– Это моё дело, – процедила я. – И я его доведу до конца.

Григорий перестал смеяться. Его лицо вмиг посерьёзнело, стало жёстким, как у человека, привыкшего к власти. Он подался вперёд, уперев локти в колени, и посмотрел на меня в упор.

– Твоё дело, – повторил он, переходя на «ты», – уже не твоё. Ты слишком много знаешь, девочка. О препарате, клинике, что Оззи был жив. И о том, что Хвойный...

Он осёкся, будто сказал лишнее. Но было поздно. Я ухватилась за эту нить, как утопающий за соломинку.

– Хвойный? – я вскинула бровь, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – А при чём здесь он? Вы боитесь, что он вас сдал?

Григорий сощурился. Золотой зуб снова блеснул, но теперь в этом блеске не было ни капли веселья.

– Я никого не боюсь, – отрезал он. – Хвойный – всего лишь наёмник. Дорогой, но наёмник. А вот ты... – он кивнул Артёму, и тот отделился от стены. – Ты создала мне слишком много проблем.

Артём подошёл ближе. Остановился в паре шагов, глядя на меня сверху вниз. В его глазах я видела отражение собственной беспомощности. И это было хуже всего.

– Зачем ты это делаешь? – тихо спросила я, не сводя с него глаз. – Тебе же это не нужно. Ты не убийца.

Он дёрнулся, как от пощёчины. На секунду в его лице мелькнул стыд. Но тот тут же исчез, спрятанный за маской безразличия.

– Заткнись, – бросил он. – Ты ничего обо мне не знаешь.

– Я знаю, что ты просил у меня три тысячи на шаурму, – я горько усмехнулась. – А теперь стоишь рядом с олигархом, как цепной пёс. Хорошая карьера, Артём.

Он замахнулся. Я зажмурилась, ожидая удара, но его не последовало. Вместо этого Григорий хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

– Довольно, – произнёс он скучающе. – Оставим драмы на потом. Сейчас у нас есть дела поважнее. Например, решить, что с тобой делать.

Я открыла глаза, чувствуя ярость. Страх остался на краю сознания, но его вытесняло другое – упрямство.

– Делайте что хотите, – сказала я, глядя прямо на олигарха.

Глава 26

Глава 26

Лиза.

Олигарх громко расхохотался, откинув голову назад. Его золотой зуб блеснул в тусклом свете, как насмешка.

– Дура, – выдохнул он сквозь смех, вытирая уголки глаз. – Какая же ты дура! Самоотверженность, справедливость... Кому это сейчас нужно?

Я сжала челюсти, не отвечая. Пусть смеётся. Посмотрим, кто будет смеяться последним.

– Ты даже не понимаешь, какой подарок мне преподнесла, – продолжил он, поднимаясь со стула. – Твои поиски решат сразу несколько моих проблем. Дело о коте закроют. Все улики укажут на тебя. А я... – он сделал паузу, смакуя момент, – я подставлю тебя в другом преступлении. В том, о котором ты даже не догадываешься.

Я нахмурилась. Он говорил уверенно, слишком уверенно. И это пугало сильнее, чем его смех.

– Что за бред? – процедила я.

– Не бред, а план, – он щёлкнул пальцами, и Артём шагнул ближе. – Пока ты бегала за котом, мой верный помощник занимался куда более интересными вещами.

Григорий бросил что-то мне на колени. Я вздрогнула, опустив взгляд. Флешка. Маленькая, чёрная, с блестящим корпусом. Она упала на мои связанные ноги, как ядовитая змея.

– Артём, оказывается, неплохо разбирается в технике, – продолжил олигарх. – Взломал систему, украл деньги. Приличную сумму, кстати. И знаешь, что самое замечательное? Все следы ведут к тебе.

Я медленно перевела взгляд на Артёма. Он стоял, опустив голову, избегая моего взгляда. В его лице не было ни капли нахального обаяния, которое я когда-то находила привлекательным. Только тупая, безвольная покорность.

– Ты... – тихо начала я, чувствуя, как внутри поднимается волна отвращения. – Ты стал вором? Из-за денег?

Артём поднял голову. В его глазах вспыхнула злость.

– Меня кинули на зарплату, – бросил он. – Думаешь, я просто так ушёл в эту дыру? Думаешь, мне нравится жить на подачки? Я хотел быстрых денег. И мне их предложили.

– Жалкий, – выплюнула я. – Ты просто жалкий.

