— Нет.

— Тёща.

— Уходите.

— Моя дорогая тёща.

— Мадлен!

— Я занята!

Луи рассмеялся.

Женевьева ткнула его веером.

— Вы ужасный зять.

— Зато единственный.

— К сожалению.

Он наклонился.

Поцеловал её в щёку.

Женевьева замерла.

— Это что?

— Семейные привилегии.

— Ещё раз — получите веером.

— Понял.

— Хорошо.

Она отвернулась.

Но улыбку он увидел.

---

Ночью в доме было тихо.

Гости разъехались.

Элоди и Жюльен остались в Ле-Орме.

Женевьева тоже.

Луи закрыл дверь спальни.

Проверил.

Мадлен рассмеялась.

— Бо́итесь маму?

— Уважаю противника.

— Она не войдёт.

— Вы уверены?

— Нет.

— Вот.

Мадлен подошла.

Сняла серьги.

Те самые, купленные на заработанные Луи деньги.

Он заметил.

— Нравятся?

— Очень.

— Меня обманули.

— Что?

— Ничего.

— Кто сказал?

— Неважно.

— Мама?

Луи молчал.

Мадлен засмеялась.

— Конечно.

Он подошёл сзади.

Обнял.

Поцеловал в шею.

— Вы сегодня моя жена.

— Да.

— Странно.

— Почему?

— Я был женат.

Мадлен встретилась с ним взглядом в зеркале.

— Я знаю.

— Дважды.

— Знаю.

— В двух жизнях.

Она повернулась.

— Луи.

Он замер.

Вот.

Имя.

Настоящее.

Не то, которое носил сейчас.

Не то, которое носил двадцать три года.

То, с которым родился.

Она сказала тихо:

— Вы обещали рассказать всё после свадьбы.

Луи почувствовал, как внутри стало холодно.

Обещал.

Давно.

Ещё до подмены.

Не потому что хотел скрыть.

Потому что каждый раз находилось завтра.

А завтра закончилось.

Он взял её руку.

— Сядем.

Мадлен не испугалась.

Села рядом.

Луи долго смотрел на их переплетённые пальцы.

— Моё имя действительно Луи.

— Это я знаю.

— Но не Бурбон.

Она молчала.

— Моро.

Мадлен нахмурилась.

— Луи Моро.

— Да.

Он поднял глаза.

— Я родился не здесь.

— Где?

— Во Франции.

Она удивилась.

— Тогда…

— Через несколько веков.

Тишина.

За окном шелестела майская ночь.

Луи рассказал.

Без красивых слов.

Блуа.

Маленькая квартира.

Музей.

Исторические залы.

Электрический свет.

Машины.

Города.

Люди, которые живут иначе.

Мир, где Людовик XIV давно умер и стал портретом в учебнике.

Рассказал о Клер.

О браке.

О том, что детей не было.

О её смерти.

О Гастоне.

О псе, который ждал дома.

О музее.

О вспышке.

О боли.

О зеркале.

О молодом лице.

О памяти другого человека, которая стала доступна, но не уничтожила его самого.

Мадлен не перебивала.

Только один раз убрала руку.

Не от него.

Чтобы налить воды.

Луи говорил долго.

Когда закончил, свеча почти догорела.

Мадлен сидела.

Бледная.

— Значит…

Она остановилась.

— Тот мужчина…

— Которого вы знали в молодости?

— Да.

Луи опустил глаза.

— Я не знаю, что с ним произошло. Его память была во мне. Его тело. Его прошлое. Но когда я открыл глаза, я был собой.

Мадлен молчала.

— Наши дети…

— Его по крови.

Луи заставил себя сказать.

— Моё тело было его. Жюльен и Элоди родились до моего появления.

Мадлен закрыла глаза.

Луи не двигался.

— Почему вы не сказали раньше?

Вот.

Самый страшный вопрос.

— Боялся.

— Меня?

— Потерять вас.

Она открыла глаза.

— Вы позволили мне думать, что тот молодой мужчина вернулся ко мне другим.

— Да.

— Хотя знали, что это не так.

— Да.

Никаких оправданий.

Мадлен встала.

Подошла к окну.

