Он знал, насколько опасен человек, который знает немного и уверен, что знает всё.

Он не был врачом.

Не был биологом.

Не был специалистом по инфекциям.

Да, он понимал существование микробов.

Но попробуй объясни микробы людям, которые не могут их увидеть.

Луи мог сказать:

«Мойте руки».

Это было безопасно.

Мог сказать:

«Кипятите некоторые вещи».

Тоже.

Но дальше начиналась территория, где его современность могла стать опаснее невежества.

Поэтому он начал с вопроса о родах.

Не случайно.

В музее одна из временных выставок несколько лет назад была посвящена быту женщин раннего Нового времени.

Луи тогда впервые по-настоящему увидел цифры смертности.

Матерей.

Младенцев.

И запомнил.

Теперь он попросил сведения.

Сведений почти не было.

Это уже перестало удивлять.

— Мне нужны женщины, которые принимают роды, — сказал он.

Кольбер посмотрел.

— Повивальные бабки?

— Да.

— Зачем?

— Хочу понять, как они учатся.

— Обычно у других женщин.

— А если та, у которой учатся, делает что-то неправильно?

Кольбер пожал плечами.

— Тогда…

— Вот.

Луи прошёлся по кабинету.

— Я не собираюсь учить их сам.

Кольбер явно испытал облегчение.

— Спасибо за доверие.

— Сир…

— Найдите врачей.

Он остановился.

— Нет. Не только врачей.

— Кого ещё?

— Опытных повитух.

— Для чего?

— Посадим их вместе.

Кольбер смотрел.

— Сир?

— Врач знает одно. Женщина, которая приняла тысячу родов, знает другое. Пусть поговорят.

— Они могут не согласиться.

— Отлично.

— Отлично?

— Значит, будет о чём думать.

Кольбер молчал.

Луи улыбнулся.

— Я не хочу, чтобы они соглашались со мной. Я вообще не знаю, что им сказать.

— Это необычное признание для короля.

— Привыкайте.

---

Привыкал не только Кольбер.

Двор тоже.

И делал это по-своему.

Через слухи.

К середине осени выяснилось, что Людовик XIV:

лично проверяет кухни;

интересуется состоянием дорог;

задаёт женщинам вопросы о книгах;

собирается считать крестьян;

не любит банты;

и завёл роман с мадам де Монтеспан.

Из всего списка последняя новость считалась самой нормальной.

Атенаис сообщила об этом Луи за ужином.

Не официальном.

Небольшом.

Несколько придворных.

Музыка.

Разговоры.

Она сидела недалеко и выглядела великолепно в тёмно-золотом платье.

Луи заметил, что она выбрала украшение, которое он недавно ей подарил.

Не слишком дорогое.

По её мнению.

По мнению Луи, за эти серьги в его прежней жизни можно было купить приличный автомобиль.

— Вы довольны? — тихо спросила она.

— Чем?

— Нашим успехом.

— Каким именно?

— Двор перестал обсуждать вашу неспособность.

Луи чуть не подавился мясом.

Атенаис невинно отпила вина.

— Мадам.

— Сир?

— Когда-нибудь вы скажете это слишком громко.

— Я осторожна.

— Вы ужасны.

— Вы уже говорили.

Она улыбнулась.

— Теперь обсуждают, сколько ночей в неделю вы проводите у меня.

— И сколько?

— Мнения расходятся.

— Надеюсь, мне оставляют время на сон.

— Не очень много.

Луи покачал головой.

— Бедный я.

— По слухам, вы невероятно выносливы.

Он закрыл глаза.

— Пожалуйста, перестаньте.

Атенаис тихо засмеялась.

— Не хотите знать о тайной лестнице?

Луи открыл один глаз.

— Какой ещё лестнице?

— По которой вы якобы приходите ко мне ночью.

— Она существует?

— Нет.

— Жаль. Я бы использовал её, чтобы убегать с совета.

Атенаис рассмеялась громче.

Несколько человек повернулись.

Луи улыбнулся ей.

Для окружающих картина была идеальной.

Король.

Красавица.

