— Теперь моя очередь.

Бонтан слегка изменился в лице.

Жюльен прошептал:

— Я предупреждал.

Луи снял перчатки.

— Помню.

Женевьева показала на кресло.

— Садитесь.

Луи сел.

И только потом понял.

Она приказала королю сесть.

Он подчинился.

Элоди опустила книгу.

Жюльен выглядел счастливым.

Бонтан рассматривал корешки книг.

Трус.

— Вы знали? — спросил Луи.

Женевьева даже не стала уточнять.

— Да.

— С самого начала?

— Разумеется.

— Письмо.

— Я помогла его отправить.

— Кому?

— Человеку, который должен был передать его лично.

Луи нахмурился.

— Имя?

Она назвала.

Память Людовика отозвалась.

Человек существовал.

Придворный.

Умер много лет назад.

— Я не помню.

— Я уже слышала.

— Не от меня.

— От Мадлен.

Луи кивнул.

— Я не буду доказывать то, чего не могу доказать.

Женевьева смотрела.

— Удобно.

— Ваша дочь уже сказала.

— Умная девочка.

— Теперь понимаю, в кого.

— Не льстите.

— Даже не начинал.

Женевьева чуть прищурилась.

— Вы действительно изменились.

— Вы уже говорили.

— Я пытаюсь решить, хорошо ли это.

— И?

— Пока раздражает.

Луи улыбнулся.

— Почему?

— Потому что на вас стало сложнее злиться.

Он не ожидал.

— Простите.

— Не прощу.

Жюльен закрыл рот рукой.

Элоди уже открыто слушала.

Женевьева продолжила:

— Семнадцать лет назад моя дочь была очень молодой.

Луи перестал улыбаться.

— Знаю.

— Нет. Вы опять говорите «знаю».

Она наклонилась чуть вперёд.

— Вы не знаете.

Тот же удар.

Как у Мадлен.

— Хорошо.

Луи кивнул.

— Расскажите.

Женевьева замолчала.

Она ожидала сопротивления.

Оправданий.

Королевской обиды.

Не получила.

— Она плакала.

Мадлен тихо сказала:

— Мама.

— Нет.

Женевьева не отвела глаз от Луи.

— Он должен знать.

Луи выдержал взгляд.

— Продолжайте.

— Она ждала ответа.

Пауза.

— Каждый день.

Луи почувствовал, как сжались пальцы.

— Потом перестала ждать.

— Мама.

— Родила двоих детей.

Женевьева говорила спокойно.

Это было страшнее крика.

— Очень тяжело.

Луи посмотрел на Мадлен.

Та отвернулась.

— Несколько дней мы не знали, выживет ли она.

Он почувствовал холод.

— Потом дети болели.

Женевьева продолжала.

— Жюльен однажды едва не умер от горячки.

Юноша перестал улыбаться.

— Элоди в пять лет сломала руку, потому что решила, что умеет лазить по деревьям лучше брата.

Элоди возмутилась:

— Я и умела.

— Ты упала.

— Жюльен тоже падал.

— Не в тот день.

Луи неожиданно закрыл лицо ладонью.

Все посмотрели.

Он начал смеяться.

Тихо.

Нервно.

— Простите.

Женевьева нахмурилась.

— Что смешного?

Луи опустил руки.

— Ничего.

Он посмотрел на близнецов.

— Просто я пропустил семнадцать лет, а первое, что узнаю: один прыгает с крыш, вторая падает с деревьев.

Жюльен сказал:

— Это было давно.

Элоди добавила:

— И дерево было мокрое.

Луи снова рассмеялся.

Мадлен закрыла глаза.

Женевьева боролась.

Он видел.

Уголок губ дрогнул.

— Не смейте, — сказал Луи.

— Что?

— Улыбаться.

— Я не…

— Поздно.

Она всё-таки улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

Потом снова стала серьёзной.

— Я не хочу ваших денег.

— Я ещё не предлагал.

— Предложите.

— Вероятно.

— Вот.

— И вы откажетесь?

— Если деньги будут означать право распоряжаться ими.

— Не будут.

Женевьева замолчала.

Луи продолжил:

— Я не собираюсь приехать через семнадцать лет и объявить, что теперь все должны жить так, как удобно мне.

