Я оставалась напряженной и выбитой из колеи, считая так, будто от этого зависела моя жизнь, и начала расслабляться только тогда, когда жар наконец покинул тело Келлана. Хантер и Слэйд молчали по обе стороны от меня, окружая своими запахами и энергией.

Понятия не имею, почему мне хотелось плакать, пока я лежала там, чувствуя себя в большей безопасности и в то же время в большем ужасе, чем когда-либо в жизни, но жжение за веками отрицать было невозможно.

Мысль о том, что Финли не присоединился к стае, на мгновение промелькнула сквозь туман в моей голове, пока я считала, но после всего, что он сказал и сделал, было трудно представить, что я когда-нибудь смогу чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы прижиматься к этому медведю. Мои чувства к нему были запутанными и неопределенными, но в глубине души я признавала, что теперь между нами, возможно, слишком много всего произошло, чтобы мы могли стать кем-то большим, чем просто далекими знакомыми.

Финли все еще заслуживал пары «пятюнь». По лицу. Стулом.

Я понимала, что причинила ему боль своими действиями, и сожалела о своем резком отказе стае при нашей первой встрече, но травма Финли была гораздо глубже, чем мое неприятие. Его исцеление должно было начаться с его прошлого, задолго до встречи со мной, и я отказывалась быть для него боксерской грушей на пути к душевному покою.

Я уснула, досчитав примерно до тысячи, уютно устроившись между тремя альфами. Когда я проснулась позже, не зная даже, который час, в комнате было совершенно темно, а Хантер обвивал меня с одной стороны, а с другой… какого хрена? Запах ванили и вишни ударил мне прямо в нос, и в комнате было достаточно света, чтобы разглядеть золотистые волосы и смуглую кожу.

Финли… был здесь.

В отличие от Слэйда, он не обнимал меня за спину, но лежал так близко, что наши тела соприкасались. Его энергия и тепло отличались от жара, с которым боролся Келлан.

Часть меня хотела сбежать.

Выбраться из-под руки Хантера и умчаться из этой комнаты, подальше от этой боли в груди. Она сжимала меня в тисках, и казалось, я вот-вот разлечусь на куски. Однако чем дольше я оставалась на месте, тем яснее становилось сквозь панику. Не было того обычного напряжения, которое возникало всякий раз, когда мы с Финли оказывались рядом, словно во сне он не мог держаться за свой гнев. Вокруг царил покой: оба альфы крепко спали по обе стороны от меня, их дыхание было глубоким и ровным, а сердца спокойно бились в унисон.

С трудом разлепив глаза — я проспала слишком мало, — я подняла голову с груди Келлана и встретилась взглядом со Слэйдом, который развалился в кресле, внимательно наблюдая за нами четырьмя.

— Он никогда не спит, — сказал он голосом тише обычного. Выражение его лица тоже смягчилось, словно какие-то детали этой сцены пробили его холодную сдержанность.

Мой взгляд метнулся к лицу Финли, которое было почти скрыто рукой, закинутой за голову, — он спал, как маленький ребенок. Но судя по тому, что я могла видеть, он действительно выглядел умиротворенным.

Слэйд подвинулся ближе, оперевшись локтями о колени.

— Его семья была особенно искусна в изощренных пытках. Не давать ему спокойно спать было одним из их любимых развлечений. Даже сейчас, спустя годы после того, как он оказался в безопасности, он постоянно находится в состоянии «бей или беги».

Чем больше я узнавала о его прошлом, тем больше оправданий находила для Финли и его паршивого поведения. Из всех альф именно он понимал, через что я прошла из-за своей матери. С другой стороны, это делало его реакцию на меня еще хуже.

Дело было не в том, что я сравнивала наше воспитание — это не соревнование, и ему явно досталось больше. Но я понимала. Мне было больно от мысли, что то, что должно было стать общим опытом и сблизить нас, превратилось в травму, которая нас разделяла.

Я не сомневалась, что его стая знала лишь малую толику того, через что он прошел, за исключением Слэйда, который, должно быть, по-хакерски пробил прошлое их всех.

— Откуда ты узнал мой день рождения? — спросила я, желая заглянуть и в его тайны. — Это нигде не записано, и я совершенно точно никому из вас не говорила, так… как?

