Рено поддержал эту мысль.

— Именно. Франция тоже ищет стабильности. Ваша кандидатура могла бы открыть новые двери для сотрудничества между нашими странами — в торговле, технологиях, инвестициях.

Время шло незаметно. Они вернулись к виски после обеда, но в меру, чтобы сохранить ясность ума. Кеннеди рассказал о своих планах по возвращению в Штаты: там будут встречи с партийными лидерами, подготовка к объявлению на съезде. Рено предложил несколько имён контактов, которые могли бы помочь в организации.

— Я отправлю рекомендации своим знакомым сразу по возвращении, — пообещал Рено. — Они ждут сигнала.

Кеннеди выглядел довольным.

— Это может стать началом чего-то важного. Я не забываю тех, кто помогает мне на ранних этапах. Тех, кто верит в меня сейчас, а не начнёт лебезить только после того, как я выиграю.

Они обсудили ещё несколько тем: роль прессы в кампании, влияние на промышленность, перспективы в Европе после возможных изменений. Рено осторожно коснулся темы международных финансов, подчёркивая, что его собственные интересы лежат в развитии реального производства, а не в спекуляциях. Кеннеди согласился, вспомнив свои опыты в Голливуде и бизнесе.

День клонился к вечеру, когда они завершили разговор. За окном зажглись фонари, освещая парк. Рено почувствовал удовлетворение — встреча прошла продуктивно. Они обменялись рукопожатиями у выхода из кабинета.

— До скорой связи, месье, — сказал Кеннеди. — И спасибо за визит.

Рено вышел на улицу, где его ждал автомобиль. По пути обратно в отель он обдумывал детали. В номере он сел за стол и набросал отчёт для Парижа. Встреча с Кеннеди открывала новые возможности.

Следующие часы Рено провёл за анализом заметок. Он вспоминал выражение лица посла — решительное, полное уверенности. Это был человек, готовый к борьбе. Рено же знал, что его шансы на победу малы, но важно было подстраховаться и укрепить свои позиции среди политиков из разных лагерей.

Утром следующего дня он планировал вернуться во Францию, но этот день в Лондоне остался в памяти как важный этап. Переговоры с Кеннеди подтвердили, что сеть его связей, которую он выстраивал несколько лет, работает. Европа и Америка переплетались всё теснее, и Рено был готов играть свою партию, ясно видя себя отнюдь не пешкой.

Март 1939 года, Лондон.

Абдур Рахим, известный здесь как Мухаммад Али Хан, получил приглашение на встречу через надёжного посредника. Оно пришло в скромном конверте без лишних отметок, с указанием времени и места в одном из тихих клубов неподалёку от Сент-Джеймсского парка.

Он подготовился тщательно. Утром Абдур Рахим надел новый тёмно-серый костюм, купленный ещё в первые недели пребывания, проверил, чтобы рубашка сидела ровно, а галстук не имел ни одной складки. В зеркале отразился человек, который выглядел солидно и уверенно, но внутри у него всё равно шевелилось беспокойство. Он вышел из квартиры на Квинс-Гейт-Гарденс, прошёл по знакомым улицам Южного Кенсингтона, где дома из красного кирпича стояли ровными рядами, а садики перед ними уже начинали оживать. Такси доставило его в центр. По дороге он смотрел на прохожих, на автобусы, на витрины магазинов, где уже появились весенние товары.

Клуб располагался в здании с классическим фасадом, за неприметной дверью, которую охранял швейцар в тёмной форме. Абдур Рахим предъявил визитку, и его провели через холл с деревянными панелями в небольшую комнату на верхнем этаже. Здесь царила атмосфера уединения: мягкие кресла, стол из тёмного дерева, камин с ярким пламенем. За окном виднелся парк, где деревья покачивались от лёгкого ветра. Абдур Рахим сел в предложенное кресло, но не мог полностью расслабиться. Он поправил манжеты, оглядел комнату, чувствуя, как ладони слегка увлажнились.

Через некоторое время дверь открылась, и вошёл лорд Эдвард Бомонт. На нём был костюм из тонкой шерсти. Абдур Рахим немедленно поднялся, слегка склонил голову в знак уважения и протянул руку.

— Милорд, — произнёс он тихо, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Для меня большая честь видеть вас здесь.