Элоди тихо сказала:

— Удивительно.

Луи посмотрел.

— Что?

— Вы действительно умеете учиться.

— Иногда.

— Медленно.

— Мне сорок. Берегите старика.

— Вам сорок?!

Жюльен рассмеялся.

Луи уставился.

— Что значит этот тон?

Элоди посмотрела на брата.

— Я думала, старше.

Луи положил руку на сердце.

— Вот это было жестоко.

— Элоди, — сказала Мадлен.

— Что? Я не…

— Нет, — Луи поднял ладонь. — Пусть. Я должен знать правду.

Элоди прикусила губу.

— Вы хорошо выглядите.

— Поздно.

Жюльен уже смеялся в голос.

Даже Женевьева отвернулась.

Бонтан смотрел в потолок.

— Александр.

— Сир?

— Вы уволены.

— Хорошо.

— Почему вы не боитесь?

— Вы говорите это третий раз за месяц.

Луи посмотрел на близнецов.

— Видите, как меня здесь уважают?

Элоди ответила:

— Начинаю понимать.

И снова.

Этот тон.

Этот взгляд.

Его дочь.

Чёрт.

Мысль пришла сама.

Не «дочь Людовика».

Моя дочь.

Луи сразу испугался её.

Не имел права.

Пока.

Но уже поздно.

---

Разговор продолжился позже.

Без смеха.

Луи попросил близнецов остаться.

Мадлен хотела возразить.

Женевьева неожиданно поддержала:

— Им семнадцать.

— Мама…

— Они имеют право знать.

Элоди села рядом с братом.

Луи остался напротив.

Корона ощущалась особенно тяжёлой, хотя сегодня её на голове не было.

— Я ваш отец.

Тишина.

Жюльен смотрел.

Элоди тоже.

— Биологически, — добавил Луи.

Элоди спросила:

— А бывает иначе?

Вопрос попал прямо в сердце.

— Бывает.

— Как?

Луи помолчал.

— Отцом можно быть по крови. И не быть им в жизни.

Элоди не отвела глаз.

— Тогда вы нам не отец.

Мадлен тихо вдохнула.

Жюльен повернулся к сестре.

— Элоди…

— Что? Он сам сказал.

Луи поднял руку.

— Она права.

Элоди явно не ожидала.

— Я не был вашим отцом.

Он заставил себя сказать.

— Семнадцать лет.

Жюльен спросил:

— Вы правда не знали?

— Правда.

— Мама написала.

— Знаю.

— И?

— Я не помню письма.

Элоди усмехнулась.

— Удобно.

— Очень.

Она нахмурилась.

Луи продолжил:

— Я не прошу верить мне сегодня.

— А когда?

— Когда захотите.

— А если никогда?

Вот.

Луи почувствовал боль.

Настоящую.

Но ответил:

— Тогда никогда.

Элоди смотрела.

— И вы ничего не сделаете?

— Что именно?

— Вы король.

— И?

— Можете приказать.

Луи чуть улыбнулся.

— Чтобы вы меня любили?

— Например.

— Не сработает.

— Откуда знаете?

— Мне сорок.

Элоди закатила глаза.

— Вы теперь будете постоянно это использовать?

— Да.

Жюльен рассмеялся.

Напряжение немного отпустило.

Луи посмотрел на него.

— А вы?

Юноша задумался.

— Не знаю.

— Хороший ответ.

— Вы совсем не такой, каким я представлял короля.

— Каким?

— Страшнее.

— Разочарованы?

— Пока нет.

Луи улыбнулся.

Жюльен продолжил:

— Я хочу узнать.

— Что?

— Вас.

У Луи перехватило дыхание.

Он кивнул.

— Хорошо.

Элоди посмотрела на брата.

— Ты быстро.

— Я не сказал, что люблю его.

— Спасибо, — сказал Луи.

Жюльен улыбнулся.

— Я сказал, что хочу узнать.

— Этого достаточно.

Элоди молчала.

Луи не спрашивал.

Не давил.

Наконец она сказала:

— Я тоже хочу.

Мадлен закрыла глаза.

Луи посмотрел на девушку.

— Хорошо.

— Но я не буду называть вас отцом.

Боль снова.

— Не надо.

— И папой.

— Тем более.