Черт. Я бежала меньше двадцати минут.

Если мне когда-нибудь придется бежать из городов, нужно будет придумать план, как оставаться незамеченной. Эти альфы теперь нацелились на меня, нацелились и не желали отпускать.

Лес наполнился рыком; он был еще ближе, чем я думала. Где-то рядом, просто играл со своей добычей. Придурок.

Не желая сдаваться, я снова сменила курс, направляясь к ряду огромных деревьев, которые я пробегала ранее. У подножия одного из них лежал полый ствол давно упавшего дерева. Я должна была быть достаточно маленькой, чтобы спрятаться в нем, а зверь Хантера, я надеялась, окажется слишком большим, чтобы последовать за мной. Даже если он найдет меня до рассвета, то не сможет поймать, а это должно было удовлетворить правилам.

Когда я почувствовала его дыхание на своей шее, я прибавила ходу. В поле зрения показался ствол, и от нового прилива адреналина мои лапы замелькали так быстро, что я рисковала споткнуться о них же. В тот самый миг, когда моя голова достигла отверстия в бревне, Хантер выпрыгнул из кустов и сбил меня с ног. Мы покатились по снегу и подлеску, и все это время этот гад ухмылялся своей волчьей ухмылкой. Да, он просто играл со мной. У меня не было ни единого шанса.

Когда мы остановились, я лежала на боку, придавленная весом Хантера. Сопротивляться было бесполезно, поэтому я рванулась вверх и сомкнула челюсти на его горле, которое он так неосмотрительно оставил беззащитным. Эти властные, высокомерные волки всегда недооценивают других оборотней, слишком привыкнув к тому, что их власть делает за них половину работы в бою.

Хантер замер, когда я ощутила вкус первой капли его крови — теплой и густой, с легким ароматом мокко. В моей груди зародилось рычание, и я не была уверена, было ли оно вызвано жаждой крови или жаждой самого Хантера, но в любом случае, моя волчица была довольна лежать под тушей своего истинного.

То, как он на нас охотился, почти заставило ее поджать хвост и дать ему именно то, чего он хотел.

Я взвизгнула, когда Хантер обернулся обратно, прижав меня к земле своим совершенно обнаженным телом.

— Ох, моя скрытная маленькая омега, — протянул он, проводя большими руками по моей испачканной в грязи шерсти. — Ты справилась гораздо лучше, чем я ожидал. Я впечатлен.

Моя волчица возгордилась от похвалы своего альфы, и я почувствовала то же самое, хотя и сохраняла толику досады из-за того, что меня так легко одолели. Когда я выдавила из себя рычание, прикосновения Хантера замедлились, стали нежнее, а на его лице отразилась смесь желания и нужды. Моя волчица выгнулась, и я решила, что пора возвращаться в человеческий облик.

Мой зверь не сопротивлялся, довольный тем, что произошло этим вечером, и оставил меня разбираться с человеческой стороной нашего единения. Она давно признала эту стаю своей, и теперь настала моя очередь внести свою лепту.

Глаза Хантера потемнели, когда он изучал мое лицо, словно запечатлевая в памяти каждую деталь.

— Ты никогда не была так прекрасна, — прохрипел он, раздувая ноздри. Он наклонился и провел носом по моей шее. — Даже покрытая грязью, ты не скроешь от меня свой запах. Я бы смог найти его, пройдя через мультивселенные.

Из меня вырвался смешок, хотя щеки и покраснели, а низ живота запульсировал.

— Зануда, — поддразнила я. — Вечно мыслишь мультивселенными.

Он сильнее прижался щекой к моей, царапая засохшую грязь, грубую для моей чувствительной кожи. Я ахнула, когда он лизнул меня, без сомнения, пробуя на вкус половину леса, но Хантеру, казалось, было все равно. Я заерзала под ним, чувствуя пульсацию внизу живота, но он крепко держал меня, пока целовал и вылизывал дорожку от шеи к груди, пока его язык не обвел мой левый сосок.

— Хантер, — простонала я, заводясь все сильнее. Вихри желания нарастали в моем теле.

Была реальная вероятность, что я взорвусь, если он не заявит на меня права в эту же секунду.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, Эмми? — прошептал он мне в грудь. — Ты знаешь правила, детка. Скажи словами, чего ты хочешь.

