— Папа.

— Нет.

Она скрестила руки.

— Вы хотите обмануть Францию человеком, которого не проверила собственная дочь?

Луи открыл рот.

Закрыл.

Матье сидел у окна.

— В этом есть смысл.

Луи повернулся.

— Вас никто не спрашивал.

— Я будущий объект проверки.

— Пока ещё учитель.

— Тогда как учитель говорю: она права.

Элоди улыбнулась.

— Спасибо.

— Не объединяйтесь.

— Поздно.

Проверку устроили через неделю в Ле-Орме.

Луи отказался сообщать Женевьеве.

Хотел хотя бы один чистый эксперимент.

Мадлен знала.

Жюльен знал.

Элоди знала.

Женевьева — нет.

Матье приехал в сумерках.

В королевской одежде.

Бонтан подготовил всё сам.

Луи спрятался в библиотеке.

— Это отвратительная идея, — сказал он.

Элоди стояла рядом.

— Боитесь?

— Очень.

— Что она узнает?

— Что она потом скажет.

— Справедливо.

В прихожей открылась дверь.

Голос Бонтана:

— Его величество.

Шаги.

Матье вошёл в гостиную.

Женевьева сидела у огня и разбирала счета.

Подняла голову.

— Вы поздно.

Матье сделал именно то, чему его учили.

Снял перчатки.

— Дорога.

Голос почти.

Почти.

Женевьева посмотрела.

— Ужинали?

— Нет.

— Конечно.

Она вернулась к счетам.

Луи за дверью библиотеки перестал дышать.

Элоди прижала кулак ко рту.

Матье прошёл к огню.

Сел.

Правильно.

Положил перчатки.

Правильно.

Женевьева сказала:

— Завтра поедете со мной в деревню.

— Зачем?

— Школа.

Матье чуть не улыбнулся.

Тема знакомая.

— Что с ней?

— Ваши прекрасные отчёты снова врут.

Матье замер.

— В каком смысле?

— На бумаге учатся сорок три ребёнка.

— А на деле?

— Сегодня было двадцать девять.

— Почему?

Женевьева наконец подняла голову.

— Вот поэтому и поедете.

Матье наклонился.

— Болезнь?

— Четверо.

— Остальные?

— Трое работают дома. Двое далеко живут. У одного нет обуви. Две девочки перестали ходить после того, как новый учитель заявил, что им достаточно чтения.

В лице Матье что-то изменилось.

Не королевское.

Учительское.

— Имя?

Женевьева назвала.

Матье сказал:

— Уволить.

Луи за дверью закрыл глаза.

Слишком быстро.

Женевьева смотрела.

— Нет.

Матье понял ошибку.

— Почему?

— Потому что тогда в школе не будет никакого учителя.

Тишина.

— Сначала найдите другого. Потом увольняйте.

Матье кивнул.

— Правильно.

Женевьева прищурилась.

Вот.

Луи почувствовал.

Что-то не так.

Матье тоже понял.

— Что? — спросил он.

Женевьева медленно положила перо.

— Кто вы?

Матье замер.

Элоди за дверью едва не застонала.

Луи закрыл глаза.

Три минуты.

Женевьева встала.

— Где Луи?

Матье молчал.

— Мадам…

— Не смейте.

Она подошла.

Посмотрела прямо в лицо.

Близко.

Очень.

Матье выдержал.

Женевьева протянула руку.

Коснулась его подбородка.

Повернула к свету.

— Хорошо сделали.

Матье сглотнул.

— Что именно?

— Почти всё.

Она отступила.

— Луи!

Дверь библиотеки открылась.

Луи вышел.

— Добрый вечер.

Женевьева посмотрела на него.

Потом на Матье.

Потом снова на него.

— Идиоты.

Элоди согнулась от смеха.

— Бабушка!

— Ты знала?

— Да.

— Мадлен?

Из коридора показалась Мадлен.

— Да.

— Жюльен?

— Тоже.

Женевьева медленно оглядела семью.

— Прекрасно. Я живу среди заговорщиков.

Луи улыбнулся.

— Вы его узнали.

— Конечно.

Матье спросил:

— Как?

— Вы спросили «почему».

