Келлан так старался не засмеяться, что сжал губы и зажмурился, но сдержаться не смог. Должно быть, я выглядела как настоящий мешок с дерьмом, и когда он наконец дал волю смеху, он взвыл и согнулся пополам, увлекая меня за собой, будто я была не тяжелее этого самого мешка.

— Ох, Крошка. Ты чертовски очаровательна. Если ты еще можешь ходить, значит, Слэйд не слишком усердствовал. Он знает меру.

Указав на свои бесполезные ноги, я прорычала:

— Какая часть фразы «валяюсь в сугробе» кричит тебе о том, что я могу ходить?

Келлан внезапно отпустил меня, и я устояла на ногах; боль в них была уже не такой острой, как раньше.

— Ты сильнее, чем думаешь, милая пара, — сказал он, и его глаза заблестели, когда смех утих.

— В меня никогда никто не верил, — ответила я, качнув головой. — Казалось бы, я должна была научиться верить в себя, чтобы это компенсировать.

Келлан убрал выбившиеся пряди из моей косы.

— Ты веришь в себя. Если бы нет, у тебя никогда не хватило бы сил бороться с нашей связью и держаться подальше от городов. Ты не слабая, ты просто проявляешь свою силу иначе. Так, как я, лично, обожаю.

Ох, Келлан был моим разрушением и спасением в одном лице.

— Ты ведь знаешь, что я связалась с тобой меньше чем через месяц после нашей встречи, да? Я бы вряд ли назвала это борьбой с парной связью.

Когда выражение его лица стало непроницаемым, я поспешила добавить:

— Не то чтобы я о чем-то жалею или хотела бы что-то изменить, честное слово. Я просто хотела отметить… черт, не обращай внимания. Не знаю, почему я несу этот бред.

Глубокий рокот голоса Слэйда спас меня от дальнейшего словесного поноса. Он появился словно из ниоткуда с едой в руках.

— Ты спасла жизнь Келлана, несмотря на свои страхи и сомнения. Я бы сказал, это можно считать еще одной формой храбрости и силы. Все дело в точке зрения, Снежок, а твоя порой бывает искаженной.

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

— О, благодарю вас, о мудрейший. Может, укажете мне на какие-нибудь другие мои недостатки?

Не то чтобы я хотела, чтобы эти альфы целыми днями осыпали меня любовью и комплиментами… хотя, стоп, я была бы не против, но реальность диктовала, что это невозможно. Однако сегодня, после того как он надрал мне задницу, я не хотела слышать от Слэйда Риверсона ни единого негативного слова.

— Ну… — начал он.

Глаза Келлана расширились, и он сделал едва заметный жест, означавший «заткнись, твою мать». Слэйд немедленно подчинился.

Я фыркнула.

— Все в порядке, Страшный Оборотень, я прекрасно осведомлена о своих недостатках. Я также работаю над признанием своих сильных сторон, потому что отчасти согласна с тем, что сказал Келлан. Я через многое прошла и, кажется, заслужила немного этого счастья.

— Ты абсолютно его заслуживаешь, — с нажимом произнес Слэйд, и на краткий миг его суровая внешность смягчилась.

Он протянул мне тарелку с едой, которую держал, и у меня потекли слюнки при виде мясного ассорти, включавшего говядину, индейку, куриную грудку и нарезанную колбасу.

— О, я прощаю тебя, — воскликнула я, издавая странные, счастливые звуки. — Все прощено. Мы снова лучшие друзья, которые подшучивают друг над другом.

За нашей спиной Келлан кашлянул, словно отхаркивая комок шерсти, но я впилась взглядом в лицо Слэйда, решив не упустить ни малейшей реакции. Все утро он игнорировал мои попытки заставить его сорваться и накричать на меня за мою выходку, и даже сейчас он оставался невозмутимым.

— Лучшие друзья, — пробормотал он, будто это было иностранное слово, значения которого он не понимал. Покачав головой, он протянул мне и воду. — Удели все свое внимание Келлану. В оружии ему нет равных.

Когда он ушел, Келлан прижался ко мне со спины, и жар его альфы прогнал холод, оставшийся после отдыха в снегу.

— Он так и не упомянул твою шутку? — спросил он, говоря очень тихо на случай, если Слэйд услышит, хотя оборотень-дракон уже скрылся из виду.