На последних словах его голос понизился, и когда он прижался ко мне своим твердым обнаженным телом, я едва не обезумела от желания.

— Я хочу, чтобы ты сделал меня своей, Хантер. Пожалуйста. Сделай своей. Укуси меня. Трахни меня. Я хочу всего.

В его груди раздалось глубокое, удовлетворенное урчание, и я почувствовала его удовольствие, хотя между нами еще не было физической связи.

— Ах, моя милая омега. Я долго ждал, чтобы услышать от тебя эти слова. Еще до того, как я увидел лицо своей пары, я знал твою душу. И она моя.

Он грубо поцеловал меня, и я вскрикнула, гадая, не взорвется ли моя промокшая нижняя часть тела, как чертова бомба, и не убьет ли нас обоих. Как бы драматично это ни звучало, давление ощущалось как разрушение в чистом виде. Мне хотелось кричать и тереться о его твердое бедро, чтобы хоть как-то облегчить напряжение.

— Хантер, пожалуйста, — взмолилась я, прижимаясь к нему, — я не могу больше ждать. Мы должны скрепить узы.

Борьба с судьбой была самым трудным путем, который я когда-либо выбирала в своей жизни, и после того, что случилось с Келланом, я надеялась, что смогу свернуть на другую дорогу. Келлан не сошел с ума и не начал забирать мою силу. На самом деле, ни один из альф даже не пытался докопаться до того, что я сделала в тот день, приняв, что, чем бы это ни было, оно спасло Келлана. Словно сила для них не имела значения, и здесь я должна была довериться своему чутью, которое велело мне принять второго альфу. Сейчас.

Когда он грациозно вскочил на ноги, Хантер потянул меня за собой, и я застонала, когда мы снова врезались в огромное дерево, под сенью которого лежал поваленный ствол. Его руки смягчили мое падение, и я жаждала каждой секунды этого момента. Даже боли.

— Как ты узнала, что именно в этой древней роще секвой я хотел скрепить наши узы? — прохрипел он, целуя мои губы между каждым словом.

Я, конечно, понятия не имела, но сегодня всем управляла судьба, так что для меня это имело смысл.

— Я знаю тебя, Хантер Ривз, — сказала я ему, всем своим существом веря, что это правда. — Я знаю твою душу и твое сердце, и я, черт возьми, хочу их оба.

С низким рыком наши губы столкнулись в грубом, отчаянном поцелуе. Рычание вырвалось из наших глоток, и я поняла, что это не будет нежное, милое единение, как с Келланом. Это было нечто животное, подпитываемое первобытным инстинктом хищника и добычи.

Мое тело пылало, влажный жар моего желания стекал по бедрам, пока мы с Хантером сражались… за что-то. За контроль, удовольствие, облегчение, нужду. Когда его сильные руки схватили мои бедра, разводя их в стороны, он бездумно толкнулся вверх.

Несмотря на охватившие меня бред, возбуждение и жажду, с альфой такого размера, как Хантер, боль была неизбежна. Первое его прикосновение к моим внутренним стенкам отозвалось восхитительным жжением, и я запрокинула голову, вскрикивая на пути к оргазму. Он не вошел и на треть, но одного лишь декадентского ощущения его тела, входящего в мое, хватило, чтобы я потеряла голову.

Его радужки к этому моменту стали золотыми, пронизанными грозовой тьмой, и, толкнувшись снова, он опустил голову к моему горлу. Мое тело раскрывалось ему, сантиметр за сантиметром, а удовольствие и боль смешивались в ураган — подходящее ощущение для этого альфы.

Кора дерева впивалась мне в спину, грязь на моей коже трескалась и осыпалась вокруг нас. Я никогда не чувствовала себя более дикой или свободной, чем в тот миг, когда Хантер полностью вошел в меня. Когда наши тела соединились так тесно, как это только возможно для оборотней, моя пара запрокинула голову и взвыла в небо, вытаскивая на поверхность призрачный облик моей волчицы, где она резвилась со зверем Хантера. Они давно уже создали связь, но после этого ритуала их души обретут и осязаемое единение.

Я склонила голову набок, подставляя ему плечо без метки.