— Врёте.

Женщина посмотрела прямо.

— Немного.

Луи заинтересовался.

— Почему?

— Ваше величество задают девушке вопрос, который редко задают девушкам при дворе.

— Что она читает?

— Именно.

— А что обычно спрашивают?

Мать посмотрела на дочь.

Дочь выглядела так, будто мечтала исчезнуть.

— Нравится ли ей бал, сир.

Луи усмехнулся.

— И что она отвечает?

— Что нравится.

— Даже если нет?

— Особенно если нет.

Луи рассмеялся.

Дочь смотрела на мать с ужасом.

— Мама!

— Что?

— Вы…

— Его величество спросили.

Луи уже откровенно веселился.

— А вы что читаете?

Женщина назвала несколько книг.

Луи узнал авторов.

Они разговорились.

Сначала о книгах.

Потом о воспитании.

Потом женщина упомянула поместье мужа.

Луи спросил об урожае.

Через десять минут они обсуждали, почему местный управляющий отказывается выращивать новую культуру.

И только когда музыка сменилась, Луи заметил выражение лица дочери.

Она стояла рядом.

Забытая.

Красавица.

И смотрела на мать так, будто та только что украла у неё короля.

Луи мысленно застонал.

«Опять».

Он попрощался.

Пошёл дальше.

Бонтан возник справа.

— Ни слова.

— Я ничего не сказал, сир.

— Именно поэтому я знаю, что вам есть что сказать.

— Мадам де Монтозье — весьма образованная женщина.

— Я заметил.

— Её дочь считается…

— Красавицей. Знаю.

Бонтан замолчал.

Луи остановился.

— Александр.

— Сир.

— Неужели я настолько старый внутри?

Бонтан явно не понял вопроса.

— Неважно.

Луи пошёл дальше.

Сорок восемь.

Вот в чём проблема.

Тело двадцатитрёхлетнее.

Глаза исправно реагируют на красивых женщин.

Всё остальное требует, чтобы женщина умела связать три мысли без обсуждения чужого платья.

Это будет сложно.

Очень.

---

На следующее утро Бонтан вошёл с тем лицом.

Луи уже завтракал.

— Нет.

— Сир?

— Даже не начинайте.

— Я ещё ничего не сказал.

— Именно.

Луи намазал масло на тёплый хлеб.

Сегодня к нему подали абрикосовый конфитюр.

Янтарный.

Густой.

С кусочками фруктов.

Луи положил немного на хлеб, попробовал и на секунду забыл о политике.

Абрикос был сладким, но не приторным, с лёгкой кислинкой и ароматом лета.

— Божественно.

Бонтан ждал.

Луи вздохнул.

— Хорошо. Говорите.

— Двор обсуждает вчерашний вечер.

— Как неожиданно.

— Ваш разговор с мадемуазель де Лавальер заметили.

— И?

— Решили, что ваше расположение к ней охладело.

— Это не совсем неправда.

— Также заметили ваши разговоры с другими дамами.

Луи перестал жевать.

— С матерями?

Бонтан промолчал.

Луи положил хлеб.

— Уже?

— Да.

— Что говорят?

— Мнения расходятся.

— Александр.

— Некоторые считают, что после недомогания вкусы вашего величества…

— Повзрослели?

Бонтан выбрал безопасное:

— Изменились.

Луи закрыл глаза.

— Я говорил с ними о книгах и сельском хозяйстве.

— Да, сир.

— Почему это звучит ещё хуже, когда вы подтверждаете?

Бонтан не ответил.

Луи допил кофе.

— Ладно. Пусть говорят.

— Есть ещё одна проблема.

— Конечно.

Он посмотрел на камердинера.

— Какая?

— Если мадемуазель де Лавальер окончательно утратит положение…

— Начнётся борьба.

— Она уже началась.

Луи медленно отложил салфетку.

— За что?

Бонтан посмотрел на него.

— За место рядом с вашим величеством.

— Я никого не приглашал.

— Это не имеет значения.

Луи встал.

Подошёл к окну.

Утро было прекрасным.

Сад сиял после ночного дождя.

