— Твоя мама прожила с ними годы, и ты все равно винишь их в ее смерти?

Резкое заявление ударило меня под дых, и я чуть не сблевала только что съеденную еду. Не отрывая взгляда от белой скатерти, я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы собраться с силами, прежде чем посмотреть на Финли.

— Не то чтобы я была обязана тебе что-то объяснять, но я все же объясню, чтобы ты перестал терзаться и страдать. Когда мама установила с ними связь, началось насилие. Сначала оно было едва заметным, но, как и все в таких случаях, со временем усугубилось. Будучи омегой, она могла игнорировать приказы доминирования, но, будучи связанной омегой, она не хотела этого делать. Она отдала всю себя этим ублюдкам, пока в конце концов это ее не убило.

Финли вскочил на ноги, почти не притронувшись к еде.

— Мы совсем не такие, как они. Мы никогда не проявляли к тебе ни капли жестокости или насилия.

Спорное утверждение, смотря как на это посмотреть, ведь я не то чтобы была вольна уйти. Но я понимала, что он имел в виду — стая Ривз кардинально отличалась от стаи Роджерс.

Их даже сравнивать было нельзя.

— Они поначалу тоже не проявляли к ней ни жестокости, ни насилия, — выпалила я, зная, что это не совсем правда. Они никогда не проявляли и той заботы, что моя стая, даже в самом начале. — Их альфа-сущности были развращены энергией омеги… — я подошла к правде так близко, как только могла, — …и я могу сделать с вами то же самое. Я отказываюсь повторять ее жизненный путь. Я отказываюсь от предначертанной мне судьбы. Я отказываюсь быть жертвой.

Финли долго изучал меня взглядом, а я никак не могла унять бешено колотящееся сердце.

— Моя мать была настоящим злом, — сказал он тихим, надломленным голосом. Его темные ресницы опустились, на мгновение скрывая вихрь боли и ярости в глазах цвета виски. — Она убила моего отца прямо у меня на глазах, а потом и моего брата. — С каждым его откровением я, казалось, застывала, превращаясь в ту самую Снежную Королеву, которой он меня называл. — Она держала меня в ловушке несколько дней, пытая до полусмерти. Снова и снова, пока я не начал молить о смерти. — Горький смешок, вырвавшийся у него, заставил меня оттаять, но лишь для того, чтобы почувствовать уколы боли в собственной груди. — Та неделя положила конец годам физического и психологического насилия. Годам, когда меня бросали те, кто должен был любить меня безоговорочно. Я выжил, но позаботился о том, чтобы она — нет.

Я думала, что его лицо уже не может стать более каменистым, но он доказал обратное, отступая от стола.

— Я тоже дал себе обещание, как и ты, когда умерла твоя мама. Я пообещал никогда больше не впускать в свою жизнь тех, кто так безразличен к чужим чувствам. Тех, у кого было все, и кто разрушил это бездумно и беспечно. Ты стрижешь нас под одну гребенку со стаей альф твоей матери, а теперь я отвечаю тебе тем же. Для меня ты значишь то же самое, что и моя мать. Ничего.

Когда он вышел из комнаты, я уставилась на пустое место, словно его энергия все еще витала в воздухе. Я прекрасно понимала, что не нравлюсь Финли, это было очевидно, но глубина его ненависти выходила далеко за рамки обычной неприязни. Она была мне неподвластна.

ГЛАВА 15

ЭММИ

— Я поговорю с ним. — Рык Хантера вернул меня к реальности, и я покачала головой, не уверенная, что смогу вымолвить хоть слово.

Несколько глотков вина помогли мышцам расслабиться.

— Нет, все в порядке. Он имеет право на свои чувства, особенно учитывая, что я не была самой радушной и гостеприимной парой по стае. Не говоря уже о том, что у нас есть дела поважнее.

Финли был прав: я стригла их под одну гребенку со стаей моей матери, и не потому, что считала их плохими альфами. А потому, что видела, как стая Роджерс деградировала с годами, выкачивая энергию из своей омеги. Ни одна стая не застрахована от последствий переизбытка силы.

