Смех Хантера был низким и довольным.

— О, я думаю, тебе нравятся мои чрезмерно накачанные мышцы, Эммелин. Ты уж точно не жаловалась, когда я использовал эти самые мышцы, чтобы приподнять тебя в душе и вылизать твою киску.

Щеки вспыхнули, и я кашлянула, чтобы скрыть потрясение. Одно лишь упоминание Хантера и душа заставило меня сжать бедра. Я заметила, как раздулись ноздри Финли, а медовая глубина его глаз потемнела. Мой истинный по запаху не упустил вспышку моего возбуждения, продолжая наблюдать за мной с оттенком мрачности и любопытства во взгляде.

Келлан прервал эту странную прелюдию, ухмыльнувшись, как только увидел меня, устроившуюся на коленях у Хантера. Он поставил поднос с напитками на стол и направился прямо ко мне.

Наклонившись, он уткнулся носом в мою шею.

— Ты пахнешь просто божественно, моя прелесть. Мне нужно съесть тебя прямо сейчас, иначе я умру.

Хантер фыркнул и, убрав руку с моей талии, оттолкнул Келлана.

— Оставь драматизм, щенок, — приказал он. — Это только начало. Дай нашей омеге расслабиться, прежде чем мы ее сожрем.

Келлан надул губы, но подчинился и сел рядом с Хантером, взяв меня за руку. К моему удивлению, именно Финли наклонился вперед и подал нам напитки, чтобы нам не пришлось прерывать наши уютные объятия.

На секунду, передавая мне вино, он взглянул на пустое место по другую сторону от Хантера, словно раздумывая, не сесть ли там. Разумеется, он этого не сделал, и я покачала головой от этой нелепой мысли.

— Спасибо, — пробормотала я, не сумев скрыть растерянности. Чтобы замаскировать ее, я сделала большой глоток сладкого фруктового вина. Финли кивнул, подняв свое пиво, словно произнося тост, и больше за весь вечер на меня не смотрел.

Через час Келлан стащил меня с коленей Хантера танцевать, а когда несколько часов спустя появился Слэйд, мы все еще пили и веселились. Дракон в своей черной форме силовика за пару минут осушил два стакана виски.

Он был пугающе красив, и мой подвыпивший мозг едва не заставил меня залезть к нему на колени, пока он сидел, расслабленно вытянув перед собой длинные ноги с мощными бедрами. К черту волков.

Вот почему мне нельзя было напиваться.

Слэйд внимательно наблюдал за мной, но не приглашал прикоснуться. Он никогда не тянулся ко мне, но, черт возьми, от его тяжелого взгляда казалось, будто он окутывает мою кожу и проникает в самую суть. И все же не было никаких сомнений, что, если я вторгнусь в его личное пространство и залезу на колени, меня либо швырнут на пол, либо чешуйчатый зверь разнесет весь клуб.

— Эмммииии! — прокричала Кора, покачиваясь и налетая на меня на танцполе. Она танцевала не меньше меня и выглядела такой растрепанной, какой я ее еще не видела: кудри во все стороны, платье сползло с одного плеча. — У нас есть время на последний танец!

Я без колебаний взяла ее протянутую руку, хотя ноги гудели, а голова кружилась от выпитого. Как бы я ни устала, ничто в мире не могло помешать мне разделить этот последний танец с подругой.

Она вытолкнула меня обратно в центр танцпола, но никто к нам не прикасался — все уже понимали, что это навлечет на них гнев наших альф. Благодаря этому наш вечер прошел на удивление гладко.

Пока мы танцевали, я поражалась, как сильно мне понравилось проводить этот вечер с Корой. Это было опьяняюще — иметь настоящего друга. Такого, с кем можно делиться своей жизнью и не бояться осуждения. Она, может, и не до конца понимала, почему я скрываю правду от своей стаи, но это была моя вина, и я надеялась, что однажды смогу рассказать ей все.

— Может, ты тоже моя родственная душа, — сказала я, обвивая ее плечи руками. — Платонические родственные души сильно недооценены.

— Еще как, — согласилась Кора, откинув голову и закружившись вокруг меня. — Лучшие подруги навсегда. Нам будет по двести лет, а я все еще буду красить тебя и говорить, какая ты красавица.

Я запрокинула голову и рассмеялась, достаточно пьяная, чтобы забыть тревоги и просто чувствовать радость.

— Это ты красавица. Не понимаю, как Уоррик вообще отпускает тебя из дома.

