— Умираю с голода, — призналась я, поднимаясь. Ноги подкашивались, и Дерек тут же подхватил меня за талию. — И пахнет так вкусно...

Он провел меня к столу.

На белой скатерти стояли блюда — жареная курица с хрустящей корочкой, запеченные овощи с розмарином, свежий румяный хлеб, масло в фарфоровой розетке, сыр, нарезанный ломтиками, какой—то пирог с яблоками, от которого шел сладковатый аромат корицы.

Дерек отодвинул для меня стул, помог сесть.

Я опустилась на него, и тут же напряглась.

— А где Феликс?!

Дерек прошел к другому концу стола, взял графин с рубиновым напитком.

— Как и всегда ушел по важным кошачьим делам, когда увидел, что ты в порядке, — он наполнил наши бокалы. — Я думал, у вас с ним уговор такой.

Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как внутри все сжимается.

— Нет. То есть да, но сегодня он, скорее всего, сбежал навсегда, — я провела рукой по лицу. — И где теперь его искать...

Дерек поставил бокал передо мной, медленно опускаясь на стул напротив.

— Ты так привязалась к этому коту?

— Это не простой кот, — я взяла вилку, накалывая кусочек курицы. — Это фамильяр той самой ведьмы, что прокляла твоего прадеда.

Дерек сделал глоток и замер. А затем медленно, отставил бокал обратно на стол.

— Это Феликс сам тебе рассказал? — тихо спросил он.

— Нет, — я пожала плечами, отправляя кусочек в рот. — Я лично выяснила. Сегодня, после того как медпункт опять закрыли из-за жалобы одной из твоих родственниц, я не стала терять время и поехала в архив. Надеялась выяснить информацию о Морвенне. Нашла адрес магазинчика. И увидела там портрет Феликса...

— Лисси, — Дерек прервал меня, поднимаясь. — Послушай. Это все бессмысленно.

— Нет, — я тоже встала, стойко выдерживая его взгляд.

Дерек приблизился, взял мою руку. Его ладонь была теплой. В глазах — столько эмоций, что дыхание перехватило.

— Думаешь, мой отец или дед не пытались? — тихо спросил он. — Лисси, ты теряешь свое драгоценное время.

— Мое время, — я сжала его пальцы. — Что хочу, то с ним и делаю!

— И ты будешь гоняться по городу за котом? — В его голосе прозвучало что—то похожее на отчаяние. — Потом строить планы по снятию проклятия, один другого безумнее? Я тоже все помню. Что там было? Просить прощения у всех, кому я разбил сердце? Все эти пять лет помнил. Сейчас у тебя есть медпункт, пациенты. Давай просто... жить. Как партнеры.

Я отдернула руку.

— Просто жить? — повторила я. – Например смотреть, как ты разоряешь соседние фермы?

— Справедливости ради, я все возместил хозяевам, — заметил Дерек.

— Предлагаешь мне просто работать, смотреть, как ты превращаешься в зверя, и ждать момента, когда лишусь тебя навсегда?

Сделала еще шаг назад. Дерек сократил расстояние.

В воздухе повисло напряжение, такое сильное, что дыхание перехватывало. Будто перед грозой.

— Я предлагаю другое, — тихо произнес Дерек.

Опять он за свое! Он хочет меня поцеловать, и я снова все забуду. Упрямый!

— Нет! — Я отшатнулась от него. — Даже не думай! Что это за план такой? Оставить меня вдовой? — Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри бурлит ураган из эмоций. — Что же ты тогда не женился?! Не завел ребенка?!

— И обрекать сына на такое? — Дерек провел рукой по волосам, взъерошивая их еще больше, при этом в его глазах полыхнуло что—то темное. — Я пока еще не стал монстром.

— Если ты не хочешь попытаться… Зачем тогда ты вообще решил, что мне нужно остаться? Зачем предложил эту сделку?! – я смотрела прямо ему в глаза с вызовом.

— Если бы не эта сделка, все мое имущество после того, как меня не станет, отойдет в руки Себастьяна, — Дерек шагнул мне на встречу. Еще один шаг. Я попятилась, пока спина не уперлась в холодную стену. — Я просто хотел, чтобы ты была счастлива, Лисси. Чтобы ты не помнила чувств. Не страдала. Не смотрела, как я превращаюсь в чудовище.

