— Так?
— Нет.
— Так?
— Хуже.
Луи вздохнул.
— Александр.
— Сир?
Оба мужчины обернулись.
Бонтан закрыл глаза.
— Уже началось.
Луи засмеялся.
Матье тоже.
— Кому вы сказали?
— Не знаю.
— Отлично.
— С этого момента, — сказал Бонтан, — наедине вы Луи.
Он посмотрел на Матье.
Потом на настоящего Луи.
— А вы — Матье.
Тишина.
Слова изменили воздух.
Луи почувствовал это почти физически.
Не сир.
Не ваше величество.
Не король.
Матье.
Бонтан продолжил:
— До выхода из дворца вы не разговариваете ни с кем, кроме меня.
— Почему?
— Потому что голос.
— Понимаю.
— Если кто-то войдёт — вы мой помощник.
— Староват.
— Опытный.
Луи усмехнулся.
— Спасибо.
— Волосы.
Луи сел.
Его собственные волосы пришлось укоротить.
Не слишком.
Матье Делорм носил их иначе.
Парик скрывал многое годами, но теперь нужно было убрать ещё одну узнаваемую деталь.
Ножницы щёлкнули.
Прядь упала.
Луи смотрел.
Странно.
Не страшно.
Просто странно.
Потом усы.
Чуть изменить линию.
Брови.
Кожу затемнили немного.
Не до карикатуры.
Матье работал много на солнце.
Луи — меньше.
Несколько морщин подчеркнули.
Нос изменить нельзя.
Но взгляд — можно.
Луи смотрел в зеркало.
Человек становился знакомым незнакомцем.
Матье рядом превращался в короля.
Одежда делала остальное.
Синий камзол.
Белый шёлк.
Орден.
Кружева.
Красные каблуки.
Парик.
Когда Матье встал, Луи не улыбнулся.
Хотел.
Не смог.
Матье тоже смотрел.
— Похож?
— Слишком.
Бонтан подошёл.
Поправил ленту.
Потом сделал шаг назад.
— Ваше величество.
Матье не ответил.
Только слегка кивнул.
Правильно.
Луи почувствовал холод.
Он сам учил.
Тысячи мелочей.
Теперь они жили отдельно от него.
---
Утренний церемониал прошёл за закрытыми дверями.
Предлог болезни позволил сократить число людей.
Вошли лишь несколько.
Бонтан контролировал каждый шаг.
Матье лежал в постели.
Полумрак помогал.
Свет раздражает.
Головная боль.
Говорить не хочется.
Король плохо спал.
Врач получил отказ.
Камердинер объяснил.
Кто посмеет спорить?
Все поверили.
Потому что ожидали поверить.
Луи находился в маленькой комнате за внутренней стеной.
Не видел.
Слышал.
Голоса.
Шорох ткани.
Шаги.
«Сир».
«Ваше величество».
Обращались к другому.
Каждый раз внутри что-то отзывалось.
Как мышца.
Как рефлекс.
Он хотел ответить.
Не отвечал.
К девяти утра пришёл первый решающий момент.
Кольбер.
Неожиданно.
Именно сегодня.
Луи едва не выругался.
Бонтан вошёл в скрытую комнату.
— Кольбер.
— Зачем?
— Срочный доклад.
— Какой?
— Не знаю.
— Отменить.
Бонтан посмотрел.
Луи замер.
Старый привычный приказ.
Сам вышел.
— Простите.
Бонтан ждал.
— Что решит Матье.
— Да.
Бонтан ушёл.
Луи сел.
Через стену слышал приглушённые голоса.
Матье.
Кольбер.
Паузы.
Не разобрать слов.
Только ритм.
Луи почувствовал, как ладони стали влажными.
Хотел подойти ближе.
Не подошёл.
Через двадцать минут дверь открылась.
Бонтан вернулся.
— Всё.
— Что было?
— Финансы флота.
— И?
— Матье перенёс решение до завтра.
Луи выдохнул.
— Хорошо.
Бонтан посмотрел.
— Что?
— Ничего.
— Александр.
— Вы ждали, что он всё испортит.
— Нет.
— Да.
