Возле повозки металась полноватая женщина чуть старше меня в простом сером платье и потертом белесом фартуке.

— Что же вы стоите и смотрите! Кто-нибудь! — голос ее срывался на крик. — Ники, Ники, скажи хоть что-нибудь…

Женщина кинулась назад к повозке.

Рядом с повозкой схватившись за голову замер мужчина, высокий, широкоплечий, в рабочей одежде.

И тут я заметила, куда кинулась женщина. К мальчику, лежавшему у повозки. Ему было лет десять, не больше. Худенький, бледный как полотно, он лежал на боку, сжимая правую руку и морщась от боли.

Поспешила к повозке со всех ног, на ходу доставая из сумки флаконы и бинты.

— Я целитель!

— Слава богам! — женщина всплеснула руками и бросилась ко мне. — Слава всем богам!

Я опустилась на колени рядом с ребенком. Он приоткрыл глаза, серые, полные слез, и тихо застонал.

— Тихо, тихо, — пробормотала я, быстро осматривая его. — Сейчас станет легче.

Для начала нужно обезболить, чтобы понять что с ним. Мальчик весил килограммов тридцать. Высокий, но худенький. Быстро открыла флакон с обезболивающим, прикинула дозу и осторожно влила зелье ему в рот.

— Это обезболивающее, тебе нужно сделать глоток и почувствуешь тепло, а затем боль уйдет.

Мальчик послушно сглотнул.

— Так что у вас приключилось? — поинтересовался Феликс.

Женщина заговорила, захлебываясь словами:

— Мы ехали в город на рынок! А тут дорога повреждена, яма какая-то, не было ж еще вчера, мы каждый день этой дорогой ездим! Колесо хрясь — и отскочило! Повозка-то старая… Мы с мужем-то в порядке, а вот сынка, Ники, придавило ящиком, и он упал…

Мальчик тем временем приоткрыл глаза. Дыхание стало ровнее, бледность немного спала.

— Спасибо, — хрипло выдохнул он.

Я осторожно ощупала его правую руку. Он дернулся, но не закричал. Припухлость в области предплечья, неестественный угол. Призвала целительскую магию, позволяя ей прокатиться по кончикам пальцев.

Тёплая волна скользнула под кожу, и я буквально почувствовала, как магия огибает здоровые ткани, чтобы сконцентрироваться на повреждении. Там, где кость была сломана, отклик был резким, болезненно-острым. Источник боли нашелся практически сразу.

Диагноз был готов. Свежий перелом лучевой кости на правой руке и похоже со смещением. Без помощи срастется неправильно, здесь обязательно потребуется гипс.

— Ну вот, — женщина помогла сыну осторожно встать на ноги и принялась ковыряться в кармане фартука, — как хорошо, что вы попались на пути! Храни вас боги! Здесь немного, но все что есть…

Она протянула мне пару медных монет.

— Не нужно, я просто обезболила, — я поднялась, отряхивая юбку. — Но у вашего сына сломана рука. Перелом со смещением. Нужно наложить гипс, зафиксировать кость. На месте я помочь не могу.

Отец, до этого молчавший, встрепенулся:

— Какой такой гипс? Так зарастет! Он у нас крепкий малый! А у нас тут товар пропадает!

Внутри вспыхнула злость. Да как можно о товаре думать⁈ Я резко повернулась к матери:

— Кость срастется неправильно. Важно помочь ему прямо сейчас, пока есть возможность.

Женщина сжала губы, бросила взгляд на мужа, потом на сына.

— У нас денег нету, — тихо призналась она, и я заметила, как на ее глазах проступили слезы. — В госпитале столько золота берут… Мы не можем себе позволить. Да еще и товар пропал, с целителями не расплатишься потом…

— Я помогу вашему сыну бесплатно, — твёрдо сказала я, чувствуя, как сердце сжалось, — Мой экипаж рядом, а до медпункта недалеко. В госпиталь не поедем. Хорошо?

Женщина бросила взгляд на супруга. Тот махнул рукой, мол, делай что хочешь, и отвернулся, принимаясь собирать овощи.

Мать с сыном и я забрались в экипаж. Феликс запрыгнул следом.

— Поехали, — велела я возничему. — И осторожней, пожалуйста. У мальчика сломана рука.

Экипаж тронулся. Я выглянула в окно, разглядывая повреждение на дороге.

