Луи медленно кивнул.
— Сильная фраза.
— Она часто права.
— Это уже заметил.
— А вдруг вы знали?
Он почувствовал боль.
— Возможно.
Элоди растерялась.
— Что?
— Возможно, тот молодой человек получил письмо. Прочитал. Отложил. Забыл. Не захотел понимать. Я не могу доказать обратное.
— Но это были вы.
Луи смотрел на неё.
— Да.
Самое тяжёлое слово.
Да.
Для неё — да.
Он не мог очистить себя правдой, которую не имел права рассказать.
— Поэтому я не прошу простить меня за то, чего сам не помню.
— А что просите?
— Ничего.
— Совсем?
— Шанс не опоздать ещё на семнадцать лет.
Элоди опустила глаза.
Долго молчала.
Потом протянула ему яблоко.
Луи посмотрел.
— Что это?
— Яблоко.
— Вижу.
— Хотите?
— Почему?
Она пожала плечами.
— Не знаю.
Луи взял.
— Спасибо.
Это было очень мало.
И очень много.
---
Жюльен хотел в конюшню.
Луи запретил.
Жюльен пошёл.
Луи обнаружил его через двадцать минут.
— Я сказал нет.
— Я не еду.
— Вы стоите рядом с седлом.
— Это не преступление.
— Пока.
Жюльен погладил серую кобылу.
Конюшня Ле-Орма была небольшой, чистой и старой. Свет падал через открытые двери широкими полосами. В воздухе плавала пыль. Пахло сеном, кожей, тёплой шерстью.
Луи вдохнул.
Вот здесь он чувствовал себя почти спокойно.
— Ваша? — спросил он.
— Лисетта.
— Хорошая.
— Лучшая.
Луи обошёл кобылу.
Посмотрел ноги.
Спину.
Зубы.
Жюльен наблюдал.
— Вы разбираетесь.
— Немного.
— Мама сказала, вы любите лошадей.
— Очень.
— У вас их сотни.
— Поэтому половину я не знаю.
— Странно.
— Что?
— Иметь сотни лошадей и не знать их.
Луи остановился.
— Да.
Жюльен гладил кобылу.
— У нас шесть.
— Всех знаете?
— Конечно.
— Характеры?
— Конечно.
— Кто кусается?
— Базиль.
— Кто ленивый?
— Кокетт.
— Кто умный?
— Лисетта.
Луи улыбнулся.
— А кто лучший?
— Лисетта.
— Необъективно.
— Я её люблю.
Просто.
Луи посмотрел на юношу.
— Орион был таким.
— Кто?
— Мой конь.
— Был?
— Да.
— Умер?
Луи кивнул.
Жюльен помолчал.
— Давно?
— Достаточно.
— У вас есть другой.
— Много.
— Но не Орион.
Луи посмотрел.
— Именно.
Жюльен понял.
Это понравилось Луи.
Без утешения.
Без «зато».
Просто понял.
— Хотите посмотреть жеребёнка? — спросил Жюльен.
— Конечно.
Они пошли в дальний денник.
Жюльен хромал.
Луи заметил.
— Сядьте.
— Опять?
— Да.
— Сир…
— Жюльен.
— Хорошо.
Он сел на перевёрнутое ведро.
Луи прислонился к перегородке.
Жеребёнок оказался гнедым, с длинными ногами и огромными ушами.
— Красавец, — сказал Луи.
— Уши большие.
— Перерастёт.
— Бабушка говорит, нет.
— Ваша бабушка разбирается в лошадях?
— Нет.
— Тогда у меня шанс.
Жюльен улыбнулся.
— Я хочу разводить лошадей.
Луи посмотрел.
— Серьёзно?
— Да.
— Каких?
— Хороших.
— Плохой ответ.
Юноша нахмурился.
— Почему?
— Хороших для чего?
— Для езды.
— Какой?
— Быстрой.
— Дальней?
— И дальней.
— Военной?
Жюльен задумался.
— Возможно.
— Тогда это уже разные качества.
— Но можно…
— Можно сочетать. Но сначала надо понимать, что выбираешь.
Жюльен слушал.
Луи взял кусочек мела со столика и подошёл к деревянной доске.
— Вот.
Через десять минут они спорили.
