Она позвонила.
— Вас покормят.
— Я не голоден.
— Вы только что сказали, что не обедали.
— Это не означает…
Женевьева посмотрела.
Луи замолчал.
— Хорошо.
Она кивнула.
— Учитесь.
— Не злоупотребляйте.
---
Элоди нашлась в дальнем конце сада.
Луи пошёл один.
Не потому что скрывался.
Просто оставил Бонтана пить чай с Женевьевой.
Наказание должно быть соразмерно преступлению.
Сад после полудня был залит солнцем.
Яблони уже потеряли большую часть цветов. На ветках появились крошечные зелёные завязи. В траве стояли ромашки. Над кустами гудели пчёлы. Возле старой стены разрослась сирень, почти отцветшая, но всё ещё пахнущая сладко и густо.
Луи увидел Элоди под грушей.
Конечно.
Он остановился.
Посмотрел на дерево.
Потом на девушку.
— Это уже преследование.
Элоди подняла голову от книги.
— Что?
— Ничего.
Она сидела прямо на траве.
Без покрывала.
Спиной к стволу.
Платье светло-серое, простое. Волосы собраны лентой, но часть уже выбилась. Рядом лежала вторая книга и яблоко.
Груша.
Яблоко.
Луи почувствовал, что судьба обладает очень ограниченным набором реквизита.
— Добрый день, ваше величество.
— Добрый.
Он подошёл.
Элоди не встала.
Луи заметил.
Она тоже заметила, что он заметил.
И подняла подбородок.
— Я должна сделать реверанс?
— Вы хотите?
— Нет.
— Тогда зачем?
Она закрыла книгу.
— Потому что вы король.
— В саду?
— А здесь перестаёте?
— Иногда стараюсь.
Элоди посмотрела внимательно.
— Не получается.
— Почему?
— Вы всё равно входите так, будто всё вокруг ваше.
Луи оглянулся.
— Сад вашей семьи.
— Франция ваша.
— Формально.
— Значит, и сад.
— Это сложнее.
— Вы опять отвечаете как король.
— А как отвечать?
Элоди пожала плечами.
— Не знаю.
Луи сел на траву.
Девушка уставилась.
— Что?
— Ничего.
— Опять.
— Вы испачкаете одежду.
Луи посмотрел на тёмный камзол.
— Переживёт.
— А если нет?
— Франция купит новый.
Элоди фыркнула.
— Вот теперь точно король.
Луи улыбнулся.
— Что читаете?
Она показала.
История.
Он внутренне напрягся.
— Хорошая?
— Местами.
— Что не нравится?
— Короли.
— Уже неприятно.
— Они постоянно воюют.
— Да.
— Женятся.
— Иногда.
— Снова воюют.
— Бывает.
— Умирают.
— Неизбежно.
— И всё.
Луи задумался.
— Очень сокращённая история.
— В книгах почти так.
— Потому что книги любят события.
— А что ещё?
Он сорвал травинку.
— Завтрак.
Элоди моргнула.
— Что?
— Кто-то в день великой битвы завтракал.
— Наверное.
— Кто-то ругался с женой.
— Возможно.
— У кого-то заболела собака. Кто-то не получил деньги. Кто-то влюбился. Кто-то потерял сапог. Кто-то впервые научился писать своё имя.
Элоди слушала.
— Но в книгу попадает битва.
— Потому что важнее.
— Для кого?
Она замолчала.
Луи улыбнулся.
— Вот.
— Вы любите историю?
Вопрос ударил странно.
Музей.
Блуа.
Портрет.
Школьники.
«Короли тоже люди».
— Очень.
— Откуда столько знаете?
Луи посмотрел на неё.
— Много читал.
— У вас есть время читать?
— Было.
— Когда?
— Когда был моложе.
— До того как стали королём?
Он едва не рассмеялся.
— Нет. Королём я стал слишком рано.
— Жалели?
Луи замер.
Очень хороший вопрос.
— Раньше — нет.
— А сейчас?
Он посмотрел на сад.
Солнце проходило сквозь листья.
На платье Элоди двигались светлые пятна.
— Иногда думаю, кем был бы, если бы не стал.
— Кем?
Охранником музея.