На листьях блестели капли.

Две птицы дрались за что-то возле дорожки.

Луи посмотрел на них.

— Символично.

— Сир?

— Ничего.

Он начал понимать.

Фаворитка была не просто женщиной в королевской постели.

Это было положение.

Доступ.

Покровительство.

Деньги.

Информация.

Канал влияния.

Вокруг неё собирались люди.

Через неё пытались передавать просьбы.

Если место пустовало, десятки семей начинали толкать вперёд дочерей, сестёр, племянниц.

Луи медленно повернулся.

— Мне нужна любовница.

Бонтан замер.

— Сир?

— Не так.

Луи прошёл к столу.

— Мне нужна женщина, которую все будут считать моей любовницей.

Бонтан смотрел.

— Продолжайте, сир.

— Если у короля есть признанная фаворитка, остальные перестают каждую неделю устраивать кастинг?

— Кастинг?

— Смотр невест. Только без брака.

— Частично.

— Уже хорошо.

Луи задумался.

— Она должна быть умной.

Бонтан молчал.

— Очень умной.

— Разумеется.

— Амбициозной.

— Это несложно.

— Уметь держать язык за зубами.

Бонтан сделал лицо.

— Вот это сложнее.

— И понимать выгоду.

— Сир…

— Я не собираюсь никого обманывать.

Луи поднял палец.

— Нужен договор.

— С женщиной?

— Представьте себе.

— О любовной связи?

— О её отсутствии.

Бонтан несколько секунд молчал.

— Ваше величество действительно изменились.

— Спасибо. Мне уже сообщали.

Он начал ходить по комнате.

— Она получает положение. Деньги. Подарки. Защиту. Возможность влиять в разумных пределах.

— А ваше величество?

— Спокойствие.

Бонтан чуть поднял бровь.

— И репутацию.

— Какую?

Луи повернулся.

— Нормального Людовика XIV.

Вышло слишком откровенно.

Бонтан смотрел.

Луи добавил:

— То есть короля, от которого двор ожидает определённого поведения.

— Понимаю.

Луи остановился.

— Кого?

— Сир?

— Вы знаете двор лучше меня.

Это тоже прозвучало опасно.

Луи исправился:

— В некоторых вопросах.

Бонтан задумался.

— Такая женщина должна быть чрезвычайно осторожна.

— Иначе она не нужна.

— Красивой.

— Желательно. Я всё-таки должен выглядеть убедительно.

— Замужней?

Луи поморщился.

— Вот здесь нравы вашего века начинают меня утомлять.

— Моего века?

Тишина.

Чёрт.

Луи взял чашку.

— Нашего. Я сказал «нашего».

Бонтан посмотрел.

— Конечно, сир.

Не поверил.

Или просто запомнил.

Луи сделал глоток.

— Кандидаты?

Бонтан медленно произнёс:

— Возможно, пока не стоит спешить.

— Почему?

— Потому что вы хотите доверить женщине секрет, который способен уничтожить её положение и создать проблемы вашему величеству.

Луи остановился.

Вот поэтому Бонтан ему нравился.

— Правильно.

— За ней нужно понаблюдать.

— Правильно.

— И понять, чего она действительно хочет.

— Ещё правильнее.

Луи сел.

— Знаете, Александр, иногда я думаю, что зря вам плачу.

Бонтан замер.

— Сир?

— Вы слишком часто заставляете меня отказаться от простых решений.

Камердинер слегка улыбнулся.

— Тогда, возможно, именно за это.

Луи рассмеялся.

— Наглеете.

— Никогда, сир.

---

Наблюдать за придворными женщинами оказалось гораздо интереснее, когда Луи перестал рассматривать происходящее как брачный рынок.

Он начал видеть систему.

Кто подходит к кому.

Кто кому улыбается.

Какая молодая красавица появляется рядом с влиятельной родственницей.

Кто распространяет слух.

Кто только слушает.

Кто умеет молчать.

И одна женщина постепенно начала выделяться.

Атенаис де Монтеспан.

Пока ещё не та знаменитая фаворитка, которой её запомнит история.

Но Луи знал имя.