Кеннеди снова остановился, глядя на стол.

— Рузвельт раздал всем рыбу. Я же научу её ловить. Пора переходить от чрезвычайных мер к нормальной экономике. Мы обещаем снижение налогов на бизнес и на рабочих. Упрощение регулирования. Стимулы для частного капитала. Когда предприниматель знает, что его не будут душить новыми правилами каждый месяц, он начинает строить, нанимать людей, расширяться. Когда рабочий видит, что его зарплата не уходит целиком на налоги, он работает с большей охотой. Вот что нужно Америке сейчас.

Мисс Бриггс быстро печатала, время от времени переспрашивая отдельные фразы. Кеннеди диктовал дальше, уточняя формулировки, добавляя примеры из жизни бостонских фабрик и нью-йоркских банков, с которыми он сам имел дело. Он говорил о том, как в тридцать седьмом и тридцать восьмом годах экономика снова начала буксовать именно потому, что частный капитал потерял уверенность. Он напоминал, что настоящий рост всегда приходит снизу, от тысяч отдельных решений, а не сверху, от кабинетов.

Прошёл почти час. На столе уже лежало несколько исписанных листов. Кеннеди собирался перейти к вопросам внешней политики, когда в дверь тихо постучали.

— Войдите, — сказал он.

В кабинет заглянул молодой курьер по имени Томми Райан. Он работал в штабе уже третий месяц и обычно приносил телеграммы и пакеты из почтового отделения.

— Сэр, для вас письмо. Только что принесли. Сказали, что его надо отдать лично в руки.

Кеннеди кивнул. Томми протянул плотный конверт без обратного адреса, только с его именем, написанным аккуратным почерком. Кеннеди взял конверт, повертел в руках и сказал мисс Бриггс:

— Пока не печатайте дальше. Подождите в соседней комнате. Я вас позову.

Секретарь собрала бумаги, встала и вышла, тихо прикрыв дверь. Кеннеди остался один. Он вскрыл конверт ножом для бумаг и развернул два листа плотной бумаги.

Письмо начиналось без лишних любезностей.

'Уважаемый мистер Кеннеди!

Меня зовут Кэхал Макгинти. Я, как и вы, ирландец, и я бизнесмен из Нью-Йорка. Сейчас я нахожусь в Бостоне по делам, связанным с поставками текстиля. Я располагаю информацией, которая, как мне кажется, будет крайне интересна вам в связи с вашей президентской кампанией. Информация эта касается определённых финансовых и политических связей, которые могут серьёзно повлиять на исход выборов и на будущее нашей страны.

Я понимаю, что подобные письма часто пишут люди, мягко говоря, сомнительные. Поэтому предлагаю простой способ проверки. Через деловые круги Бостона и Нью-Йорка вы легко можете узнать, кто я такой. Я не крупный магнат, но и не выдуманная фигура. Меня знают несколько уважаемых торговых домов.

Если вы сочтёте возможным со мной встретиться или хотя бы поговорить по телефону, я остановился в отеле «Паркер-Хаус», комната 314. Телефон отеля вам известен. Прошу не откладывать. То, о чём я хочу рассказать, важно не только для вашей кампании, но и для Америки в целом.

Мы оба ирландцы, которым удалось преуспеть в этой стране. Мы знаем, чего это стоило. И мы оба понимаем, что Америка сейчас стоит на опасном перепутье. Мы должны сделать всё, чтобы она не погибла.

С уважением,

Кэхал Макгинти'.

Кеннеди прочитал письмо дважды. Потом ещё раз, медленнее. Имя ему ничего не говорило. «Паркер-Хаус» он знал хорошо — старый солидный отель в центре города, где останавливались деловые люди среднего достатка. Тон письма был спокойным, без истерики и без чрезмерных обещаний. Человек явно понимал, как выглядит подобное обращение со стороны, и заранее предлагал способ проверки.

Кеннеди отложил письмо на стол и некоторое время сидел неподвижно. Мысли шли одна за другой. Кампания набирала силу. В нескольких штатах уже работали сильные организации. Деньги поступали. Газеты начали уделять ему больше внимания. Но каждый день приносил и новые риски. Любая непроверенная информация могла оказаться ловушкой. С другой стороны, отказываться от возможного источника, не проверив его, было бы неразумно.