Луи усмехнулся.
— Возможно.
— Не испортил.
— Вижу.
— Не видите.
— Именно.
Оба рассмеялись.
Тихо.
---
Выход Луи из Версаля занял семь минут.
План был простым.
Настолько, насколько вообще может быть простым план исчезновения короля.
Один из внутренних служебных проходов.
Смена одежды.
Плащ.
Шляпа.
Никаких королевских знаков.
Бонтан идёт рядом.
Не как слуга короля.
Как человек, сопровождающий доверенного помощника.
Внизу — закрытая карета без гербов.
Кучер знает, что везёт господина Делорма.
Больше ничего.
У бокового выхода стоял гвардеец.
Луи видел его раньше.
Не знал имени.
Гвардеец скользнул взглядом.
Не поклонился.
Луи прошёл.
Вот так.
Без трубы.
Без объявления.
Без церемонии.
Двадцать три года власти закончились у служебной двери.
На улице моросил дождь.
Камни блестели.
Луи остановился.
Бонтан тихо сказал:
— Матье.
Он обернулся.
Первый раз.
Не сразу.
— Да.
Бонтан посмотрел.
Не сир.
Не ваше величество.
Просто мужчина.
— Карета.
— Конечно.
Они сели.
Дверца закрылась.
Версаль остался снаружи.
Колёса стукнули по камню.
Луи не смотрел назад.
Первые пять минут.
Потом не выдержал.
Обернулся.
Дворец удалялся.
Окна.
Крыши.
Фасады.
Золото под серым небом.
Смешно.
Когда-то он хотел построить место, которое заставит всех видеть величие власти.
Потом сам устал от него.
— Красиво, — сказал Бонтан.
— Очень.
— Будете скучать?
Луи подумал.
— По некоторым людям.
— Не по дворцу?
— Возможно, зимой.
— Почему?
— Хорошо топят.
Бонтан рассмеялся.
Луи тоже.
Стало легче.
---
Они ехали не прямо в Ле-Орм.
Это было бы слишком очевидно.
Первую неделю Луи должен провести в своём новом доме.
Матье Делорм официально возвращался туда после долгой службы при образовательных проектах.
Ничего странного.
Никакой спешки.
Никакой романтической кареты к любимой женщине.
Женевьева назвала это «первым полезным уроком терпения».
Луи назвал иначе.
Но при ней не сказал.
Дом оказался лучше, чем он помнил.
Два этажа.
Светлый камень.
Тёмная крыша.
Небольшой сад.
Конюшня.
Кухня.
Четыре комнаты наверху.
Никакого зеркального зала.
Слава богу.
Когда Луи вошёл, его встретила женщина лет пятидесяти.
Домоправительница.
Мадам Клеман.
Она знала Матье Делорма по легенде.
То есть знала письма.
Несколько раз получала распоряжения.
Никогда не видела.
Идеально.
— Господин Делорм?
Луи снял шляпу.
— Да.
Она оглядела.
— Вы старше, чем я думала.
Луи моргнул.
Бонтан отвернулся.
— Спасибо.
Мадам Клеман не смутилась.
— В письмах вы казались моложе.
— Почерк хороший.
— Не очень.
Бонтан кашлянул.
Луи посмотрел.
Предатель.
— Комната готова, — продолжила она. — Ужин в семь. Если хотите ванну, вода уже греется. Конь?
— Потом.
— Чемоданы?
Бонтан указал.
Она кивнула слуге.
— Хорошо.
И ушла.
Луи стоял.
— Александр.
— Что?
— Она сказала, что я старый.
— Старше, чем думала.
— Это одно и то же.
— Нет.
— Вы останетесь на ужин?
— Нет.
Луи посмотрел.
Вот момент.
Настоящий.
Бонтан должен вернуться.
Во дворец.
К королю.
Другому.
— Уже?
— Да.
Луи кивнул.
— Конечно.
Они вышли в сад.
Дождь закончился.
Влажная трава пахла резко и свежо.
Бонтан остановился у кареты.
— Всё есть?
— Думаю.
— Деньги.
— Да.
— Документы.
— Да.
— Шкатулка.