— Что?

— Луи сначала бы спросил, кто виноват.

Луи возмутился:

— Неправда!

Женевьева посмотрела.

Он подумал.

— Иногда.

— Всегда.

Матье начал смеяться.

Женевьева продолжила:

— И вы слушаете иначе.

— Как?

— Лучше.

Луи замер.

Элоди захохотала.

— Бабушка!

— Что?

— Это было жестоко.

— Зато полезно.

Луи приложил ладонь к груди.

— Я ранен.

— Переживёте.

— Не уверен.

Матье сказал:

— Я запишу.

— Предатель.

Женевьева вернулась к креслу.

— И ещё.

Матье напрягся.

— Что?

— Он бы не согласился со мной так быстро.

— Я не согласился.

— Внутри согласились.

— Откуда…

— Видно.

Луи сел.

— Вот поэтому я не хотел вас проверять на ней.

Матье посмотрел на Женевьеву.

— Если я однажды обману её?

Луи подумал.

— Тогда можно менять короля.

— Я всё слышу, — сказала Женевьева.

— Вот видите.

---

После этого обучение изменилось.

Больше никто не думал, что лицо решает всё.

Луи составил список людей, которые могли разоблачить Матье за минуты.

Бонтан.

Мадлен.

Женевьева.

Элоди.

Жюльен.

Мария-Терезия.

Дофин.

Атенаис.

Первый врач.

Личный хирург.

Несколько старых слуг.

Парикмахер.

Портной при долгой примерке.

Люди, знавшие шрамы.

Люди, знавшие запах.

Люди, знавшие, какой рукой он машинально прикрывает глаза от яркого солнца.

Люди, которые помнили тело короля молодым.

— Очень обнадёживает, — сказал Матье.

— Поэтому вы не будете начинать со спальни.

— Спасибо.

— И с жены.

— Ещё больше спасибо.

Луи посмотрел на него.

— В какой-то момент придётся.

— Что?

— Она должна знать.

Матье замолчал.

— Королева?

— Да.

— Вы расскажете?

— До окончательной подмены — обязательно.

— А если она против?

Луи долго смотрел в окно.

— Тогда плана не будет.

Матье удивился.

— Вот так?

— Вот так.

— Почему?

— Потому что я могу отказаться от своей короны. Но не имею права без её ведома подменить ей мужа.

Матье кивнул.

— Хорошо.

— Что?

— Ничего.

— Вы опять оцениваете меня?

— Постоянно.

Луи усмехнулся.

— Учитель.

— Король.

---

Первый врач стал отдельной проблемой.

Луи сидел перед Матье без рубашки.

— Вот.

Матье смотрел на его плечо.

— Что?

— Шрам.

— Вижу.

— У вас нет.

— И?

— Нужен.

Матье медленно поднял глаза.

— Нет.

— Небольшой.

— Нет.

— Можно сделать аккуратно.

— Вы хотите меня порезать?

— Историческая достоверность.

— Я ухожу.

— Матье.

— Нет.

— Вы собираетесь однажды обманывать врача.

— Пусть не смотрит.

— Это врач!

— Тогда подкупите.

Луи замолчал.

Матье тоже.

Оба посмотрели на Бонтана.

Тот сказал:

— Нет.

— Почему? — спросили одновременно.

— Потому что чем больше людей знают, тем меньше это тайна.

Матье указал на Луи.

— Тогда режьте его ещё раз в другом месте, чтобы никто не понимал, где настоящий.

Луи уставился.

— Мне нравится, как быстро вы осваиваете абсолютную власть.

— Хороший учитель.

В итоге шрам не делали.

Решили иначе.

Матье не должен был попадать к врачу в первые короткие подмены вообще.

А к окончательной — вопрос придётся решить отдельно.

Каждая такая мелочь делала план не проще.

Наоборот.

Но именно поэтому он становился реальнее.

Не было одного великого обмана.

Были сотни маленьких дверей.

И каждую нужно было либо закрыть, либо контролировать.

---

Через год Матье впервые заменил Луи на совете.

На одиннадцать минут.

Только одиннадцать.

И только потому, что присутствовали люди, которых они выбрали заранее.