Он вспомнил разговоры в Лондоне прошлой зимой, осторожные намёки, которые тогда ещё казались слишком далёкими. Теперь они приобретали более конкретные очертания. Если этот Макгинти действительно располагает чем-то существенным, это могло изменить многое.

Кеннеди встал, прошёл к небольшому бару в углу кабинета, достал бутылку выдержанного виски и налил себе немного. Он выпил медленно, ощущая привычный вкус. Затем вернулся к столу, ещё раз просмотрел письмо и принял решение.

Он вызвал мисс Бриггс.

— На сегодня достаточно. Текст, который мы надиктовали, перепечатайте начисто и положите мне на стол к вечеру. Остальное отложим. Можете быть свободны до завтрашнего утра.

Секретарь кивнула, забрала бумаги и вышла. Кеннеди остался один. Он ещё раз прочитал письмо, затем взял телефонную трубку и попросил соединить его с «Паркер-Хаус».

Через минуту на другом конце провода отозвался портье. Кеннеди назвал номер комнаты. Ещё несколько секунд ожидания — и в трубке раздался спокойный мужской голос с лёгким ирландским акцентом.

— Макгинти слушает.

— Джозеф Кеннеди. Я получил ваше письмо.

На том конце наступила короткая пауза.

— Я рад, что вы позвонили, мистер Кеннеди. Надеюсь, вы имели возможность кое-что проверить.

— Пока нет. Но я собираюсь это сделать. А пока предлагаю встретиться. Завтра, в пять часов вечера. Есть одно тихое место недалеко от центра — небольшая забегаловка на улице, которую знают в основном местные. Называется «У старого Шона». Там обычно немноголюдно в это время. Вас устроит?

— Вполне. Я буду на месте.

— Хорошо. До завтра.

Кеннеди повесил трубку. Он ещё некоторое время сидел за столом, глядя на письмо. Потом сложил его, убрал в ящик письменного стола и закрыл на ключ. День ещё не закончился. Впереди были телефонные разговоры с помощниками, проверка имени Кэхала Макгинти через знакомых в торговых кругах и подготовка к завтрашней встрече. Но первый шаг был сделан.

За окном бостонский день постепенно склонялся к вечеру. В штабе на первом этаже продолжали работать телефоны, стучали машинки, разговаривали люди. А на втором этаже кандидат в президенты Соединённых Штатов ещё раз налил себе немного виски и тихо произнёс в пустой комнате:

— Посмотрим, Кэхал Макгинти. Посмотрим, что у тебя есть.

На следующий день Джозеф Кеннеди вышел из дома около половины четвёртого. Он сел в автомобиль и приказал водителю ехать к центру, но не прямо к отелю, а сделать небольшой круг по боковым улицам. Ему хотелось убедиться, что за ним никто не следует. Улицы Бэк-Бэй постепенно сменялись более оживлёнными кварталами, где уже появлялись вывески магазинов и небольших заведений.

«У старого Шона» располагалось в переулке недалеко от рынка. Снаружи дом выглядел просто: тёмно-коричневый фасад, узкая дверь с потёртой латунной ручкой и скромная вывеска с ирландским орнаментом. Внутри было тихо. Несколько столиков у стен, длинная стойка, запах свежесваренного кофе и жареного мяса. В это время дня посетителей почти не было — только один пожилой мужчина в углу читал газету, и бармен, протиравший бокалы.

Кеннеди вошёл и сразу увидел своего собеседника. Кэхал Макгинти сидел за столиком у дальней стены. Ему было за пятьдесят, лицо квадратное, с глубокими складками у рта, волосы ещё густые, но уже с сильной проседью. Костюм тёмно-серый, хорошо сшитый, галстук строгий, без ярких узоров. На столе перед ним лежала небольшая кожаная сумка. Он поднял голову, когда дверь открылась, и кивнул.

Кеннеди подошёл и протянул руку.

— Мистер Макгинти.

— Мистер Кеннеди. Рад, что вы пришли.

Они сели. Кеннеди снял шляпу и положил её на соседний стул. Бармен подошёл, и Макгинти заказал кофе и тарелку тушёной баранины с картофелем. Кеннеди попросил то же самое и добавил стакан воды. Пока ждали, разговор шёл о пустяках: о погоде, о том, как изменился Бостон за последние годы, о поставках текстиля, которыми занимался Макгинти.