился.

На дорожках лежали первые листья.

Мадлен была возле старой яблони.

Луи подошёл.

Она сразу поняла.

— Королева знает?

— Да.

— И?

— Согласилась.

Мадлен долго молчала.

— Тогда это становится настоящим.

— Да.

Ветер шевельнул её волосы.

Луи взял её за руку.

— Страшно?

— Очень.

— Мне тоже.

Она посмотрела.

— Хорошо.

— Почему?

— Потому что если бы вам не было страшно, я бы вас остановила.

Он улыбнулся.

— Женщины моей жизни удивительно единодушны.

— Атенаис ещё не знает?

— Знает.

Мадлен замерла.

— Когда?!

— Вчера.

— И?

Луи поморщился.

— Потребовала дворец.

Мадлен рассмеялась.

— Себе?

— Нет. Матье.

— Зачем?