Эмми была, как сказал Хантер, аномалией, которой мы не ожидали. Она полностью нарушала естественный порядок, и, к лучшему это или к худшему, теперь я был готов на все, чтобы это выяснить.

На моем экране Эмми вошла в свою комнату, и мой дракон зашевелился в груди. Это был первый раз, когда она вернулась туда с тех пор, как я вытащил ее сегодня утром на тренировку, и у меня было немного времени, пока она была с Келланом, для моей части следующего розыгрыша.

Простая затея с войной розыгрышей казалась странной, но в то же время она пробудила во мне более глубокую одержимость, которую я не мог объяснить. Я знал лишь одно: я не мог оторвать взгляд от экрана в ожидании ее реакции.

Лучшие друзья, которые разыгрывают друг друга.

Мой бедный маленький Снежок. Она и понятия не имела, что значит быть моим «лучшим другом», и теперь было слишком поздно брать свои слова назад. Она завладела моим вниманием, к лучшему это или к худшему.

— С Эмми все в порядке? — спросил Хантер, прислонившись к столу в зале заседаний. — Она, как обычно, не отвечает на мои сообщения. Клянусь, она как минимум половину времени забывает, что у нее есть телефон.

Мой ответ был отрывистым, так как почти все мое внимание было сосредоточено на ее руке, тянущейся к выключателю.

— Будто ты сам за ней не наблюдаешь. Ты же знаешь, что она в полном порядке.

Хантер пожал плечами и не стал отрицать:

— Ты наблюдаешь внимательнее.

Сущая правда.

Когда она выключила свет, система наблюдения переключилась на зеленоватое свечение ночного видения, и Эмми на секунду огляделась. Осознав, как преобразилась ее комната, она вскочила на кровать, что привлекло внимание Хантера.

— Что не так? — рявкнул он. — С ней в комнате кто-то есть?

Только инстинкт самосохранения и годы горького опыта удержали его от того, чтобы выхватить у меня телефон. В следующую секунду он уже достал свой аппарат, и, полагаю, набирал Келлана.

— Она в безопасности, — сказал я ему, и в моем голосе прозвучали нотки неподдельного веселья. Эмми была в явном шоке: ее глаза расширились, а рот приоткрылся, пока она осматривала свою комнату.

Хантер медленно опустил телефон.

— Что ты сделал?

Эта маленькая война была между мной и Эмми, но если бы я не объяснил, Хантер в поисках правды был бы способен с особой жестокостью разнести весь мир на куски. Когда дело касалось Эмми, особенно теперь, когда они были связаны, он терял всякое самообладание.

— Помнишь, вчера вечером система безопасности отключилась на пару минут, — сказал я, наконец подняв голову, чтобы взглянуть на него. — Это была Эмми. Она пробралась в мою комнату и повсюду наклеила светящихся в темноте драконов. Я просто ответил ей тем же.

Напряжение спало, и Хантер тихо усмехнулся, проведя рукой по волосам и взъерошив свои кудри.

— Рад видеть, что ты нашел ненасильственный способ отреагировать на ее милый бунтарский порыв. — Его взгляд потемнел, когда он уставился в окно на огни города внизу. — Я постоянно жду, что она выкинет в следующий раз. Этот вызов… приятен.

Он прижал руку к укусу на плече, и мне стало любопытно, каково это — быть связанными так, как они. Моя связь с братьями была выкована магией стаи, но она не была такой физической, как та, что соединила их с Эмми.

Я чувствовал к этой омеге странный интерес и желание защищать, но у Хантера и Келлана все было на совершенно ином уровне. Эта связь фундаментально изменила их, и хотя я не был уверен, что когда-либо смогу сделать такой же выбор, любопытство все же было.

Хантер протянул руку и сжал мое плечо, а я подавил желание сбросить его прикосновение. Мы с моим драконом привыкли к нему, так что более сильных порывов, к счастью, не возникло.

Мой брат годами практиковал эти легкие прикосновения в надежде, что со временем это снизит мою чувствительность. Но если уж на то пошло, с возрастом ощущения только обострялись. Кожа будто горела изнутри, а по груди растекался ледяной холод, пока мой разум медленно угасал. Однажды я полностью уступлю зверю, и тогда всем придет конец.

