— Нас ждут, — сказал Хантер низким, хриплым голосом. — Пойдем.

Голова у меня пошла кругом от осознания того, что сделал Хантер. Мы молча вышли из моей комнаты и направились в холл. Высокомерные альфы ни перед кем не преклоняли колен — это было неотъемлемой частью их натуры. Они никому не подчинялись, будучи главами стаи.

Но он преклонил колени передо мной. В его действиях нельзя было ошибиться.

Я просто не знала, что и думать.

Внизу мы увидели, как все парни и Кора садятся в вереницу черных Escalade, которые должны были отвезти нас в клуб. У каждой машины был водитель в черном костюме, державший дверь открытой. Большинство хоккеистов, за исключением наших друзей и основной группы, заполнили первые несколько автомобилей.

— До чего же ты восхитительно пахнешь, — произнес Келлан, подбегая ко мне. Он развернул меня и впился в мои губы долгим поцелуем. — И выглядишь как чертова богиня. Даже лучше. Ты бы любую богиню затмила.

— Тише, не оскорбляй богов, — сказала я со сдавленным смешком, бросив быстрый взгляд на небо, словно Форсана или Гекатана, богини оборотней и лунного цикла, вот-вот поразят его на месте. Я не то чтобы поклонялась древним богам, но ценила традиции и старалась не навлекать на себя немилость божеств. — Но спасибо. Кора проделала потрясающую работу.

В груди Хантера заклокотало, и в его смехе прозвучала нотка насмешки.

— Дело не в Коре и не в макияже.

Когда он поднял руку и провел большим пальцем по моим щекам, я почувствовала на его коже свой собственный запах, и, черт возьми, это заводило. Ноздри Келлана раздулись, и он тоже усмехнулся.

— Очень приятный аромат.

Хантер проигнорировал его и продолжил стирать пудру с моего носа и щек, хотя я и просила Кору наносить ее легким слоем.

— Так-то лучше.

— Мои веснушки. — Смех Келлана перешел во вздох. — Клянусь, когда я не целую каждую из этих восхитительных точек на твоем теле, я о них мечтаю.

От моего внимания не укрылось, что Келлану нравилось целовать мои веснушки. К этому моменту он уже изучил все мое тело. Не то чтобы я жаловалась.

— Давайте, голубки, — крикнула Кора, наполовину высунувшись из последней машины. — Будете одержимы ее шикарной задницей, когда вернетесь домой.

— О, это непременно, — ответил Келлан, скользя рукой по моему телу и опустив ее на ягодицы. — Буду одержим ею каждый день до скончания веков.

Я оставалась раскрасневшейся и запыхавшейся, даже когда мы уселись в среднем ряду, с двумя массивными альфами по обе стороны от меня. Кора, Уоррик и Финли тоже были в этой машине: связанная пара втиснулась на заднее сиденье, а медведь-оборотень занял пассажирское место.

Мой взгляд встретился с Финли, когда он обернулся, и на этот раз он не посмотрел на меня хмуро. Он и не улыбался, но выражение его лица оставалось нейтральным, и я ухватилась за слабую надежду, что сегодня вечером мы сможем притвориться, будто в стае все в порядке.

То подмигивание. Я до сих пор не знала, что о нем думать, поэтому запрятала это воспоминание поглубже и заперла на замок. Пока что.

Дорога до «Луксурии» заняла двадцать минут, и все это время разговор крутился вокруг хоккея и того, какими провальными были некоторые игровые моменты. Когда они перешли к первой запланированной зимней стайной пробежке во вторник, Кора наклонилась вперед и сказала:

— Ты обязана там быть, Эмми. Сотни из нас выйдут на разведку по первому снегу. Это моя любимая пробежка в году.

— Я буду, — заверила я ее, уже предвкушая это событие. Моя волчица отчаянно жаждала пробежаться с другими городскими стаями, и это казалось идеальной возможностью. А если добавить снег, в котором можно порезвиться, то я уже подпрыгивала от нетерпения, как щенок.

— Подожди, нам все еще нужно завтра встречаться с советом? — спросила я, поворачиваясь к Хантеру, чтобы прочитать выражение его лица.