Тихий смех.

Взгляды.

Взаимное удовольствие.

Фаворитка.

Луи наклонился ближе.

— Нам нужен окончательный договор.

Её глаза мгновенно стали серьёзными.

— Я готова.

— Завтра.

— Где?

— Найду место, которое двор всё равно сочтёт неприличным.

— Тогда подойдёт любое.

Он усмехнулся.

— Вы быстро учитесь.

— У меня хороший преподаватель.

— Не крадите мои фразы.

— Я фаворитка. Мне положены привилегии.

Луи посмотрел на неё.

— Пока предполагаемая.

— Это вы так думаете.

Она снова взяла бокал.

Луи понял, что эта женщина станет либо великолепным союзником, либо головной болью национального масштаба.

Возможно, одновременно.

---

Окончательный разговор состоялся в маленьком кабинете рядом с галереей.

Бонтан лично проверил, чтобы никто не вошёл.

Атенаис пришла без обычной свиты.

Села напротив короля.

— Итак?

Луи положил на стол лист.

Она посмотрела.

— Вы написали условия?

— Нет. Основные пункты.

— Это условия.

— Хорошо.

Она взяла лист.

Прочитала.

Подняла бровь.

— «Не продавать доступ к королю».

— Да.

— Я могла бы дорого.

— Поэтому запрещаю.

— «Не обещать должности».

— Да.

— «Не вмешиваться в государственные решения без просьбы».

— Вы можете высказать мнение.

— Как щедро.

— Атенаис.

Она улыбнулась.

— Продолжайте.

— Взамен вы получаете содержание.

Он назвал сумму.

Она посмотрела.

— Мало.

— Нет.

— Мало.

— Вы жадная.

— Я реалистка.

Начался торг.

Через двадцать минут Луи понял, что переговоры с Кольбером были отдыхом.

Атенаис торговалась за всё.

Содержание.

Драгоценности.

Жильё.

Положение родственников.

Подарки.

Количество публичных появлений.

Даже за то, кто первым должен изображать ревность.

— Зачем вам ревность?

— Для убедительности.

— Я не собираюсь устраивать сцены.

— Тогда хотя бы один холодный взгляд.

— Это абсурд.

— Сир, люди верят в страсть, если она иногда осложняет жизнь.

Луи смотрел.

— Вы страшный человек.

— Женщина.

— Это не улучшает.

Она улыбнулась.

В итоге договорились.

Не письменно.

Такую бумагу Луи не собирался оставлять истории.

Он сжёг лист в камине.

Атенаис наблюдала.

— И всё?

— Всё.

— Значит, теперь я ваша любовница.

— Нет.

— Для всех остальных.

— К сожалению.

Она встала.

Подошла ближе.

— Тогда нам надо сделать что-то убедительное.

Луи насторожился.

— Что?

Атенаис положила ладонь ему на плечо.

Наклонилась.

И поцеловала.

В губы.

Коротко.

Но совершенно реально.

Луи замер.

Она отступила.

— Вот.

Он смотрел на неё.

— Мы это не обсуждали.

— Именно поэтому получилось естественно.

— Атенаис.

— Сир?

— Вы воспользовались служебным положением.

Она рассмеялась.

— Жалуйтесь королю.

Луи открыл рот.

Закрыл.

— Вон.

Она сделала великолепный реверанс.

— С удовольствием.

У двери обернулась.

— Кстати, целуетесь вы неплохо.

— Вон!

Дверь закрылась.

Луи несколько секунд смотрел вслед.

Потом потёр лицо.

— Боже.

Из боковой двери появился Бонтан.

Луи резко повернулся.

— Вы слышали?

— Нет, сир.

— Врёте.

— Разумеется.

Луи начал смеяться.

---

Первый дорожный проект утвердили через два месяца.

Небольшой.

По меркам Франции — почти ничтожный.

Луи был доволен им сильнее, чем некоторыми придворными праздниками.

Потому что там были цифры.

Сроки.

Ответственные.

Сравнение вариантов.

Контроль.

И, главное, возможность ошибиться не на всю страну.