Через двадцать Жюльен забыл, что перед ним король.
Через тридцать сказал:
— Нет, это глупо.
Тишина.
Жюльен застыл.
Луи посмотрел.
— Что?
— Я сказал…
— Слышал.
— Простите.
— Почему глупо?
— Потому что если выбирать только по скорости, можно получить слабые ноги.
Луи улыбнулся.
— Вот.
— Что?
— Теперь хорошо.
— Вы не сердитесь?
— За то, что вы думаете?
— За то, что сказал.
— Если мысль правильная, формулировку переживу.
Жюльен посмотрел на доску.
— А если неправильная?
— Будем спорить.
— Вы любите спорить.
— У меня работа такая.
— Я думал, ваша работа — приказывать.
— Это скучная часть.
Жюльен засмеялся.
Луи смотрел.
И вдруг представил:
маленький мальчик.
Пять лет.
Семь.
Десять.
Первый пони.
Первое падение.
Первое седло.
Он ничего этого не видел.
Грудь сжало.
Жюльен заметил.
— Что?
— Ничего.
— У нас тоже семейная болезнь?
Луи улыбнулся.
— Уже заразился.
---
На обед приехал сосед.
Случайно.
По крайней мере, так утверждала Женевьева.
Господин де Шарне был невысоким, круглым, добродушным дворянином лет шестидесяти.
Он вошёл в гостиную.
Увидел короля.
Остановился.
Развернулся.
И вышел.
Луи моргнул.
Через пять секунд господин де Шарне вернулся.
— Простите, сир.
— За что?
— Я подумал, что ошибся домом.
Женевьева сказала:
— Вы двадцать лет ездите ко мне каждую неделю.
— Поэтому и удивился.
Луи рассмеялся.
— Проходите.
Сосед сел очень осторожно.
Весь обед он пытался не смотреть на короля.
Получалось плохо.
Луи решил помочь.
— Как урожай?
Господин де Шарне поперхнулся.
— Сир?
— Урожай.
— А.
Он ожил.
Через три минуты они обсуждали овёс.
Через семь — канаву между двумя полями.
Через десять Женевьева вмешалась:
— Не слушайте его.
Луи повернулся.
— Почему?
— Он хочет, чтобы вы оплатили мост.
Господин де Шарне покраснел.
— Женевьева!
— Что?
— Я не…
— Хотите.
— Мост нужен!
Луи положил вилку.
— Где?
Господин де Шарне объяснил.
Женевьева сказала:
— Дорога ведёт к его мельнице.
— И к деревне!
— После мельницы.
— Но ведёт!
Луи смотрел на одного.
На другую.
— Прекрасно.
— Что? — спросила Женевьева.
— Я приехал к детям и через час уже финансирую мост.
Она указала вилкой.
— Не финансируете.
— Почему?
— Пусть половину платит он.
Господин де Шарне возмутился:
— Почему половину?
— Потому что половина выгоды ваша.
— Не половина!
— Шестьдесят процентов.
— Женевьева!
Луи начал смеяться.
— Мадам де Варенн.
— Сир?
— Вы хотите работу?
— Нет.
— Жаль.
— Я уже работаю.
— Кем?
Она оглядела стол.
— Не позволяю мужчинам делать глупости.
Элоди сказала:
— Это полная занятость.
Жюльен добавил:
— Без выходных.
Луи поднял бокал.
— За вас, мадам.
Женевьева посмотрела.
Потом тоже подняла.
— За мост, который король не оплатит целиком.
Господин де Шарне простонал.
---
Луи вернулся через четыре дня.
На этот раз не обещал.
Поэтому формально ничего не нарушил.
Бонтан не сказал ни слова.
Это было хуже.
— Говорите, — приказал Луи.
— Что?
— Что хотите.
— Ничего.
— Александр.
— Сир.
— Четыре дня.
— Да.
— Это нормально.
— Конечно.
— У меня дела поблизости.
— Разумеется.
— Инспекция.
— Да.
— Дорога.
— Очень важная.
Луи посмотрел.
— Ненавижу вас.
— Я знаю.
---
Так началось.
Не одним большим примирением.
Не чудом.
Не красивой сценой, после которой дети бросились ему на шею.
