Луи сунул в неё пальцы.

Отдёрнул руку.

Посмотрел на кувшин.

— Нет.

Кувшин не спорил.

Это было приятно.

Потом Луи вспомнил, что человек, отвечавший за печь, вчера уехал к больной сестре.

Мадам Клеман предупредила.

Луи кивнул.

В тот момент он ещё не понимал последствий.

Теперь понимал.

Он натянул штаны, рубашку, шерстяной жилет, спустился вниз и обнаружил возле печи три полена.

Одно сырое.

Второе слишком большое.

Третье выглядело так, будто пережило Фронду.

Луи взял топор.

Через десять минут понял, что умение держать шпагу совершенно не помогает при колке дров.

Через пятнадцать снял жилет.

Через двадцать вспотел.

Через двадцать пять расколол первое полено и испытал удовлетворение, несоразмерное масштабу победы.

— Великолепно.

— Что именно?

Он обернулся.

Мадлен стояла в дверях кухни.

В тёплом халате поверх ночной рубашки, с распущенными каштановыми волосами и выражением лица женщины, обнаружившей утром в доме очень странное животное.

— Я добыл огонь.

Она посмотрела на полено.

— Вы раскололи дрова.

— Именно.

— Одно.

— Начало положено.

— А остальные?

Луи посмотрел на кучу.

— Не разрушайте момент.

Мадлен улыбнулась.

Подошла.

Коснулась его влажного лба.

— Вы вспотели.

— Труд.

— Бедняжка.

— Издеваетесь?

— Немного.

Он обнял её за талию.

— Я могу прекратить.

— Что?

— Колоть дрова.

— Не можете. Холодно.

— Я говорил об издевательствах.

— А.

Мадлен задумалась.

— Нет.

Луи поцеловал её.

Она была тёплая.

Сонная.

Пахла кожей, волосами и лавандой.

Поцелуй быстро перестал быть утренне-невинным.

Мадлен провела ладонью по его затылку.

Луи притянул ближе.

— Дрова, — напомнила она ему в губы.

— Потом.

— Печь погаснет.

— Пусть.

— В спальне холодно.

Он остановился.

— Это аргумент.

Мадлен рассмеялась.

— Работайте, господин Делорм.

Она ушла.

Луи посмотрел ей вслед.

Потом на топор.

— Абсолютная власть была проще.

Из коридора донёсся голос:

— Я слышала!

Луи закрыл глаза.

Женевьева.

Разумеется.

— Вы вообще когда-нибудь спите?!

— Лучше вас!

— Это не ответ!

— Дрова!

Он поднял топор.

Свобода продолжалась.

---

Свадьбу решили сыграть весной.

Решили все, кроме Луи.

Он узнал об этом за завтраком.

Женевьева намазывала масло на хлеб.

Элоди читала письмо из Парижа.

Жюльен приехал накануне и пытался убедить Фигаро, что сапог — не добыча.

Мадлен пила чай.

Луи вошёл.

Сел.

Взял хлеб.

Женевьева сказала:

— Май.

— Что май?

— Свадьба.

Луи медленно положил хлеб.

— Чья?

Элоди опустила письмо.

Жюльен перестал бороться с собакой.

Мадлен спрятала улыбку в чашке.

Женевьева посмотрела на Луи.

— Угадайте.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мне не нравится выражение ваших лиц.

— Моё обычное.

— В этом и проблема.

Женевьева продолжила:

— В мае дороги уже нормальные, сад цветёт, но ещё не жарко.

Луи повернулся к Мадлен.

— Мы женимся?

— Если хотите.

— Я хочу.

— Тогда да.

— И когда вы собирались сообщить?

— Сейчас.

— То есть моя роль в организации собственной свадьбы…

Женевьева отрезала кусочек хлеба.

— Не мешать.

Луи уставился.

— Я умею организовывать мероприятия.

— Знаем.

— Очень большие.

— Именно поэтому не доверяем.

Элоди фыркнула.

Луи повернулся.

— Что смешного?

— Представила.

— Что?

— Свадьбу на десять тысяч человек.

— Я не…

— Фонтаны, — добавил Жюльен.

— Золото, — сказала Элоди.