Яма была глубокой, ровной, а рядом с ней виднелись еще две вмятины поменьше. Такие же четкие. Будто кто-то пропахал землю плугом или… когтями. Большими драконьими когтями.

Я сглотнула и отвернулась от окна, пытаясь отвлечься от дурных мыслей.

— Так что же, — женщина неловко заговорила, — вы работаете в медпункте? Это в котором? У карлика или у седовласого? Вас не поругают за такую щедрость хозяева?

Мальчик тут же напрягся, притягивая к себе больную руку.

— Не поругают, все в порядке, — я улыбнулась. — У меня свой медпункт, я сама себе хозяйка. Сегодня как раз открытие.

На лице женщины появилось понимание. Глаза расширились.

— Так вы та самая леди Нойлард! — выдохнула она. — О вас уже говорят в городе… на рынке! Всякого говорят, — женщина замялась, — Но не слушайте никого! Вы умница и красавица, а еще у вас душа добрая! Я в ваших должниках, леди Нойлард!

Она принялась рассказывать о хозяйстве, о сложных временах, о том, что товар испорчен и теперь не продать, что Ники растет умным парнем, помощник настоящий…

Я слушала кивала, поглядывая на мальчика. Он сидел, прижимая руку к груди, бледный, но уже не морщился от боли на каждой кочке.

И вот спустя десять минут экипаж замер как раз напротив дверей в медпункт. Мы помогли Ники выбраться на свежий воздух. Я отперла дверь медпункта и впустила их, а Феликс скользнул следом и занял свое почетное место за стойкой.

— Проходи в смотровую. Вот сюда, за ширму. И главное, не бойся. А вы присядьте на диванчик, — я попросила женщину оставить нас наедине с пациентом.

Мальчик послушно прошел, мать опустилась на диван, нервно комкая фартук. Я быстро вымыла руки, достала все необходимое из шкафчика, который заполнился только вчера… Гипс, бинты, укрепляющее зелье и флакончик под обезболивающее.

Процесс был мне знаком до мелочей. На практике я перевидала десятки переломов. Торговцы роняли ящики на ноги, рабочие падали с лесов, а уж сколько переломанных носов я повидала… Правда обычно мои пациенты были постарше. Вправить кость, зафиксировать, наложить гипс. Мальчик морщился, обезболивающее притупляло боль, не убирало её полностью, но держался очень стойко.

— Вот и все! Ты большой молодец, — сказала я наконец, завязывая последний узел на перевязи. — Идем к маме

Я вышла к матери. За стойкой восседал Феликс, с видом важного администратора и рассказывал моей новой знакомой какую-то новую сплетню, по всей видимости. Краем уха я слышала обрывки каких-то фамилий.

— Итак, — я начала объяснять, — восстановление займет шесть недель. Важно следить, чтобы он не нагружал руку, гипс не мочить. Вот обезболивающее средство и укрепляющее. Обезболивающее средство принимать по три капли раз в сутки, не больше, если боль вернется в течение трех дней. А укрепляющий отвар пить две недели по десять капель два раза в день во время еды. Так же важно, чтобы мальчик ел больше творога и рыбы. Это даже важнее, чем лекарства.

— С этим у нас проблем нет! У нас корова, а муж частенько на рыбалку ходит! — счастливо вздохнула женщина.

— Отлично! — я улыбнулась. — Я запишу рекомендации, чтобы вы ничего не забыли. Буду ждать вас через пять дней на осмотр и…

В следующее мгновение дверь распахнулась с грохотом.

На пороге медпункта появились трое в мантиях Совета Целителей. Темно-синие, с золотым шитьем, с эмблемой, чашей со змеей.

Один из них, высокий, худой, с острым хищным носом-клювом, замер на пороге. Бегло осмотрелся. Взгляд скользнул по мне, по женщине, по Феликсу.

— Так-так, — протянул он ледяным тоном. — Оказываете услуги без проверки. Да еще и животные в помещении… Нарушение за нарушением, леди Нойлард!

Глава 19

Я бросила взгляд на часы, стоящие на стойке, и сердце ухнуло вниз.

Половина дня. Уже половина дня пролетела, пока я возилась с мальчиком. Проверяющие пришли точно в назначенный срок. А у меня помещение еще не полностью готово. Вывеска не повешена, но это половина беды, змей в сейфе, зелья не подписаны…