Блэйн похотливо ухмыльнулся и облизнулся, словно все еще ощущал вкус убитой им омеги.

— Вот это был забавный эксперимент.

У меня все скрутилось в желудке, а к горлу подкатила желчь, застряв из-за заклятия.

— Теперь все изменится, — сказал седовласый оборотень, присаживаясь на корточки, пока наши глаза не оказались на одном уровне. — Пятнадцать лет назад я, может, и потерпел неудачу, но на этот раз у меня будет достаточно сил, чтобы контролировать все стаи и всех ведьм. Как и должно было быть всегда.

Пятнадцать лет назад?.. Он говорил о последней великой войне? Неужели это тот самый альфа, безымянное и безликое зло, что действовало заодно с ведьмами Термейн?

Глаза Блэйна расширились, и он смотрел на седовласого мужчину с нескрываемым обожанием.

— Да, отец, — выдохнул он. — Ты должен быть полноправным альфой всех оборотней, а не эти мелкие, ничтожные квинтеты. Власть слишком сильно распылена.

Альфа кивнул, но я зациклилась на двух вещах: во-первых, Блэйн назвал его отцом, и я подумала, не отсюда ли это чувство узнавания. А во-вторых, они пытались собрать достаточно сил, чтобы повернуть время вспять, к эпохе, когда стаями управлял один альфа, а не квинтеты — до советов, когда один-единственный альфа мог заставить страдать тысячи оборотней.

Это была порочная система, к которой мы никогда не должны были вернуться.

Седой придвинулся ближе и принюхался к моей шее. Я вжалась в диван.

— Ты пахнешь моим сыном. Вижу, связана с ним узами.

В замешательстве я перевела взгляд на Блэйна, но тот покачал головой.

— О, не со мной, принцесса. С моим сводным братом… его другим сыном. Хантером Ривзом.

Удар наотмашь отбросил Блэйна на другой конец комнаты. Лицо старшего оборотня исказилось от гнева, и он прошипел:

— Дэвенпорт. Он есть и всегда будет Хантером Дэвенпортом. Неважно, как он себя сейчас называет.

Охренеть. Просто охренеть.

Недостающие фрагменты головоломки, которые не давали мне понять происходящее, обрушились на меня с силой тарана. Беловолосый был отцом Хантера… и Блэйна.

— Ч-что вам нужно? — едва смогла пискнуть я, все еще скованная остатками заклинания.

Мрак на лице альфы исчез, сменившись радушием, которое, честно говоря, пугало еще больше.

— Ты, моя дорогая, станешь силой, необходимой для моего величайшего оружия. Омеги могут делиться силой со своими связанными узами альфами, ты знала?

— Хотят они того или нет, — грубо добавил Блэйн, поднимаясь на ноги. — Твоя слабохарактерная мать пыталась какое-то время сопротивляться, но ей было не тягаться с ним.

Это я знала слишком хорошо.

— Было интересно наблюдать, сколько времени понадобилось, чтобы ее сломить, — сказал другой альфа, — пока мы ждали, когда ты достигнешь совершеннолетия и будешь готова к принятию. Знаешь, это все довольно захватывающе. В твоей родословной есть еще один элемент, которого нет у твоей матери, — элемент, унаследованный от отца. Ублюдок думал, что сможет спрятать тебя от меня, но в итоге у него не было ни единого шанса.

При упоминании отца во мне проснулось легкое любопытство, но сначала нужно было задать более насущные вопросы:

— Ты действительно собираешься связать меня узами? Даже когда я уже связана с твоим сыном?

Я слышала поговорку «держи все в семье», но это было уже слишком. Я уже ломала голову, как смогу дать ему отпор. Повторюсь, я скорее умру, чем свяжу себя с этим психом.

Узы — это на всю жизнь.

Альфа покачал головой, а затем издал оглушительный свист. От этого звука запах моего страха буквально взорвался в воздухе, и, если я не ошибаюсь, оба альфы отреагировали так, словно это их возбудило. Зрачки расширились, дыхание участилось, бесцеремонные взгляды ласкали мои черты…

В коридоре снова послышались шаги, вновь тяжелые, и когда в дверном проеме показался оборотень, мое сердце разлетелось на куски. Глядя на его массивное телосложение и лицо, скрытое в полумраке, я на мгновение подумала, что ко мне приближается Слэйд Риверсон.

Но, присмотревшись, я заметила несколько едва уловимых отличий, которые указывали на мою ошибку. Волосы двойника Слэйда были острижены так коротко, что виднелся лишь легкий слой темных прядей, что ничуть не умаляло его красивых и до жути похожих черт лица. За исключением длинного рваного шрама, который тянулся от уха до уголка губ, придавая его божественной красоте зловещий оттенок.

В остальном этого оборотня было почти не отличить от Слэйда. Такой же высокий и, возможно, даже более мускулистый, он был одет во все черное, но на его бицепсах не было и намека на татуировки.

— Это твой новый истинный, — сказал отец Хантера, подзывая оборотня ближе. — Дракон, прими свою пару.

Дракон. Какого хрена? Неужели это и вправду близнец Слэйда?

Пока огромный, до чертиков страшный самец приближался ко мне, Блэйн схватил Челси, отчего та вздрогнула и проснулась. Ей потребовалась секунда, чтобы понять, что мы не одни, и из ее груди вырвался тихий крик, пока она судорожно дышала.

— Обращайся и кусай, — прорычал Блэйн, — пока магия не развеялась окончательно.

На мгновение взгляд Челси встретился с моим, и ее глаза наполнились сожалением, но, хотя я и качала головой, она уже начала менять облик. Моя челюсть последовала ее примеру — оставшихся нитей магии хватило на последнее контролирующее действие.

Когда мои клыки удлинились, я сосредоточила все внимание на злом двойнике Слэйда, снова отползая по дивану. Челюсть оборотня вытянулась, превращая его лицо в драконью морду, и меня остановила несокрушимая хватка на запястьях, такая сильная, что, казалось, впилась в мышцы и кости.

Он удерживал меня своим темным, звериным взглядом, в котором не было и намека на ту человечность, что была у Слэйда, когда он смотрел мне в душу. С низким рыком он укусил меня в плечо, прямо рядом с меткой Хантера.

Боль была мгновенной, она пронзила глубже, чем любая из двух других моих меток.

Челси двинулась, но я не видела, что она сделала, пока моя голова не дернулась вперед, и я не ответила на укус дракона, впившись зубами прямо в основание его шеи.

На вкус он был как медь с легким привкусом кленового сиропа — запахи, которые усилились, когда моя волчица впервые пробудилась. Пробудилась и навсегда скрепила наши узы.