Луи замер.

Кольбер посмотрел на воротник.

Луи снял травинку.

Чёрт.

Атенаис улыбалась.

— Не говорите.

— Не буду.

— Никому.

— Конечно.

— Атенаис.

— Луи.

— Уходите.

— С удовольствием.

Она дошла до двери.

Обернулась.

— Как Мадлен?

Кольбер опустил глаза в бумаги.

Луи закрыл лицо ладонью.

— Вон.

Атенаис ушла смеясь.

Кольбер молчал.

Луи опустил руки.

— Жан-Батист.

— Сир.

— Ни слова.

— Я ничего не слышал.

— За это я вас и ценю.

— Благодарю.

Пауза.

— Сено действительно было.

— Кольбер!

---

Франция заняла его на двенадцать дней.

Двенадцать.

Не десять.

Луи писал.

Элоди отвечала.

Жюльен тоже.

Мадлен — реже.

Женевьева один раз прислала расчёт по крыше и приписала:

«Ваш мастер дороже моего».

Луи написал:

«Но мой даёт гарантию».

Ответ:

«Посмотрим через зиму».

Он засмеялся прямо на совете.

Министры решили, что король сошёл с ума.

На тринадцатый день Луи снова поехал в Ле-Орм.

---

Лето медленно катилось к осени.

Дни становились мягче.

Утром над полями лежал туман.

В садах тяжелели яблоки.

Виноград начинал темнеть.

Луи приезжал.

Уезжал.

Возвращался.

Не каждый раз происходило что-то важное.

И именно это оказалось самым важным.

Однажды они просто ужинали.

Жюльен рассказывал ужасно длинную историю о жеребёнке.

Элоди спорила с бабушкой о книге.

Мадлен штопала что-то у окна.

Фигаро грыз ножку стула.

Мажор наблюдал с философским презрением.

Луи сидел.

Слушал.

И вдруг понял, что уже десять минут никто не обращает на него внимания.

Никто.

Король Франции находился в комнате.

И был совершенно неинтересен.

Он почувствовал невероятное счастье.

— Почему вы улыбаетесь? — спросила Мадлен.

Все посмотрели.

— Вы испортили.

— Что?

— Ничего.

Женевьева сказала:

— Он опять странный.

Элоди кивнула.

— Мы привыкли.

Жюльен продолжил рассказ.

И снова перестали обращать внимание.

Луи сидел.

Улыбался.

---

Позже он вышел в сад.

Осень уже чувствовалась в воздухе.

Не холодом.

Запахом.

Сухими листьями.

Спелыми яблоками.

Дымом.

Небо было глубоким, тёмно-синим.

Звёзды яркие.

Луи услышал шаги.

Мадлен.

— Не спится?

— Нет.

Она встала рядом.

— Мне тоже.

Тишина была хорошей.

Луи больше не боялся её рядом.

— Крыша готова, — сказала Мадлен.

— Знаю.

— Мама проверила.

— Конечно.

— Три раза.

— Конечно.

— Ваш мастер выдержал.

— Сильный человек.

Она улыбнулась.

Луи посмотрел на её профиль.

— Мадлен.

— Да?

— О том вечере.

Она замерла.

Гроза.

«Можно?»

«Нет».

— Вам не нужно…

— Мне нужно сказать.

Луи ждал.

— Я отказала не потому, что не хотела.

Он почувствовал, как сердце ударило сильнее.

Мадлен смотрела в сад.

— Тогда почему?

— Потому что хотела.

Луи молчал.

— Слишком.

Она повернулась.

— И испугалась.

— Меня?

— Себя.

Луи сделал шаг ближе.

Остановился.

— Сейчас?

Мадлен улыбнулась.

Нервно.

— Вы опять спрашиваете.

— Привыкайте.

Она тихо рассмеялась.

— Не знаю.

— Хорошо.

— Вас это не раздражает?

— Очень.

Мадлен удивлённо посмотрела.

Луи улыбнулся.

— Я же человек.

Она рассмеялась.

— И?

— Но я переживу.

— Самоуверенный.

— Король.

— Вот теперь узнаю.

Они стояли близко.

Очень.

Луи чувствовал тепло её тела.

Хотел поцеловать.

Но не двигался.

Мадлен смотрела на него.