Он дёрнулся, сжал кулаки. Я видела, как напряглись его плечи, как побелели костяшки. Ещё секунда и он бы ударил. Но Григорий остановил его, подняв руку.

– Не сейчас, – произнёс олигарх спокойно. – Лучше развяжи ей руки. Мы уходим.

Я замерла. Неужели так просто? Неужели они уйдут?

Артём, ворча себе под нос, подошёл ко мне. Его пальцы грубо дёрнули верёвку, и я почувствовала, как путы ослабевают. В ту же секунду, не раздумывая, замахнулась и ударила его по лицу. Звонко. С оттяжкой.

Голова Артёма дёрнулась вбок. Он замер на мгновение, а потом...

– Ах ты... – он развернулся ко мне, хватая за плечо. Пальцы впились в кожу до боли. Я рванулась, пытаясь вывернуться, но он толкнул меня обратно на диван. Пружины жалобно скрипнули под моей спиной.

– Сиди тихо, – процедил он, наклоняясь ко мне. – И не испытывай моё терпение.

А потом он ушёл.

Дверь захлопнулась, снаружи задвинули засов. Наступила тишина. Густая, вязкая, пропитанная запахом сырости и старой мебели. Я сидела, тяжело дыша, потирая освобождённые запястья. На коленях всё ещё лежала флешка.

– Ну и что с тобой делать? – прошептала я, глядя на неё.

Ответа не было.

Я услышала треск.

Сначала тихий, едва различимый. Потом громче. Он шёл сбоку. Я повернула голову и замерла. За деревянной стеной мелькнули оранжевые всполохи. Огонь.

Они подожгли сарай.

Я вскочила на ноги, бросилась к двери, дёрнула ручку. Заперто. Тогда я рванула к окну, но рама была заколочена. Пламя уже пробивалось сквозь щели, лизало сухие доски, наполняя воздух едким дымом.

Я закашлялась, прижимая рукав к лицу. В панике огляделась, пытаясь найти хоть какой-то выход. Но сарай был маленьким, тесным, и огонь распространялся быстро. Слишком быстро.

И тут, среди треска пламени и гула ветра, я услышала ещё один звук. Звук уезжающей машины.

Они уехали.

Бросили меня здесь. Умирать.

Я стиснула зубы, сдерживая рвущийся из груди крик. Нет. Так просто я не сдамся. Даже если весь мир против меня. Даже если огонь уже лижет стены.

Сжала флешку в кулаке и, пригнувшись, бросилась в дальний угол, подальше от пламени. В голове билась одна мысль:

«Выберусь. Выберусь. Выберусь».

Глава 27

Глава 27

Виктор.

Человек – всего лишь животное. В этом я убеждался снова и снова, наблюдая за тем, как люди борются за место в этом мире. В саванне есть свои львы и свои травоядные. Одни рождены охотиться, другие – бежать. Я всегда считал себя львом. И не видел в этом ничего зазорного. Лев не виноват в том, что голоден. Он просто делает то, что должен.

Но что, если лев однажды подружится с зеброй? Изменится ли его взгляд на охоту? Станет ли он отказываться от мяса, вспоминая её доверчивые глаза? Или снова выйдет в саванну и вонзит клыки в чью-то шею?

Я думал об этом, вдавливая педаль газа в пол. Ночь летела за окном, разбиваясь о лобовое стекло каплями дождя. Дорога была пустой, но в голове теснились образы. Лиза. Её лицо. Её голос. Её упрямство. И этот странный, почти забытый страх – не за себя, а за неё.

Машина резко остановилась у обочины, взвизгнув шинами. Я вышел, не заглушив двигателя, и замер, держась за дверцу. Передо мной, в отдалении, полыхал сарай. Огонь жадно пожирал старые доски, выбрасывая в небо снопы искр. Вокруг суетились люди, слышались крики, сирены полицейских машин разрывали тишину.

Я смотрел на пламя и не мог заставить себя двинуться. Грудь сдавило невидимым обручем. Воздух стал густым, переполненным запахом гари.

Лизу выводили из-за полицейской машины. Руки в наручниках. Волосы растрёпаны, лицо в копоти, на щеке – свежая ссадина. Она шла, слегка прихрамывая, но спину держала так, будто это не её только что вытащили из огня. Гордая. Несломленная.

Наши взгляды встретились. На секунду она замерла, и я увидел в её глазах не страх, не мольбу о помощи, а упрёк.