Узнал ли этот дракон-оборотень обо мне что-то еще? Знал ли он об обстоятельствах смерти моей мамы? Знал ли он все, а я хранила этот дурацкий секрет совершенно напрасно?

ГЛАВА 23

ЭММИ

Слэйд не отвел взгляда.

— Я знаю о тебе почти все, Эммелин Андерс. Секреты, которые я еще не раскрыл, остаются таковыми лишь потому, что я был слишком занят твоей защитой, чтобы копаться в своих источниках. Но будь уверена, я до всего докопаюсь.

Этот чертов дракон.

— Тебе никогда не приходило в голову… — начала я слишком громко, но, когда Хантер за моей спиной шевельнулся, сбавила раздражение. Странно, но Финли даже не пошевелился. Я понизила голос до шипения: — …что если ты хотел что-то обо мне узнать, то мог бы просто спросить? Мне не нравится, что ты лезешь в мое прошлое.

Дракон подался в кресле еще дальше вперед, и от его былой расслабленной небрежности не осталось и следа.

— Ты моя истинная пара, — произнес он, и от его тона у меня по коже мгновенно побежали мурашки. Хантер крепче обнял меня, перетаскивая на свою сторону кровати, подальше от Слэйда.

На краткий миг я испугалась, что зашла слишком далеко, но тут же вспомнила, что он никогда не причинит вреда своим братьям. Или мне.

Я была почти уверена.

— А ты скрываешь от нас тайны. — Его тон оставался ровным, но в нем чувствовалось такое напряжение, что мой и без того полный мочевой пузырь был готов опорожниться.

Келлан и Хантер рисковали быть обмоченными, если Слэйд продолжит говорить тем же вибрирующим голосом. Что он, разумеется, и сделал. Естественно.

— Моя роль как твоего партнера — обеспечивать твою безопасность, а для этого мне нужна вся информация о тебе. Я должен знать об угрозе до ее появления. Блядь! — В его глазах вспыхнул огонь. — Я должен устранить угрозу до ее появления. Я уже однажды чуть не потерпел в этом неудачу, и даже ты не сможешь помешать мне защищать тебя. — Он сделал короткую паузу, и давящая на комнату аура его доминантности немного ослабла. — Как я уже сказал, я знаю о тебе почти все, Снежок. Лучше привыкай, потому что, если бы я мог залезть в твою чертову голову и жить там… я бы так и сделал. Взламывать твое прошлое — это жалкая замена.

Мое сердце заколотилось в груди, но, когда хватка Хантера ослабла, я поняла, что Слэйд больше не в боевой готовности. Я воспользовалась моментом, перекатилась через Хантера и соскользнула на пол. Мне не только отчаянно хотелось в туалет, но и отчаянно нужно было сбежать из этой комнаты. И от своих чувств.

— Я в душ, — пробормотала я, чувствуя себя жалкой, пока убегала из комнаты Келлана в одном нижнем белье.

Выйдя в коридор, я услышала, как Хантер спросил:

— Когда у нее день рождения? Ты нам этого не сказал и не обновил ее досье.

Мое досье. Ну да, этим ублюдкам всем крышка. Нужно придумать, как им отомстить — всем, кроме Келлана — за их разнообразное и многогранное мудачество. Это потребует планирования и, возможно, небольшой помощи от Коры, но способ найдется.

Я что-нибудь придумаю. И начну со Слэйда Риверсона.

В своей комнате я решила, что мне нужно больше, чем просто мгновение, чтобы прийти в себя, и это привело меня к ванне — моему месту расслабления и восстановления сил. Учитывая, насколько выбитой из колеи я себя сейчас чувствовала, эта передышка была мне необходима как никогда. Трудно поверить, что не прошло и месяца с тех пор, как вся моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Я думала, что моей жизни пришел конец в тот день, когда меня схватили и обвинили как одиночку, а затем снова, когда Хантер учуял во мне свою пару, не говоря уже о неудавшемся и удавшемся похищениях.

За время пребывания в Голден-Кло я пережила много драм, стресса и страха, но также нашла настоящую радость. Настоящих друзей. И стаю, которая относилась ко мне так, будто я важна и достойна их времени и заботы.