Луи остался.

Она имела право злиться.

Уйти.

Сказать всё что угодно.

— Клер, — сказала Мадлен.

Он поднял голову.

— Что?

— Вы любили её?

— Да.

Мадлен кивнула.

— Сильно?

— Да.

Ещё пауза.

— Хорошо.

Луи не понял.

— Почему хорошо?

Она повернулась.

Глаза влажные.

— Потому что теперь я понимаю вас.

— Что именно?

— Почему вы никогда не говорили о любви так, как говорил тот юноша.

Луи замер.

Мадлен подошла.

— Почему смотрели на детей так, будто вам подарили что-то невозможное.

Ещё шаг.

— Почему любили собак слишком сильно.

Луи улыбнулся сквозь боль.

— Гастон.

— Да.

— Вы верите?

— Не знаю.

Честно.

— Это невозможно.

— Да.

— Безумно.

— Да.

— Но мужчина, которого я встретила снова через семнадцать лет, действительно был не тем мужчиной, которого я потеряла.

Луи не дышал.

Мадлен остановилась перед ним.

— Я думала, вас изменила жизнь.

— В каком-то смысле.

Она коснулась его лица.

— Я любила того молодого Луи.

Луи кивнул.

— Знаю.

— А потом полюбила вас.

Он закрыл глаза.

Ладонь осталась на щеке.

— Не короля, — сказала Мадлен. — И, как выясняется, даже не того Луи.

Он открыл глаза.

— Тогда кого?

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Музейного охранника.

Луи рассмеялся.

Не смог удержаться.

Мадлен тоже.

— Очень романтично.

— Ужасно.

— Я был хорошим охранником.

— Не сомневаюсь.

Он обнял её.

Мадлен прижалась.

Потом тихо спросила:

— А Гастон?

Луи замер.

— Не знаю.

— Кто о нём позаботился?

— Соседка. Мадам Ришар. Она знала его.

— Значит, не остался один?

— Нет.

Мадлен погладила его по волосам.

— Хорошо.

Они долго сидели вместе.

Потом Мадлен сказала:

— Есть ещё что-нибудь?

Луи подумал.

— В моём времени мужчины не носят такие чулки.

Она начала смеяться.

— Вот теперь верю.

Он поцеловал её.

— Простите.

— За чулки?

— За то, что поздно сказал.

Мадлен стала серьёзной.

— Больше никаких жизней в тайне.

— Обещаю.

— Ни третьей жены.

— Господи.

— Ни ещё одного королевства.

— Нет.

— Ни внезапного происхождения с Луны.

— Мадлен.

— Я уточняю.

Он уложил её на постель.

— Могу предложить только одного бывшего музейного охранника.

— Беру.

— Уже взяли.

— Тогда не жалуйтесь.

И в эту ночь между ними наконец не осталось ничего нерассказанного.

---

Лето пришло жарким.

Школу возле Ле-Орма расширили.

Не по королевскому приказу.

Это принципиально раздражало Луи.

Потому что пришлось искать деньги.

Женевьева дала часть.

Луи — часть заработанного.

Жюльен помог древесиной.

Элоди написала двум знакомым.

Мадлен уговорила соседей.

Не хватало.

— Раньше я просто подписывал бумагу, — сказал Луи.

Женевьева считала расходы.

— Раньше деньги тоже откуда-то брались.

— Не начинайте.

— Из налогов.

— Знаю.

— Теперь почувствуйте.

— Чувствую.

— Хорошо.

— Плохо.

— Ещё лучше.

В результате вместо нового здания починили старое и пристроили одну комнату.

Луи сначала был недоволен.

Потом увидел детей.

Двадцать семь.

Мальчики.

Девочки.

Сын кузнеца.

Дочь прачки.

Двое детей арендатора.

Один мальчик ходил четыре лье.

Луи встал перед ними.

— История.

Дети смотрели.

Он вдруг понял, насколько опасный предмет выбрал.

— Сегодня поговорим о Генрихе IV.

Одна девочка подняла руку.

— А про нынешнего короля будете?

Луи кашлянул.

— Когда-нибудь.

— Он хороший?

Луи замер.

Вспомнил музей.