Лорд Бомонт ответил рукопожатием, крепким, но не слишком долгим, и указал на кресло, заметив волнение гостя.

— Присаживайтесь, господин Рахим. Не стоит беспокоиться.

Абдур Рахим опустился обратно, но спина его оставалась прямой. Он чувствовал себя не в своей тарелке перед этим человеком, чьё положение и влияние казались огромными. В комнате было тепло от камина, но он всё равно ощущал лёгкий холодок. Лорд сел напротив, и между ними поставили поднос с чаем и лёгкими закусками — бутерброды с огурцом, свежие булочки. Слуга бесшумно удалился, закрыв дверь.

— Я рад, что вы смогли прийти, — начал лорд Бомонт, наливая чай в чашки. — Лондон в марте становится приятнее. Как вы себя чувствуете в своей квартире? Всё ли в порядке?

Абдур Рахим кивнул, принимая чашку. Руки его двигались осторожно, чтобы не пролить ни капли.

— Всё отлично, милорд. Квартира удобная, район спокойный. Я привык к ритму города. Прогулки по паркам помогают привести мысли в порядок, а торговые дела идут размеренно.

Он говорил, тщательно подбирая слова, и старался не смотреть слишком прямо в глаза собеседнику. Лорд Бомонт наблюдал за ним спокойно, с лёгкой улыбкой.

— Хорошо. Я вижу, что вы освоились. Теперь расскажите о том, что было сделано.

Абдур Рахим поставил чашку и слегка наклонился вперёд.

— Я выполнил всё, о чём меня просили. Связи установлены, информация передана по нужным каналам, и результаты уже заметны. Никаких осложнений не возникло.

Он говорил коротко, но с готовностью, подчёркивая каждое слово лёгким кивком. Внутри него оставалось чувство неловкости — перед таким человеком хотелось выглядеть безупречно. Лорд Бомонт слушал, не перебивая, и медленно кивнул.

— Я доволен результатом. Вы справились хорошо. Именно этого и ожидалось от вас.

Комплимент прозвучал просто, без лишней торжественности, но Абдур Рахим почувствовал облегчение. Он выпрямился чуть больше, хотя неловкость всё равно не уходила полностью. Лорд продолжил, помешивая чай ложечкой.

— Скоро у вас появится новое задание. Оно будет за пределами страны. Если всё пройдёт успешно, вы получите от меня хорошие деньги. Очень хорошие. Это позволит вам укрепить своё положение в Лондоне.

Абдур Рахим слушал внимательно, стараясь запомнить каждую деталь. Он кивнул, показывая готовность.

— Я готов, милорд. Куда мне нужно будет отправиться?

Лорд Бомонт улыбнулся — улыбка была уверенной, но не широкой. Он откинулся в кресле, глядя на собеседника.

— На восток. Там вам предстоит встретиться с одним важным и влиятельным человеком. Вы поедете как мой представитель. Там вам окажут всяческое почтение, обеспечат все условия. Главное — точно передать все инструкции, которые я дам перед отъездом. Ничего не упустить, ничего не изменить.

Абдур Рахим выслушал и снова кивнул, на этот раз более решительно.

— Я сделаю всё, как вы скажете. Передам инструкции в точности. Можете на меня положиться.

Разговор продолжался в том же духе. Лорд Бомонт говорил о подготовке, о том, как важно сохранять осторожность в путешествии. Абдур Рахим отвечал кратко, подтверждая каждое указание. Он чувствовал смесь уважения и лёгкой неуверенности, но старался держать себя в руках. Лорд замечал это и время от времени повторял:

— Не волнуйтесь. Всё идёт как надо. Вы уже показали, на что способны.

Они обсудили общие детали поездки — сроки, возможные маршруты, но без излишних подробностей. Абдур Рахим задавал вопросы только тогда, когда это было необходимо, чтобы уточнить. Например, о документах и контактах. Лорд отвечал спокойно, объясняя шаг за шагом.

В комнате постепенно становилось светлее — солнце пробилось сквозь облака и осветило парк за окном. Абдур Рахим заметил, как лучи падают на ковёр, но не отвлекался. Он сосредоточился на беседе. Лорд Бомонт говорил о значимости задания, подчёркивая, что успех откроет новые возможности.