На столе лежали бумаги.
Женевьева считала.
Луи доказывал.
— Что происходит?
— Мадам де Варенн грабит короля.
— Его величество пытается купить мою крышу.
— Я даю заём!
— Под неприлично низкий процент.
Бонтан подумал.
— Кто побеждает?
Оба одновременно сказали:
— Я.
Бонтан кивнул.
— Понятно.
И вышел.
---
В итоге Женевьева взяла заём.
Под процент.
Нормальный.
С письменной распиской.
Луи настоял на одном условии.
— Каком?
— Я выбираю мастера вместе с Жюльеном.
— Почему?
— Потому что хочу.
— Это не деловой аргумент.
— Я король. Иногда мне можно.
Она вздохнула.
— Хорошо.
Луи улыбнулся.
— Победа.
— Не обольщайтесь.
— Поздно.
— Вы дали деньги и получили дополнительную работу.
Луи замер.
Женевьева улыбнулась.
— Поздравляю.
Он закрыл глаза.
— Я вас когда-нибудь переиграю.
— Возможно.
— Когда?
— Вам сорок. Времени не так много.
Луи открыл глаза.
— Вы тоже?!
Она рассмеялась.
---
Элоди обнаружила королевскую почту.
Это было неизбежно.
Луи сидел в библиотеке, отвечая на бумаги, которые Бонтан привёз из Версаля.
Элоди вошла.
Посмотрела на стопку.
— Это всё вам?
— Да.
— Каждый день?
— Почти.
— Ужас.
— Наконец-то сочувствие.
Она взяла один лист.
— Можно?
— Нет.
Положила.
— Почему?
— Государственная тайна.
— Там написано про налоги.
— Именно.
— Налоги — тайна?
— Иногда я бы хотел.
Элоди села напротив.
— Вы всё это читаете?
— Стараюсь.
— А министры?
— Тоже.
— Тогда зачем вы?
Луи замер.
— Что?
— Если они читают.
— Потому что решения мои.
— Все?
— Важные.
— Почему?
— Потому что я король.
— Это плохой ответ.
Луи посмотрел.
Она улыбнулась.
— Хорошо.
Он отложил перо.
— Потому что если отдавать решения полностью, однажды обнаружишь, что государством управляют люди, которых ты не выбирал.
— Но вы их выбираете.
— Да.
— Тогда доверяйте.
— Доверяю.
— Но проверяете.
— Обязательно.
Элоди подумала.
— Бабушка делает так же.
— С чем?
— Со мной.
Луи рассмеялся.
— Значит, она тоже абсолютный монарх.
— Хуже.
— Не сомневаюсь.
Элоди посмотрела на бумаги.
— Можно помогать?
Луи хотел автоматически сказать нет.
Остановился.
— С чем?
— Не знаю.
Он выбрал безопасный отчёт.
О школах.
— Прочитайте.
Она взяла.
Через десять минут нахмурилась.
— Здесь странно.
Луи поднял голову.
— Что?
— В одном месте написано, что школу посещают тридцать два ребёнка.
— Да.
— А дальше расход бумаги рассчитан на двадцать четыре.
Луи замер.
Взял лист.
Посмотрел.
Потом ещё раз.
— Александр!
Бонтан появился в дверях.
— Сир?
— Найдите, кто составлял этот отчёт.
Элоди моргнула.
— Я что-то сделала?
Луи посмотрел на неё.
— Возможно, поймали человека на вранье.
Глаза загорелись.
— Правда?
— Или на плохой арифметике.
— Это хуже.
— Согласен.
Бонтан посмотрел на Элоди.
Потом на Луи.
— Опасно.
— Что?
— Их теперь двое.
Луи улыбнулся.
— Да.
И почувствовал гордость.
Нелепую.
Огромную.
---
Вечером Жюльен притащил в дом щенка.
Маленького.
Чёрного.
Грязного.
Женевьева сказала:
— Нет.
Жюльен:
— Он один.
— Нет.
— Его мать погибла.
— Нет.
Элоди:
— Он будет маленьким.
Женевьева посмотрела на лапы щенка.
— Ложь.
Мадлен:
— Мама…
— Нет.
Луи молчал.
Очень разумно.