Кора согнулась от смеха, пока по щекам не потекли слезы, оставляя полоски туши.

— Знаешь, иногда он и не отпускает, — призналась она, и я нисколько не удивилась.

— Приятно видеть тебя такой, — заметила я, забавляясь ее редкой непринужденностью. — Ты кажешься такой… свободной.

Кора закружилась, раскинув руки.

— Думаю, в этом и есть настоящая красота связи с парой.

Она замедлилась и подняла взгляд, ища Уоррика, стоявшего у перил на уровне VIP вместе с Хантером, Келланом и Слэйдом. Все четверо наблюдали за нами, как делали всегда, когда мы танцевали без них.

Мы обе знали, что, если что, они окажутся рядом за секунды — в этом и был смысл того, что говорила Кора.

Ее лицо смягчилось, когда она посмотрела на своего истинного.

— Это привилегия — иметь рядом пару и знать, что это безусловная поддержка. Когда я с Уором, я даже не оглядываюсь. Могу идти по улице, уткнувшись в телефон, с наушниками в ушах, витая в облаках — и знать, что я в безопасности. Уор дает мне возможность искать силу в вещах, не связанных с выживанием. Я делаю то же для него — даю ему мягкое место, куда можно вернуться.

— Но разве это не страшно? — спросила я, чувствуя, как слова царапают пересохшее горло.

Мой взгляд скользнул по альфам, и когда я коснулась укуса на плече, Келлан повторил движение, его выражение стало мягким.

— Меня пугает мысль, что я могу связать свое счастье с другим человеком. — Или с четырьмя. — Они ведь могут предать в любой момент и разорвать меня на части.

Кора крепко сжала мою руку.

— В этом и есть особенность. Они могут разорвать тебя. Легко. Но выбирают не делать этого. Каждый день они выбирают ставить тебя на первое место, и через несколько лет ты понимаешь, что это не игра. Это настоящий альфа, и он сожжет мир ради тебя.

Я хочу этого. Мысль вспыхнула внезапно и яростно.

Сердце сжалось от одной только мысли потерять свою стаю.

— Не уверена, что когда-нибудь смогу отпустить настолько, чтобы по-настоящему довериться, — призналась я, сама не зная, правда ли это еще.

— Понимаю. С твоим прошлым это естественно. Мой единственный совет — позволь себе поверить в судьбу и в своих истинных. Остальное уладится само.

В ее устах это звучало просто, но она не знала всего. Когда я расскажу альфам и Коре всю правду о своем прошлом, их советы, возможно, изменятся.

Когда музыка стихла, по краям зала зажегся мягкий свет, напоминая всем, что пора расходиться по домам — пьяным, но счастливым.

Уоррик, Келлан, Хантер и Слэйд подошли, заслоняя нас от выходящих оборотней.

— Повеселилась, милая? — спросил Келлан, убирая прядь волос с моего вспотевшего лица. Кудри давно распались, и я, наверное, выглядела ужасно, но по его взгляду этого не скажешь.

— Очень, — пропела я, уже чувствуя, как трезвею. — Хотя я буду рада снять эти каблуки. Ноги просто отваливаются…

Я запнулась, когда Хантер, уже второй раз за вечер, опустился передо мной на одно колено. Он жестом предложил поднять ногу.

— Давай, детка, — пробормотал он. — Позволь помочь.

Альфа не становится на колени.

Но он стал.

И отрицать это было невозможно. Я едва не рухнула перед ним сама, готовая умолять взять меня. К черту ожидание дня рождения — я не могла ждать ни секунды. Моя волчица выла в груди, царапая изнутри.

Ноздри Хантера дрогнули, когда он посмотрел на меня, и тьма в его глазах затянула, как омут.

Медленно, словно в тумане, я подняла правую ногу, и Хантер расстегнул молнию на моем сапоге, а затем снял его. Он провел большим пальцем по своду моей стопы в носке, и я прикрыла глаза от того, как это было приятно.

Когда он отпустил меня, я опустила ногу на пол, который, без сомнения, был чертовски грязным, но кого это волновало. Когда он снял мой левый сапог, мои ноги взвыли от счастливого облегчения. Хантер закинул сапоги себе на плечо, и они с грохотом упали на пустой пол его клуба. Дерьмо. Мне нужно будет придумать, как вернуть их Коре — не то чтобы она выглядела хоть сколько-нибудь обеспокоенной, слишком занятая тем, что пялилась на Хантера.