— Вы промахнулись?

Луи повернул голову.

— Нет.

— Понятно.

И всё.

Луи почувствовал благодарность.

— Мне нравится сама охота.

— Но не конец.

— Именно.

— Это проблема.

— Почему?

— Потому что двор заметит.

— Пусть.

Бонтан посмотрел.

— Сир…

Луи усмехнулся.

— Найдём способ.

---

Способ оказался простым.

Король начал охотиться плохо.

Точнее, странно.

Участвовал.

Ездил.

Следил.

Работал с собаками.

Иногда стрелял.

И подозрительно часто не попадал.

Для человека, чьё тело обладало прекрасными навыками, это требовало отдельного мастерства.

Бонтан понял на второй охоте.

На третьей ничего не сказал.

На четвёртой Луи специально выстрелил так, что пуля ушла значительно выше цели.

Бонтан посмотрел.

Луи посмотрел в ответ.

— Ветер.

— Разумеется.

— Сильный.

Листья вокруг почти не двигались.

— Очень.

— Александр.

— Сир?

— Вы невыносимы.

— Я учусь у лучших.

Луи рассмеялся.

Собаки всё равно были счастливы.

Лошади тоже.

Люди привыкали.

Король оставался охотником.

Просто добычи почему-то стало меньше.

Луи считал это одной из самых успешных реформ.

Кольбер о ней даже не знал.

---

Лето пришло быстро.

Франция стала золотой.

Поля наливались.

Воздух дрожал над дорогами.

Днём дворцы нагревались, и даже толстые каменные стены не всегда спасали от жары.

В садах пахло розами.

Фонтаны блестели под солнцем.

По вечерам становилось легче.

Луи всё чаще переносил некоторые разговоры наружу.

Если уж надо обсуждать государственные дела, почему не делать это там, где пахнет травой, а не пудрой?

Кольбер сопротивлялся.

Недолго.

Однажды они сидели под деревьями.

На столе стояла вода, разбавленное вино, хлеб, сыр, холодное мясо, абрикосы.

Луи ел абрикос.

Кольбер говорил о финансах.

— Нет.

— Сир.

— Даже не начинайте.

— Но…

— Я сегодня отдыхаю.

— Вы сами назначили встречу.

— Ошибка.

Кольбер положил бумагу.

Луи взял второй абрикос.

Сладкий.

Тёплый от воздуха.

Сок потёк по пальцам.

— Вот это важнее.

Кольбер посмотрел.

— Абрикос?

— Сейчас — да.

— Франция подождёт?

— Пять минут.

Кольбер посмотрел на часы.

Луи прищурился.

— Даже не думайте.

— Я просто…

— Положите.

Кольбер положил.

Луи откусил.

— Прекрасно.

— Сир.

— Что?

— Прошло меньше минуты.

Луи закрыл глаза.

— Александр!

Бонтан стоял чуть дальше.

— Сир?

— Уберите Кольбера.

— Куда?

— Не знаю. В тень.

Кольбер спокойно взял абрикос.

Луи посмотрел.

— Это мой.

— Государственный.

— Почему?

— Куплен на средства двора.

Луи медленно повернулся к Бонтану.

— Видите?

— Что, сир?

— Вот так начинаются революции.

---

Вечером Атенаис узнала о королевских собаках.

Конечно.

Она знала всё.

— Вы пропустили встречу из-за гончей?

— Не пропустил.

— Опоздали.

— На семь минут.

— Из-за собаки.

— Она нуждалась во мне.

— Разумеется.

Луи посмотрел на неё.

Они гуляли по саду.

Солнце уже садилось.

Небо над деревьями было персиковым, золотистым, с тонкими сиреневыми облаками.

Розы пахли особенно сильно после дневной жары.

Фонтаны шумели.

Гравий хрустел под ногами.

Атенаис была в платье глубокого малинового цвета.

Волосы уложены сложнее, чем Луи мог понять.

В ушах сверкали серьги.

Его подарок.

Очень дорогой.

Он до сих пор помнил сумму.

Иногда просыпался ночью.

— Я ревную, — сказала она.

— К собаке?

— Да.