— Поехали домой, к нашей стае, — сказал Хантер, протирая лицо рукой. — Уже поздно. Я чертовски устал.

Легко ему говорить — он-то заберется в постель к Эмми.

— Я, пожалуй, задержусь здесь еще на пару часов.

Выражение лица Хантера стало более резким.

— Ни за что, брат. Ты едешь домой со мной. Давным-давно я пообещал никогда не позволить тебе раствориться в звере, и чтобы сдержать это обещание, я буду затаскивать твою задницу в стаю — в семейные будни, в реальную жизнь, нравится тебе это или нет.

Его обещание было скреплено кровью двух подростков, решивших, что с них хватит издевательств их «отца». Мой дракон защищал меня как мог, и при этом часть того, что делало нас равными, была разрушена. Этот разрыв между мной и моим зверем означал, что я никогда не смогу полностью ему доверять.

— Да, хорошо.

Хантер был единственной константой в моей жизни, единственным, черт возьми, кто мог до меня достучаться, когда я барахтался на дне. Без его влияния я бы давно перешагнул черту здравомыслия и обрушил бы огонь и серу на все сообщество оборотней. Это была адская ноша для любого высокомерного альфы, но мой брат редко сгибался под тяжестью, лежавшей на его плечах.

Таких, как он, не было во всем мире, и знание того, что теперь на его стороне есть Эмми, делало разрозненные осколки моей души чуть менее разрушенными.

Мы быстро собрались, и пока Хантер вез нас домой, я наблюдал за Эмми через телефон. Было любопытно, что, даже когда Келлан осматривал комнату вместе с ней, они не уходили. Эмми просто оглядывалась вокруг со своего места на кровати, и на ее губах играла едва заметная улыбка.

Предвкушение того, как она может отреагировать, зажгло искру у меня в груди, и на этот раз это не имело ничего общего с драконьим пламенем.

Вернувшись домой, я пол ночи смотрел, как она спит между двумя альфами, и все это время гадал, каково это — иметь возможность так свободно прикасаться к другому.

В конце концов, мое тело заставило меня поспать несколько часов, прежде чем я встал пораньше и направился на тренировку со своим отрядом, жалея, что не могу снова потащить Эмми с собой.

Я дам ей один день на восстановление, но завтра ее задница снова будет моей. Ее не такая уж и тощая задница, как она сама заметила. К тому времени, как я закончу учить ее защищаться и обороняться, у нее будет больше мышц и выносливости, а я стану чуточку менее параноидальным.

Может быть.

Моя роль заключалась в том, чтобы быть несокрушимой горой, стоящей между моей стаей и опасностью. Последним, что увидят наши враги. Тем, кто оберегает их всех, чего бы это ни стоило.

Утро прошло в кабинете. У нас накопилась тонна работы за время отсутствия, пока Келлан восстанавливался. После обеда была летная подготовка, и когда я высвободил своего дракона, мой отряд даже не вздрогнул. Мы прошли долгий путь с того дня, когда я впервые стал их командиром, и хотя моя стая была единственными оборотнями, которым я безоговорочно доверял, я наладил неплохую связь со своим отрядом. Все они были сильными и способными альфами, и мы прикрывали друг другу спины.

— Ну ты и жуткий ублюдок, — крикнул Хортон, уворачиваясь от моего огромного правого когтя. Оборотень-орел был самым храбрым в отряде и держался на ногах, даже когда я раздраженно фыркал.

Мы поднялись в небо, отрабатывая наши смертоносные комбинации атак, и я отпустил свою более цивилизованную сторону, став зверем. Мой дракон никогда не нападал на наш отряд, так как они прекрасно знали, что нас лучше не трогать. Эмми этого не знала, и я до сих пор не мог поверить, что она просто положила руку мне на морду. Без раздумий и без причины.

Мой дракон фыркнул и выпустил струю расплавленного огня. Мой зверь считал меня полным идиотом, уверяя, что никогда бы ее не обидел, и на этот раз… я почти ему поверил.

К тому времени, как наша тренировка закончилась, прибыли другие отряды, и мне пришлось переговорить с Уорриком.