Щенок увидел его.
Подошёл.
Сел на королевский сапог.
Женевьева медленно повернулась.
— Даже не думайте.
Луи поднял руки.
— Я ничего.
Щенок положил голову ему на ногу.
Луи посмотрел вниз.
Гастон.
Не внешне.
Совсем.
Просто маленькое живое существо, которое почему-то решило довериться.
— Нет, — повторила Женевьева.
Луи присел.
Щенок лизнул его руку.
— Мы пропали, — сказала Мадлен.
— Почему «мы»? — спросила Женевьева.
— Потому что вы тоже смотрите.
— Я не смотрю.
— Смотрите.
— Нет.
Элоди улыбнулась.
— Бабушка, он останется.
— Нет.
Через два часа щенок спал возле кресла Женевьевы.
Луи прошёл мимо.
Остановился.
Посмотрел.
Женевьева читала.
— Ни слова.
— Я ничего.
— Ваше лицо.
— Оно предательское?
— Очень.
Луи улыбнулся.
— Как назовём?
— Мы не…
Щенок перевернулся во сне.
Женевьева посмотрела.
Вздохнула.
— Фигаро.
— Почему?
— Потому что везде лезет.
Луи задумался.
— Хорошо.
— И это не моя собака.
— Конечно.
— Жюльена.
— Разумеется.
Фигаро проснулся.
Поднялся.
Подошёл к Женевьеве.
Положил морду ей на колени.
Она автоматически погладила.
Луи отвернулся.
— Уходите.
— Уже.
— Сир.
— Да?
— Если расскажете…
— Никому.
— Особенно Бонтану.
— Конечно.
Луи вышел.
Бонтан стоял за дверью.
Они посмотрели друг на друга.
— Видели?
— Да.
— Молчим.
— До смерти.
---
Луи прожил в Ле-Орме четыре дня.
На пятый утром получил срочную депешу.
Испания.
Дипломатическая проблема.
Ничего катастрофического.
Но требовало его присутствия.
Он сидел за завтраком.
Прочитал.
И впервые за много лет почувствовал не привычное:
надо ехать.
А:
не хочу.
Это было ново.
И неприятно.
— Плохое? — спросила Мадлен.
— Нет.
Он сложил письмо.
— Но надо возвращаться.
Элоди перестала есть.
Жюльен нахмурился.
Женевьева продолжила спокойно намазывать масло на хлеб.
— Когда? — спросила Мадлен.
— Сейчас.
Тишина.
Луи ненавидел её.
— Я вернусь.
Элоди посмотрела.
— Когда?
— Не знаю.
Он увидел.
То самое.
Сразу исправился:
— Но напишу завтра.
Она кивнула.
— Хорошо.
Луи встал.
Жюльен тоже.
— Я провожу.
— Не надо.
— Хочу.
Элоди поднялась.
— Я тоже.
Мадлен сказала:
— Идите.
Женевьева осталась сидеть.
Луи посмотрел.
— Вы не проводите?
— Нет.
— Почему?
— Вы вернётесь.
Он замер.
Женевьева отпила чай.
— Или я ошибаюсь?
Луи улыбнулся.
— Нет.
— Тогда зачем прощаться?
Вот.
Просто.
Луи кивнул.
— До встречи, мадам.
— До встречи, сир.
---
В Версале его встретили пять министров.
Три посла.
Две жалобы.
Одна интрига.
Атенаис.
И Кольбер.
Последнее было самым опасным.
— Сир.
— Кольбер.
— Где вы были?
Луи снял перчатки.
— В провинции.
Атенаис, сидевшая у окна, сказала:
— Он был дома.
Луи остановился.
Кольбер посмотрел на неё.
Потом на короля.
— Дома?
— Не слушайте.
Атенаис улыбнулась.
— Почему?
— Потому что вы вредная.
— Вы уехали на пять дней.
— Четыре.
— Пять.
— Четыре с половиной.
— Домой.
— В Ле-Орм.
— Именно.
Кольбер осторожно спросил:
— Сир, мы обсуждаем государственные дела?
— Да.
Атенаис:
— Нет.
Луи:
— Да!
Она встала.
Подошла.
Поправила ему воротник.
— У вас сено.