— У неё есть преимущество.

— Какое?

— Она ничего у меня не просит.

Атенаис остановилась.

— Я тоже иногда ничего не прошу.

Луи посмотрел.

— Когда спите?

Она ударила его веером по руке.

— Негодяй.

— Вы начали.

— Мне рассказывали, вы сидите с ними на земле.

— Было.

— В королевском камзоле.

— Было.

— И позволяете облизывать лицо.

— Я не всегда успеваю запретить.

Атенаис смотрела.

Потом неожиданно сказала:

— Я хочу посмотреть.

— На собак?

— На вас с ними.

— Зачем?

— Хочу понять, что они делают такого, чего не умею я.

Луи подумал.

— Радуются мне просто потому, что я пришёл.

Атенаис замолчала.

Шутка закончилась неожиданно серьёзно.

Луи тоже почувствовал.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Иногда вы говорите вещи, после которых я забываю, что собиралась вас дразнить.

— Не делайте так. Мне тревожно.

Она улыбнулась.

— Вот. Снова испортили.

— Стараюсь.

Они пошли дальше.

— Возьмёте меня?

— К собакам?

— Да.

— Возьму.

— Завтра?

— Нет.

— Почему?

— Государственные дела.

— Вы только что сказали, собаки важнее.

— Не передавайте Кольберу.

— Поздно.

Луи посмотрел.

Атенаис улыбалась.

— Вы с ним разговаривали?

— Возможно.

— Вы все объединяетесь против меня.

— Сир, вы абсолютный монарх.

— Вот именно. И почему-то это не помогает.

---

Мария-Терезия тоже заметила изменения.

Однажды после ужина она спросила:

— Вы больше не любите охоту?

Луи поднял глаза.

Они сидели в небольшой комнате.

Без огромного двора.

Редкий спокойный вечер.

Окна были открыты.

Снаружи стрекотали насекомые.

Пахло ночными цветами.

На столе горели свечи.

Королева вышивала.

Луи читал.

Точнее, пытался.

Книга была интересной.

Но французский XVII века иногда заставлял его чувствовать себя иностранцем в собственном языке.

Память Людовика помогала.

И всё равно некоторые фразы хотелось взять и переставить слова руками.

— Почему вы спрашиваете?

— Раньше вы всегда хотели добычу.

Опять.

Раньше.

Луи закрыл книгу.

— Мне нравится лес.

— Я знаю.

— Лошади.

— Знаю.

— Собаки.

Мария-Терезия улыбнулась.

— Это знает весь двор.

— Прекрасно.

— Одна из дам сказала, что вы любите собак больше женщин.

— И что вы ответили?

— Что собаки реже распускают слухи.

Луи уставился.

Мария-Терезия продолжала вышивать.

Совершенно спокойно.

— Ваше величество.

Она подняла глаза.

— Да?

— Вы становитесь опасной.

Королева улыбнулась.

— Я учусь.

Луи закрыл лицо ладонью.

— Нет.

— Что?

— Уже четвёртая.

— Кто?

— Неважно.

Она рассмеялась.

Луи посмотрел.

И снова подумал, как редко исторические книги говорили о том, как люди смеются.

Там были браки.

Договоры.

Дети.

Войны.

Смерти.

Но почти никогда — смех.

А он менял лицо.

Мария-Терезия становилась моложе.

Мягче.

Красивее.

Не портретом.

Женщиной.

Луи вдруг понял, что рад этому.

— Вы счастливы здесь? — спросил он.

Она перестала вышивать.

Вопрос прозвучал неожиданно.

— Почему вы спрашиваете?

— Просто.

Мария-Терезия посмотрела в окно.

Тёмный сад.

Свет фонарей.

Летняя ночь.

— Иногда.

Честно.

Луи кивнул.

— Хорошо.

— А вы?

Он замер.

— Я?

— Вы счастливы?

Вопрос попал слишком точно.

Луи посмотрел на книгу.

На свечу.

На собственные руки.

Молодые.

Сильные.

Не те, которые держали поводок Гастона.

Не те, которые гладили Клер по волосам.

Не те, которые закрывали дверь квартиры в Блуа.