У него была раздражающая привычка вываливать на меня все в последнюю минуту, не давая времени морально подготовиться. Полагаю, таким образом он пытался взять на себя основную часть беспокойства и подготовки, но я не могла вечно играть роль беспомощной омеги, позволяющей своим альфам решать все жизненные проблемы. Иногда мне нужно было самой разбираться со своими делами, особенно когда это касалось чертовой стаи Роджерс.

Уоррик издал тихий, теплый смешок, словно уже знал ответ, но я не сводила глаз с Хантера.

— Встреча назначена, но я не уверен, что стоит на нее являться, — сказал он, пожав плечами так, что я качнулась в сторону Келлана. — Я собирался подождать и обсудить это с тобой утром.

— На самом деле он сказал, — начал Уоррик, и в его голосе все еще слышались веселые нотки, и я почувствовала, что мы вот-вот узнаем причину его смеха, — чтобы они засунули свои приказы себе в задницу и не беспокоили его чертову стаю, пока не придумают удовлетворительное наказание для стаи Роджерс.

— Что равносильно смерти, — проворчал Келлан, обнимая меня за плечи с того самого момента, как секунду назад помог мне удержаться на ногах. — На меньшее я не согласен.

Хантер кивнул, словно вопрос был решен.

— В любом случае, давайте не будем обсуждать это дерьмо сегодня. Сегодняшний вечер — для того, чтобы выпустить своего зверя на волю и повеселиться. Никто не испортит Эмми этот праздник.

Хантер проявлял свою заботу иначе, чем Келлан, но оба заставляли меня чувствовать… все. Откровенно говоря, это пугало. Как оборотни вообще разгуливают повсюду со всеми этими эмоциями, хлещущими из них, словно из протекающего крана? Это не могло быть естественным.

Машина остановилась, и я выглянула через затемненное окно, узнав знакомый вход в «Луксурию» с ее красной ковровой дорожкой и позолоченной архитектурой в стиле собора. В очереди на вход стояли десятки оборотней, и меня не удивила популярность этого места. Внутри было не менее ошеломляюще: золотые люстры, красный бархат, ковровые дорожки на полу и напитки, которые наливали более чем щедро.

Разумеется, нас никто не заставил ждать, пока мы шли по красной дорожке, и от моего внимания не ускользнуло, как оборотни в очереди пялились на альф, фотографируя их на телефоны, будто столкнулись со знаменитостями.

Когда Келлан и Хантер подошли ко мне с обеих сторон и взяли меня за руки, из толпы послышались выкрики моего имени. Я не повернулась к ним; Хантер велел мне не вступать с ними в контакт, и я решила последовать его приказу. Хотелось бы сказать «на этот раз», но пока он не требовал ничего, с чем я не была бы рада согласиться. Я никогда не чувствовала потребности бунтовать просто ради бунта — сама мысль об этом была утомительна.

— Стойте, — окликнула нас Кора, остановив у входа, освещенного канделябрами. За нашими спинами пульсировал тяжелый бит музыки. — Давайте сфотографируемся.

Она достала телефон, и Хантер с Келланом прижались ко мне еще теснее с обеих сторон, так что от их запаха и энергии, окутавших меня со всех сторон, мне стало жарко и нечем дышать. Кора вздохнула и принялась щелкать затвором.

— Ты тоже, Финли, — скомандовала она после еще нескольких снимков, и я едва сдержалась, чтобы не посмотреть на нее с укором. Никому не шло на пользу это постоянное навязывание близости, особенно если, дразня медведя, можно было выпустить наружу ворчуна. Спокойный Финли был моим любимым Финли.

К моему удивлению, он лишь коротко улыбнулся и встал по другую сторону от Келлана.

— Идеально, — восторженно произнесла Кора, сделав еще с десяток снимков. — Вы четверо слишком привлекательны для одной стаи. Это просто преступление, честное слово.

Уоррик усмехнулся и обнял ее за плечи.

— Любовь моя, кто бы говорил. Твоя красота несравненна.

Она фыркнула, но я видела, что ей приятно — ее милое личико засияло.

— Спасибо, моя пара. Позже ты будешь за это вознагражден.

Его взгляд потемнел, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, и она ответила на поцелуй, прежде чем отстраниться.