— Послы, — продолжил Жюльен.

— Три хора.

— Два.

— Пять.

Луи поднял руку.

— Всё.

Мадлен рассмеялась.

— Небольшая церковь. Семья. Несколько соседей.

— Хорошо.

— Обычный ужин.

— Хорошо.

— Никаких подарков от короля.

Луи замер.

— Я не собирался.

Четыре человека посмотрели.

— Что?

Женевьева сказала:

— Вы собирались.

— Нет.

— Собирались.

— Я просто подумал…

— Нет.

— Вы даже не знаете о чём.

— Неважно.

Луи посмотрел на Мадлен.

— Мне разрешено подарить жене подарок?

— Да.

— Спасибо.

Женевьева добавила:

— На свои деньги.

Луи повернулся.

— Они у меня есть.

— Тогда прекрасно.

— Вы невозможная женщина.

— Скоро сможете официально называть меня тёщей.

Луи замолчал.

Женевьева тоже.

Элоди медленно закрыла рот ладонью.

Жюльен посмотрел в тарелку.

Мадлен начала смеяться первой.

Луи откинулся на спинку стула.

— Наконец-то.

— Что? — насторожилась Женевьева.

— Вы сами признали.

— Что?

— Тёща.

— Это юридический термин.

— Конечно.

— Не радуйтесь.

— Уже.

— До мая ещё далеко.

— Подождите. Я двадцать три года ждал свободы. Несколько месяцев до официальной тёщи выдержу.

Элоди уронила голову на стол.

Жюльен смеялся.

Женевьева смотрела на Луи с холодным достоинством.

— Мадлен.

— Да, мама?

— Ещё не поздно.

— Поздно.

Луи послал ей воздушный поцелуй.

Женевьева встала.

— Я передумала. Свадьба в декабре.

— Май прекрасен.

— В следующем году.

— Женевьева!

Она ушла.

Мадлен сказала:

— Вы сами виноваты.

— Я счастлив.

— Это заметно.

---

К весне Луи начал работать.

Не изображать занятость.

Не давать советы.

Работать.

Началось с Жюльена.

Конное хозяйство сына росло быстрее, чем ожидали.

Первый участок уже не вмещал животных. Жюльен арендовал соседний луг, договорился с двумя фермерами о сене и нашёл человека, который действительно понимал жеребят, но совершенно не умел разговаривать с людьми.

— Он назвал покупателя идиотом, — сказал Жюльен.

Они ехали вдоль изгороди.

Молодая трава блестела после дождя. На дальнем поле паслись кобылы. Ветер пах землёй, навозом, влажной шерстью и первыми цветами.

— Покупатель был идиотом? — спросил Луи.

— Да.

— Тогда в чём проблема?

— Он покупатель.

Луи подумал.

— Справедливо.

— Что делать?

— Не пускать вашего человека к покупателям.

— А кто будет показывать лошадей?

— Вы.

— Я не всегда здесь.

Луи посмотрел.

Жюльен тоже.

— Нет, — сказал Луи.

— Я ничего не сказал.

— У вас лицо.

— Какое?

— Семейное.

Жюльен улыбнулся.

— Вы умеете разговаривать.

— Это клевета.

— И знаете лошадей.

— Немного.

— И вам нечего делать.

— У меня свадьба.

— В мае.

— Нужно готовиться.

— Вам запретили.

Луи вздохнул.

— Предатель.

Так он начал помогать.

Сначала два дня в неделю.

Потом три.

Он разговаривал с покупателями.

Смотрел животных.

Вёл часть записей.

Очень быстро выяснил, что его представление о хозяйстве было романтическим.

Лошади ели постоянно.

Болели не вовремя.

Ломали изгороди.

Покупатели торговались.

Сено дорожало.

Подковы тоже.

Один прекрасный жеребец оказался совершенно бесполезен для разведения.

Одна невзрачная кобыла дала великолепного жеребёнка.

Жюльен радовался.

Луи учился.

И однажды получил первые деньги.

Не ренту.

Не доход с земли.

Не королевское содержание.

Жюльен положил перед ним небольшой мешочек.

— Ваше.

Луи посмотрел.

— Что?

— Доля за три сделки.

— Я не беру.