— Почему?

— Я отец.

— И?

— Помогаю.

— Вы работали.

— Жюльен.

— Матье.

Луи поморщился.

Сын специально использовал новое имя, когда хотел победить.

— Берите.

— Мне не нужны.

— Нужны.

— У меня есть деньги.

— Тогда купите маме подарок.

Луи посмотрел на мешочек.

Взял.

Взвесил на ладони.

Небольшой.

Смешной.

Когда-то одна подпись Луи могла переместить сумму, которой хватило бы купить половину окрестных земель.

А эти деньги почему-то казались тяжелее.

— Спасибо.

Жюльен пожал плечами.

— Заработали.

Луи спрятал мешочек.

Вечером поехал к ювелиру.

Купил Мадлен серьги.

Небольшие.

С жемчугом.

Вернулся.

Показал Женевьеве.

Она посмотрела.

— Хорошие.

Луи ждал.

— И?

— Что?

— Ничего не скажете?

— Цена?

Он назвал.

Женевьева прищурилась.

— Вас немного обманули.

Луи закрыл глаза.

— Конечно.

---

Элоди вернулась из Парижа на свадьбу за две недели.

Привезла четыре книги, сломанный дорожный сундук, грязное платье, две новые теории о природе света и привычку спорить с мужчинами, которые старше её втрое.

Луи встретил её во дворе.

— Вы похудели.

— Нет.

— Плохо ели.

— Хорошо.

— Почему лицо…

Элоди остановилась.

— Папа.

— Что?

— Вы сейчас ведёте себя как бабушка.

Луи замер.

Женевьева, стоявшая на крыльце, сказала:

— Наконец-то прогресс.

— Нет.

— Да.

— Никогда.

Элоди поцеловала отца в щёку.

— Я скучала.

— Я тоже.

— Привезла вам книгу.

— Какую?

Она достала.

Луи посмотрел название.

Естественная философия.

— Зачем?

— Читать.

— Я знаю принцип книги.

— Тогда почему спрашиваете?

Он улыбнулся.

— Вы стали ещё хуже.

— Спасибо.

Вечером Элоди рассказала, что хочет продолжить учёбу.

Не просто ездить на отдельные лекции.

Работать с одним из учёных, который собирал материалы по растениям и минералам.

— Это может занять два года, — сказала она.

Луи положил вилку.

Молчал.

Мадлен наблюдала.

Женевьева тоже.

— Где? — спросил Луи.

— Париж. Иногда поездки.

— Какие?

— Пока не знаю.

Луи медленно кивнул.

— Хорошо.

Элоди моргнула.

— Всё?

— Что?

— Вы не будете спорить?

— Нет.

— Совсем?

— Нет.

— Вы заболели?

— Элоди.

Она улыбнулась.

— Простите.

Луи продолжил есть.

Через минуту спросил:

— Поездки куда?

Элоди застонала.

— Я знала.

— Это нормальный вопрос.

— Нормальный.

— И кто сопровождает?

— Папа.

— Я не запрещаю.

— Но хотите.

Луи подумал.

— Иногда.

— Почему?

— Потому что я ваш отец.

— Это не причина.

— Очень хорошая.

Женевьева вмешалась:

— Дайте ей договорить.

Луи посмотрел.

— Я даю.

— Нет.

Он вздохнул.

— Хорошо.

Элоди рассказала.

Маршруты.

Люди.

Условия.

Оплата.

Да, оплата.

Она будет получать деньги за работу.

Луи почувствовал гордость.

И страх.

И желание немедленно проверить каждого человека, каждую дорогу и каждую гостиницу.

Раньше для этого хватило бы распоряжения.

Теперь он был просто отцом.

Это оказалось сложнее.

— Я согласен, — сказал он.

Элоди нахмурилась.

— Вам не нужно соглашаться.

Луи открыл рот.

Остановился.

— Правильно.

Она улыбнулась.

— Но мне важно, что вы думаете.

Вот.

Луи посмотрел на дочь.

— Тогда думаю, что вы должны ехать.

— Спасибо.

— И писать.

— Буду.

— Часто.

— Папа.

— Иногда.

— Хорошо.

— И если…

Элоди подняла бровь.