Мужем Клер.
Хозяином Гастона.
Человеком, покупающим круассаны у мадам Лефевр.
— Не знаю.
Элоди прищурилась.
— Вы странно это сказали.
— Как?
— Будто знали.
Луи почувствовал опасность.
— Иногда каждый человек представляет другую жизнь.
— Даже король?
— Особенно король.
Она помолчала.
Потом спросила:
— Почему вы пришли?
— К вам.
— Зачем?
Прямо.
Без защиты.
Луи положил травинку.
— Хотел увидеть.
— Увидели.
— Да.
— И?
— Вы сидите под грушей и читаете плохую историю.
— Она не плохая.
— Вы только что ругали.
— Мне можно.
— Понятно.
Элоди пыталась не улыбаться.
Луи продолжил:
— Хотел узнать вас.
Улыбка исчезла.
— За один день?
— Нет.
— Тогда сколько?
— Не знаю.
— Год?
— Возможно.
— Десять?
— Если понадобится.
Она смотрела.
— А если мне не понравится?
— Что?
— Чтобы вы приезжали.
Луи заставил себя ответить спокойно:
— Не буду.
Элоди нахмурилась.
— Совсем?
— Если действительно этого захотите.
— И не прикажете?
— Нет.
— Даже маме?
— Нет.
— Бабушке?
Луи посмотрел на дом.
— Ей вообще опасно приказывать.
Элоди засмеялась.
Вот.
Он уже начинал узнавать.
Смех матери мягче.
У Элоди — звонче, с коротким смешком в конце.
— Она вас пугает?
— Ужасно.
— Вы врёте.
— Немного.
— Она вам нравится.
— Очень.
— Почему?
— Умная.
— Мама тоже.
— Знаю.
Элоди посмотрела слишком внимательно.
Луи понял, куда идёт разговор.
Поздно.
— Мама вам тоже нравится.
— Элоди.
— Что?
— Вам семнадцать.
— И?
— Не лезьте в личную жизнь короля.
— Почему?
— Потому что она ужасно сложная.
— У вас есть мадам де Монтеспан.
Луи подавился воздухом.
Элоди спокойно ждала.
— Кто вам сказал?
— Все знают.
— Все — это кто?
— Люди.
— Какие люди?
— Обычные.
— Обычные люди обсуждают мою любовницу?
— Да.
— Прекрасно.
— Она красивая?
— Очень.
— Вы её любите?
Луи посмотрел на дочь.
Вот так.
Без подготовки.
— Нет.
Элоди моргнула.
— Нет?
— Нет.
— Тогда зачем она?
Луи закрыл лицо рукой.
— Господи.
— Что?
— Ничего.
— Я спросила.
— Вижу.
— Ну?
Он посмотрел.
— Это очень длинная история.
— У меня есть время.
— А у меня достоинство.
— Вы же говорили, короли тоже люди.
Луи застыл.
Элоди не поняла.
Не могла.
Но слова.
Те самые.
Он улыбнулся.
— Кто вам это сказал?
— Вы. В прошлый раз.
— Точно.
— Значит?
— Значит, люди иногда устраивают свою жизнь очень глупо.
— И короли?
— Особенно.
Элоди посмотрела на книгу.
— А мама?
— Что мама?
— Вы её любили?
Луи не ответил сразу.
— Мужчина, которым я был тогда, — да.
Она подняла глаза.
— Странный ответ.
— Другого нет.
— А сейчас?
Вот.
Он вспомнил Мадлен на крыльце.
Её смех.
Пальцы.
Сон.
— Сейчас я её почти не знаю.
— Но смотрите.
Луи вздохнул.
— Это тоже у вас семейное?
— Что?
— Видеть лишнее.
— Наверное.
— Плохо.
— Почему?
— Мне будет трудно.
— Вам?
— Очень.
Элоди улыбнулась.
Потом вдруг спросила:
— Почему вы не нашли нас?
Луи перестал улыбаться.
— Не знал.
— Мама писала.
— Знаю.
— Вы не получили.
— Не помню.
— Это не одно и то же.
— Нет.
Она закрыла книгу окончательно.
— Бабушка говорит, что мужчины часто не знают именно того, что им неудобно знать.
