— И не буду переезжать во дворец.

— Я не предлагал.

— Предложите.

Женевьева тихо кашлянула.

Луи повернулся.

— Это у вас семейное?

— Что?

— Знать, что я собираюсь сказать.

— Вы предсказуемы.

— Король Франции.

— Мужчина.

Элоди засмеялась.

Луи посмотрел на Женевьеву.

— Я начинаю понимать, почему вы мне нравитесь.

Комната замерла.

Женевьева медленно подняла бровь.

— Осторожнее, сир.

— Почему?

— Двор и так считает, что вы предпочитаете женщин постарше.

Бонтан закашлялся так сильно, что пришлось отвернуться.

Луи уставился на неё.

— Вы знаете?!

— В провинции тоже бывают письма.

— Это клевета.

— Разумеется.

— Я просто люблю умных собеседников!

— Конечно.

— Александр!

Бонтан вытер глаза.

— Сир?

— Сделайте что-нибудь.

— Что?

— Не знаю!

Женевьева впервые рассмеялась.

Не улыбнулась.

Рассмеялась.

Мадлен смотрела на мать с изумлением.

Элоди тоже.

Жюльен сиял.

Луи покачал головой.

— Прекрасно.

Женевьева успокоилась.

— Что?

— Семнадцать лет не видел детей и в первый же день стал объектом насмешек всей семьи.

Элоди сказала:

— Мы быстро учимся.

Луи посмотрел.

— Нет. Это я попал.

---

Уехать пришлось вечером.

Небо стало розовым.

Потом лиловым.

Над полями стелился лёгкий туман.

Ле-Орм стоял в мягком вечернем свете.

Окна золотились.

Из трубы шёл дым.

В саду пахло яблоневым цветом.

Жюльен остался наверху.

Луи попрощался с ним отдельно.

— Не вставать.

— Да, сир.

— Я серьёзно.

— Да, сир.

— Вы лжёте.

— Немного.

Луи посмотрел.

— Приставлю человека.

— Ко мне?

— Да.

— Зачем?

— Следить.

Жюльен рассмеялся.

— Это нечестно.

— Абсолютная монархия. Иногда всё-таки полезна.

Юноша улыбнулся.

Луи уже собирался выйти.

— Сир.

Он обернулся.

— Вы вернётесь?

Простой вопрос.

Луи почувствовал, как всё внутри сжалось.

— Если позволите.

Жюльен посмотрел.

— Вы король. Вам нужно разрешение?

— Здесь — да.

Юноша улыбнулся.

— Тогда возвращайтесь.

Луи кивнул.

Вышел.

---

Элоди ждала внизу.

У двери.

— Вы уезжаете.

— Приходится.

— Государство?

— Оно ужасно навязчивое.

Она улыбнулась.

— Когда вернётесь?

Луи посмотрел.

— Не знаю.

Улыбка исчезла.

Он сразу понял ошибку.

Семнадцать лет.

«Не знаю» звучало иначе.

— Скоро.

Элоди подняла глаза.

— Насколько?

— Неделя.

— Вы уверены?

— Да.

— А если дела?

— Перенесу.

— А если война?

— Постараюсь не начинать до следующей недели.

Она фыркнула.

— Хорошо.

Луи хотел коснуться её волос.

Не сделал.

— До встречи, Элоди.

— До встречи, ваше величество.

Не отец.

Да.

Он принял.

---

Женевьева проводила его до крыльца.

— Неделя, — сказала она.

— Вы подслушивали?

— Дом маленький.

— Конечно.

— Не обещайте детям того, чего не выполните.

Луи посмотрел.

— Выполню.

— Посмотрим.

— Вы всегда оставляете последнее слово?

— Почти.

— Придётся бороться.

— Попробуйте.

Луи улыбнулся.

— До встречи, мадам де Варенн.

— До встречи, сир.

Он спустился.

Мажор сидел у ступеней.

Луи остановился.

— А ты?

Собака посмотрела.

Потом подошла.

Обнюхала руку.

И позволила погладить себя по голове.

Луи улыбнулся.

— Вот. Уже прогресс.

Женевьева сказала сверху:

— Не обольщайтесь. Он делает так со всеми мясниками.

Луи закрыл глаза.

— Мадам.

— Сир?