Луи замолчал.

Женевьева удовлетворённо кивнула.

— Обучаемый.

— Не разговаривайте обо мне как о спаниеле.

— Спаниель быстрее.

---

Свадьба состоялась девятнадцатого мая.

Без послов.

Без пушек.

Без фонтанов.

Без тысячи свечей.

Утро было солнечным.

После ночного дождя дорога высохла не полностью, и один из соседей приехал с грязью до колен.

Церковь стояла на небольшом холме среди молодых деревьев. Старый светлый камень прогрелся на солнце. Возле стены цвели кусты сирени.

Луи пришёл пешком.

В тёмном костюме хорошего сукна.

Без золота.

Без орденов.

Без каблуков, которые двадцать три года портили ему настроение.

Жюльен посмотрел на обувь.

— Счастливы?

— Не представляете насколько.

— Я про свадьбу.

— Я тоже.

Внутри пахло воском, камнем и цветами.

Элоди поправляла ленту на рукаве брата.

Женевьева сидела впереди.

Луи подошёл.

— Вы прекрасны.

Она посмотрела.

На ней было тёмно-зелёное платье, серебряная брошь, волосы уложены просто и строго.

— Я знаю.

— Скромность — ваше главное достоинство.

— А ваше?

— Терпение.

Женевьева фыркнула.

— Сегодня не испортите?

— Постараюсь.

— Это пугает.

Он сел рядом.

— Нервничаете?

— Нет.

— Врёте.

Она повернулась.

— Матье.

Луи улыбнулся.

— Да, мадам?

Женевьева взяла его за руку.

Всего на секунду.

— Берегите её.

Он перестал улыбаться.

— Всегда.

Она отпустила.

— Тогда всё.

Мадлен вошла.

И Луи забыл всё остальное.

Платье было цвета тёплых сливок.

Без тяжёлой вышивки.

Тонкая ткань мягко двигалась при каждом шаге. На шее — маленькая жемчужина. Волосы собраны, несколько каштановых прядей оставлены у лица.

Она не выглядела королевой.

Слава богу.

Она выглядела Мадлен.

Женщиной, которую он любил.

Мадлен подошла.

Посмотрела.

Улыбнулась.

Луи подумал о Клер.

Не с болью.

С нежностью.

Первая жизнь не исчезла.

Она была.

Настоящая.

Тёплая.

Клер научила его любить один раз.

Мадлен доказала, что сердце не заканчивается после потери.

Любовь не повторилась.

Она пришла другой.

Как и жизнь.

Священник начал говорить.

Луи слушал.

На этот раз внимательно.

Когда спросили согласие, ответил раньше, чем закончили вопрос.

Элоди прыснула.

Мадлен покраснела.

Священник кашлянул.

— Простите, — сказал Луи.

— Не терпится? — тихо спросила Мадлен.

— Двадцать лет.

— Тогда ладно.

Кольца были простыми.

Луи надел кольцо ей на палец.

Мадлен — ему.

Никакой короны.

Золотой ободок.

Этого оказалось достаточно.

---

За ужином Женевьева произнесла речь.

Это было опасно.

— Я не собиралась говорить.

— Тогда не надо, — предложил Луи.

— Молчите.

Гости засмеялись.

Женевьева подняла бокал.

— Моя дочь умеет выбирать мужчин очень странно.

Луи посмотрел на Мадлен.

— Началось.

— Тихо.

— Первый оказался королём.

За столом знали не все.

Для соседей это звучало как семейная шутка.

Те, кто знал, опустили глаза.

— Второй, — продолжила Женевьева, — учителем.

Луи поднял палец.

— Формально один и тот же.

— Я просила молчать.

— Да, мадам.

— Надеюсь, на этом её фантазия закончилась.

Мадлен смеялась.

Женевьева посмотрела на Луи.

— Матье.

— Да?

— Вы получили женщину, которая ждала слишком долго.

Луи стал серьёзным.

— Знаю.

— Поэтому больше не заставляйте.

— Никогда.

— Хорошо.

Она подняла бокал выше.

— За них.

Все выпили.

Луи подошёл позже.

— Женевьева.

— Что?

— Теперь официально.

Она закрыла глаза.