Он поднял руку, оперся ладонью о стену рядом с моей головой. Вторая рука легла с другой стороны, зажимая меня в кольцо.

— Хотел, чтобы ты жила и ни в чем не нуждалась. — Его голос стал тише, звучал хрипло. — У тебя будет достаточно средств. Хоть свой госпиталь организуешь. С твоими способностями ты горы свернешь.

Он был так близко, щеку обожгло его прерывистым дыханием. Я чувствовала жар его тела, слышала, как колотится его сердце. По телу прокатилась дрожь.

— Не смей! Ты не можешь…

— Еще как могу! — он выдохнул.

И сократил расстояние между нами.

Глава 46

Судорожный удар сердца, и его губы обрушились на мои. Жестко, отчаянно, не позволяя отстраниться. Одна рука скользнула мне на затылок, пальцы впились в волосы. Другая прижала к себе за талию — так сильно, что между нами не осталось ни миллиметра.

Попыталась оттолкнуть его, уперлась ладонями в его грудь. Но он только крепче сжал объятия, прижимая меня к стене за спиной.

Поцелуй был не нежным. Он был полон ярких эмоций, желания с горьким привкусом отчаяния.

Сердце билось так быстро, что стало больно дышать.

И… Я перестала сопротивляться.

Руки, только что пытавшиеся оттолкнуть его, скользнули вверх, обвили его шею. Пальцы зарылись в его волосы — мягкие, слегка влажные у основания шеи.

Ответила на поцелуй — так же яростно, вкладывая все те эмоции, что были скрыты последние пять лет, чувства, которых я старательно избегала последние сутки.

Дыхание сбилось. Он прижался сильнее.

Его губы двигались по моим — требовательно, жадно. Вкус его губ смешался с соленым привкусом моих слез.

Тепло его тела окутало меня. Сердце билось под моей ладонью — быстро, неровно, бешено.

А в следующее мгновение мир качнулся.

Перед глазами вспыхнуло ослепительное золото, а затем реальность растворилась в видении.

Казалось, я была зрителем, наблюдающим за спектаклем в театре. Только вот вместо сцены перед глазами было слишком хорошо знакомой место.

Просторный холл университетского госпиталя. Высокие окна, отсеки для пациентов, отгороженные белыми шторами.

На одной из коек сидела я.

Точнее, та юная девушка, которой я была пять лет назад.

В знакомом светлом платье с ярмарки, рыжие длинные волосы растрепаны, глаза удивленно распахнуты. Рядом стояла пожилая женщина в строгом темном платье, моя бывшая наставница. Я помнила тот день, думала, что на празднике мне стало плохо из—за съеденного пирога.

— Меня принес... Нойлард? — в её голосе, то есть в моем, звучало искреннее удивление. — Быть не может! Кажется, со мной была Клэр. Наверное, я чем—то отравилась на той ярмарке...

Наставница что—то отвечала, но я не слышала слов. Мое внимание приковал силуэт в дверях.

Дерек.

Он стоял на пороге, держась за косяк. Лицо бледное, губы сжаты в тонкую линию. Рубашка измята, волосы взъерошены.

Он смотрел на меня, на ту, другую меня, с такой болью в глазах, что внутри все сжалось.

Он ждал. Ждал, что я его узнаю.

Но… «Мои» глаза скользнули по нему — равнодушно, отстраненно, как по незнакомцу. Взгляд не задержался даже на мгновение. Я поднялась на ноги, поправляя платье, и слушая рекомендации наставницы о питьевом режиме.

А Дерек застыл.

Его рука сжалась на дверном косяке так сильно, что побелели костяшки пальцев. А следом Дерек медленно развернулся и вышел в коридор.

Золотистая вспышка, и картина перед глазами снова изменилась.

На этот раз я была в одной из стандартных комнат общежития столичного университета. Стол у окна, кровать, шкаф. Я жила в похожей, разве что, кроватей в моей комнате было две.

Дерек вошел, захлопнул за собой дверь.

Прислонился к ней спиной, закрыв глаза. Дыхание было рваным, неровным.

Он дошел до стола, расстегнул рубашку. Пуговицы со стуком разлетелись по полу.

Но не замечая этого, он сел за стол. Взял перо. Придвинул к себе лист бумаги.

Перевела взгляд на листы и прочитала: «Заявление о расторжении брака...»