Потом сама подняла руку.

Коснулась его щеки.

Луи замер.

Пальцы скользнули к виску.

Туда, где уже появлялась первая седина.

— Сорок, — прошептала она.

Луи закрыл глаза.

— Я сейчас уйду.

Мадлен засмеялась.

И поцеловала его.

Сама.

Легко.

Коротко.

Просто коснулась губ.

Но Луи почувствовал так, будто под ногами исчезла земля.

Она отступила.

Он не дал.

Не схватил.

Только поймал её руку.

— Это всё?

Мадлен покраснела.

— Луи.

— Я уточняю.

— Наглый.

— Мне сорок. Времени мало.

Она засмеялась прямо ему в губы.

И поцеловала снова.

На этот раз медленнее.

Луи поднял руку к её лицу.

Остановился.

Мадлен сама прижалась щекой к ладони.

Разрешение.

Он коснулся.

Провёл пальцами по волосам.

По шее.

Притянул ближе.

Поцелуй стал глубже.

Теплее.

Не сон.

Не память.

Не молодой король.

Он.

Она.

Сейчас.

Мадлен положила руки ему на грудь.

Потом обняла за шею.

Луи почувствовал её дыхание.

Запах волос.

Тёплое тело.

Его собственное желание поднялось резко, почти болезненно.

Он отстранился первым.

Мадлен открыла глаза.

— Что?

Луи тяжело дышал.

— Если продолжим, я перестану быть очень воспитанным человеком.

Она покраснела ещё сильнее.

— Вы были воспитанным?

— Последние несколько месяцев стараюсь.

Мадлен засмеялась.

Прижалась лбом к его груди.

Луи обнял.

Просто.

Без спешки.

Она стояла в его руках.

И это оказалось ещё опаснее поцелуя.

— Луи.

— Мм?

— Я всё ещё не знаю, что это.

— Я тоже.

— У вас есть Атенаис.

— Нет.

Мадлен подняла голову.

— В смысле?

— Есть Атенаис. Но не так.

— Двор считает иначе.

— Двор считает много глупостей.

— Она знает?

— О вас?

— Да.

— К сожалению.

Мадлен прищурилась.

— Почему к сожалению?

— Потому что теперь она будет невыносима.

— Она и так…

Мадлен замолчала.

Луи улыбнулся.

— Продолжайте.

— Нет.

— Пожалуйста.

— Я сказала лишнее.

— Вы хотели сказать, что она и так невыносима?

Мадлен спрятала улыбку.

— Возможно.

— Я ей передам.

— Луи!

— Шучу.

Она ударила его ладонью в грудь.

— Ужасный человек.

— Вы только что дважды его поцеловали.

— Ошибка.

— Поздно.

Он наклонился.

Коснулся губами её лба.

— Не торопимся.

Мадлен посмотрела.

— Правда?

— Правда.

— Даже если…

— Даже.

Она улыбнулась.

И Луи понял:

вот теперь он действительно влюбляется.

Не в девушку из памяти.

Не в прошлое.

В неё.

---

Утром всё было прекрасно.

До завтрака.

Луи вошёл в столовую.

Элоди сидела за столом.

Посмотрела на него.

Потом на Мадлен, вошедшую следом.

Потом снова на Луи.

Молчала.

Луи сел.

— Доброе утро.

— Доброе.

Жюльен ел хлеб.

Женевьева пила чай.

Мадлен села.

Элоди продолжала смотреть.

Луи выдержал минуту.

— Что?

— Ничего.

— Не начинайте.

— Я ничего.

— Ваше лицо.

Женевьева тихо сказала:

— Предательское.

Луи повернулся.

— Вы тоже?!

Она отпила чай.

— Я ничего.

Мадлен покраснела.

Элоди увидела.

Глаза расширились.

— О.

Луи закрыл глаза.

— Нет.

— Что «нет»?

— Что бы вы сейчас ни подумали.

— Я ничего не подумала.

— Ложь.

Жюльен наконец поднял голову.

— Что происходит?

— Ничего, — одновременно сказали Луи и Мадлен.

Женевьева поставила чашку.

— Прекрасно.

Жюльен посмотрел на сестру.

— Что?

Элоди наклонилась и прошептала.

Жюльен посмотрел на Луи.