— Неделя.

— Буду ждать.

По её лицу было видно: с удовольствием.

---

Мадлен вышла последней.

Луи уже держал повод.

Увидел её.

Остановился.

Вечерний свет делал каштановые волосы почти медными.

Она накинула на плечи светлую шаль.

Ветер шевелил край.

Несколько секунд они молчали.

— Вы действительно вернётесь? — спросила она.

— Да.

— Ради детей?

Луи посмотрел.

— В первую очередь.

Она кивнула.

Правильный ответ.

Но что-то в её глазах изменилось.

Совсем чуть-чуть.

Луи заметил.

— Мадлен.

— Да?

Он хотел сказать:

«Я помнил вас во сне».

Глупость.

Хотел спросить:

«Вы любили его?»

Ещё хуже.

Хотел коснуться её.

Совсем плохо.

Вместо этого сказал:

— Спасибо.

— За что?

— За то, что вырастили их.

Мадлен замерла.

Луи продолжил:

— Обоих.

Её глаза заблестели.

Она быстро отвернулась.

— У меня была помощь.

— Знаю.

— Мама.

— Уже боюсь.

Мадлен засмеялась сквозь подступившие слёзы.

И снова тот смех.

Луи не выдержал.

Поднял руку.

Очень медленно.

Чтобы она могла отступить.

Мадлен не отступила.

Он убрал с её щеки прядь волос.

Только это.

Кончиками пальцев.

Кожа была тёплой.

Память вспыхнула.

Губы.

Талия.

Дыхание.

Луи убрал руку.

Слишком быстро.

Мадлен смотрела.

Щёки порозовели.

— Простите.

— За что?

Он улыбнулся.

— Не знаю.

Она опустила глаза.

— Раньше вы не извинялись.

— Вы часто будете мне это говорить?

Мадлен подняла взгляд.

— Возможно.

— Тогда мне придётся часто отвечать, что раньше я был идиотом.

— Вы были очень красивым идиотом.

Луи замер.

— Были?

Она посмотрела на него.

Сначала серьёзно.

Потом губы дрогнули.

— Вам сорок.

Луи открыл рот.

Мадлен рассмеялась.

— Вы все сговорились!

Она смеялась уже открыто.

Луи смотрел.

И вдруг почувствовал себя не королём.

Не человеком из будущего.

Не мужчиной, который пятнадцать лет перестраивал Францию.

Просто мужчиной рядом с красивой женщиной.

Это было опасно.

Очень.

И прекрасно.

— Через неделю, — сказал он.

Мадлен перестала смеяться.

— Хорошо.

— Я приеду.

— Хорошо.

Луи сел в седло.

Поехал.

Не оглядывался первые двадцать метров.

Потом всё-таки оглянулся.

Мадлен стояла у крыльца.

Женевьева — в дверях.

Элоди появилась в окне.

Мажор сидел на ступенях.

Дом светился в сумерках.

Луи смотрел.

Что-то внутри смещалось.

Тихо.

Необратимо.

---

Они ехали почти час молча.

Ночь опускалась над Францией.

Поля темнели.

В деревнях зажигались редкие огни.

Над дорогой поднимался туман.

Пахло влажной травой.

Лошадь шла ровно.

Бонтан был рядом.

Луи знал, что разговор неизбежен.

Наконец сказал:

— Ну?

— Что, сир?

— Не начинайте.

— Я ничего…

— Александр.

Бонтан помолчал.

— Двое?

Луи кивнул.

— Двое.

— Вы уверены?

— Да.

— Она сказала?

— Да.

Бонтан выдохнул.

Они проехали ещё немного.

— Что будете делать?

Луи посмотрел на дорогу.

— Возвращаться.

— Я не об этом.

— А я именно об этом.

Бонтан повернул голову.

Луи продолжил:

— Сначала вернусь.

— Через неделю?

— Через неделю.

— Потом?

Луи вспомнил Жюльена.

«Вы вернётесь?»

Элоди.

«Вы нам не отец».

Мадлен.

Женевьеву.

Дом.

Собаку.

Яблони.

— Потом ещё раз.

Бонтан ничего не сказал.

— И ещё.

— Сир…

— Я пропустил семнадцать лет.

Голос стал тише.

— Остальные пропускать не собираюсь.