— Ни единого, блядь, комментария или реакции, — прошептала я в ответ. — Ну, если не считать того, что он все утро надирал мне задницу, но у меня такое чувство, что он бы и так это сделал.

— О да, в этом он лучший, — подтвердил Келлан. — Только будь осторожна, Крошка. Слэйд обычно не спускает с рук нарушение своих границ. Я не боюсь, что он причинит тебе боль. Я бы не стал тебе помогать, если бы думал, что есть хоть малейший шанс на это, но это не значит, что он не найдет другой, более изобретательный способ отплатить той же монетой.

По моей спине пробежала дрожь, и на этот раз она не имела никакого отношения к холоду. Я также не могла сказать, был ли это страх — на страх это было не совсем похоже…

Набить рот едой показалось отличным способом отвлечься. Я выбрала кусок говядины и впилась зубами в нежное розовое мясо.

— О, как вкусно, — простонала я, закрыв глаза.

Когда я снова их открыла, Келлан смотрел на меня с голодом, который не имел ничего общего с едой. Я, конечно, любила поесть не меньше любого другого оборотня, но мои стоны, возможно, были преувеличены по другой причине. Мне нужна была крошечная доза этого вызывающего привыкание, изголодавшегося взгляда, который будоражил мою сущность омеги.

— Хочешь, поделюсь? — спросила я, притворяясь невинной и поднимая тарелку выше.

Синева в глазах Келлана почти достигла фиолетового оттенка.

— Сначала ешь ты. Всегда.

Точно.

Быстро расправившись с едой, я наелась, осилив лишь треть тарелки. Когда я передала остатки Келлану, он проглотил все за считанные секунды. Я отпила из бутылки с водой, пока он отставил тарелку и схватил свой черный кейс.

— Пойдем, нам нужно внутрь, — сказал он, идя рядом со мной, пока мы направлялись в здание. — У них тут есть тир и маты для спарринга, — добавил он. — Как твои ноги?

— Пришли в норму, — ответила я, слегка подпрыгнув, чтобы доказать это. — Клянусь, мое исцеление оборотня ускоряется. Пробежки со стаей укрепляют моего зверя.

В его улыбке промелькнула грусть.

— Ненавижу, что ты столько лет скрывала огромную часть себя. Годы, потраченные на сдерживание дикого сердца твоего зверя. Уже одно это заставляет меня хотеть разорвать на куски твою мать и ту чертову стаю, хотя есть и множество других причин их уничтожить.

А именно то, что они причинили боль моей паре.

— Я была готова до конца жизни притворяться, что их не существует, даже после того, что они сделали с мамой. Будем честны, она не была такой уж невинной. Но когда они причинили боль тебе… на этом мое терпение закончилось. Они заплатят за то, что сделали, чего бы это ни стоило.

Келлан быстро поцеловал меня в макушку.

— Эмми в режиме «свирепая защитница» — одна из моих любимых.

Желание оберегать его не было чем-то новым, но после того, как я едва его не потеряла, это чувство превратилось в своего рода призвание. Я бы не пережила такое снова.

Когда он открыл двери и включил свет в тире, тот выглядел точь-в-точь как те, что я видела по телевизору: кабинки с рядами и мишени в конце. Пахло металлом и серой, но не магической, а какой-то более сладковатой.

Келлан осторожно поставил свой кейс на большой стол, тянувшийся вдоль задней стены, и открыл его отпечатком пальца.

Когда он поднял крышку, я наклонилась, чтобы заглянуть внутрь.

— Ого, — выдохнула я, разглядывая арсенал оружия, идеально уложенный в отдельные ячейки. Я насчитала два пистолета и одно ружье побольше, выглядевшее куда смертоноснее. Еще там было три коротких, богато украшенных клинка и один длинный, напомнивший мне самурайский меч. — Просто чтобы ты знал, когда я подрасту, я хочу себе такой же крутой кейс с оружием.

Келлан провел пальцем по стволу одного из пистолетов и тихонько усмехнулся.

— Вот что я тебе скажу, Крошка. Когда сможешь попасть в центр мишени десять раз подряд, я подарю тебе такой.

О, как же я любила вызовы.

Следующие полчаса Келлан подробно рассказывал мне обо всех видах оружия, поочередно показывая, как он разбирает, чистит, обслуживает и собирает их обратно. Затем настала очередь клинков, и он объяснил, как поддерживает их лезвия в идеальном состоянии.