— Душевные раны Финли глубоко въелись в его душу, — сказал Слэйд, и по его тону я не могла понять, оправдывает он поведение Финли или осуждает. — То, что он тебе рассказал, — лишь малая часть того, что ему пришлось пережить в детстве.

Если и была одна детская травма, которую я понимала, так это внутренние душевные раны. Я почувствовала эту связь с Финли с первой секунды, как заглянула в его глаза. К сожалению, мои душевные раны задели его, и теперь мы зашли в тупик.

— В общем, вернемся к стае моей мамы, — беззаботно произнесла я, словно никто не слышал, как бешено колотится мое сердце. — Они были довольно могущественны, когда она была жива, и стали еще сильнее после ее смерти. Не стоит их недооценивать. Вы правы, они держали нас в укрытии, и я не знаю, по той же ли причине, по которой мама постоянно перевозила нас до этого, или потому, что они не хотели, чтобы кто-то знал, как они обращаются со своей омегой. В любом случае, они — большая проблема. Но я не смогу помочь ни с союзниками, ни с магическими связями — при мне никого не было. По крайней мере, никого, кого бы они приводили при мне.

Хантер наклонился вперед.

— Могли ли они использовать магию, чтобы усилить свою альфа-энергию? Она не может быть природной, иначе они бы зарегистрировали ее в советах. Мы — единственная зарегистрированная могущественная стая, состоящая полностью из альф. Я перепроверил, когда мы вернулись домой.

Слэйд задумчиво вертел в руках хрустальный бокал.

— Это не ощущалось как магическое воздействие. В их доминировании чувствовалась истинная сила оборотня, что не объясняет, почему они не зарегистрированы. Те двое из совета числятся как обладатели доминирования среднего уровня, что явно не соответствует действительности. Но самое странное — это их магическая связь. Последний раз ведьмы помогали в подобных разрушениях во время Войны Термейн.

Термейн — это был ковен ведьм, которые почти два десятилетия назад помогли развязать войну. Даже я слышала о ней, подслушивая, как моя мама и ее стая обсуждали это шепотом. Я знала немного, лишь то, что это была попытка свергнуть Совет Альф. Неизвестный альфа собрал группу ведьм и одиночек, чтобы помочь ему уничтожить существующий порядок и вернуть оборотней под власть единого правителя. Большинство участников этого мятежа были убиты в последующей битве, но зачинщика так и не нашли.

— Думаешь, в их распоряжении не одна ведьма? — спросила я, надеясь, что это не так.

Слэйд склонил голову, и у меня возникло отчетливое впечатление, что он удивлен.

— Абсолютно. Та, что напала на нас в машине, — не та, что наложила заклятие на дом. Ты не почувствовала разницу в их магической энергии?

Я уставилась на него, затем перевела взгляд на Хантера, который выглядел позабавленным.

— Э-э, нет. Я и не знала, что можно почувствовать разницу в магии. Для меня она вся пахнет тухлыми яйцами.

Слэйд фыркнул и нахмурил брови, словно для него это было новостью.

— Интересно.

Глухой смех Хантера стал приятной разрядкой, сняв остатки напряжения после драматичного ухода Финли.

Решив, что пора сменить тему, я спросила:

— Кто-нибудь нашел наши телефоны там, где на нас напали? Или… может, мою куртку?

Я старалась не думать — и не горевать — о потрясающей куртке, сшитой на заказ, которую Келлан подарил мне в день нашего похищения. Это было слишком больно. А о своем красивом розовом мотоцикле Ducati Panigale V4R я и вовсе не вспоминала. Я уже знала, что ему конец.

— Да, я нашел твой телефон, он разбит, но в одном экземпляре, а вот куртку разорвало взрывом, — сказал Хантер, поднимаясь на ноги. Он замер, когда в комнату поспешно вошла Флоренс с огромной кастрюлей в руках.

— Простите за задержку, — выпалила она взволнованно. — Мы не могли найти лавровый лист для говяжьего рагу. Джеральд чуть всю кладовку не разнес.

Я потянулась, чтобы убрать поднос из центра стола и освободить место для великолепной керамической кастрюли жженого-оранжевого цвета с выемкой в крышке для половника.