Я дернулась вперед, вскинув руки.

— Обещаю! Обещаю, мамочка! — закричала я. — Я больше никогда не выйду из комнаты без разрешения. Не буду таскать еду из запасов стаи. Простите. Я просто была очень голодна.

Она с отвращением посмотрела на меня сверху вниз, а затем ее нога в ботинке метнулась вперед и отшвырнула меня назад.

— Ты, мерзкая маленькая дрянь. Говоришь, что тебе жаль, а потом делаешь то же самое.

«Потому что я умираю с голоду», — снова захотелось мне закричать, но я подавила свой гнев. Я всегда подавляла свой гнев.

Хьюи снова ушел, по-видимому, потеряв интерес, а вперед выступили Блэйн и мама.

— Держи ее, — прорычал Блэйн, и я успела заметить лишь блеск лезвия, полоснувшего в мою сторону. — Серебро позаботится о том, чтобы маленькая принцесса запомнила это на всю оставшуюся жизнь. Ее волчица не успеет ее спасти.

— Эммелин! Сосредоточься на мне, Омега. Сосредоточься!

Рев вырвал меня из воспоминаний, и я начала судорожно, раз за разом, вдыхать воздух. Мой разум застрял в прошлом, пока я изо всех сил пыталась вернуться в настоящее. Паническая атака обрушилась на меня с силой цунами, и я даже не заметила, что Блэйн Роджерс, который всего несколько минут назад стоял передо мной, исчез из моей камеры.

После нападения в Голден-Кло я очнулась здесь, в помещении, похожем на подвал, превращенный в тюрьму. Две камеры располагались по обе стороны комнаты, а между ними был широкий проход, ведущий к лестнице. Прикованная, я мало что могла разглядеть.

Но кое-что я все же видела — камеру напротив.

Яростные, неземные зеленые глаза были прикованы к моему лицу, а комнату наполняло низкое рычание. Божественной красоты Слэйда оказалось достаточно, чтобы на мгновение пробиться сквозь мою панику, и я перестала царапать себе лицо в попытке вырвать эти воспоминания.

Но я не могла замедлить дыхание.

Не могла остановить приступ страха.

— Послушай меня, Эммелин, — приказал дракон-оборотень, чье огромное тело было сковано множеством цепей и ведьмовских кандалов. — Мы выберемся отсюда. Я не позволю ему причинить тебе боль.

Слэйд был одним из четырех альф, которые по запаху являлись моими истинными, избранными богиней парами. Парами, которых, благодаря Блэйну и тем ублюдкам, что уничтожили мою мать, я отвергала с самого первого дня знакомства.

Я отвергала их, чтобы не закончить, как мама, которая отдала всю свою силу своим альфам. Не то чтобы кто-то из моих партнеров по запаху хоть отдаленно напоминал стаю Роджерс.

По крайней мере, пока.

Омега, вступая в связь со стаей альф, может поделиться с ними своей силой, и, насколько я понимала, этот процесс меняет и развращает получивших ее альф. Именно по этой причине я большую часть жизни бежала из городов оборотней, чтобы никогда не оказаться в стае.

И все это — до встречи с одним альфой, который все изменил.

Он притащил меня в Голден-Кло, где меня по запаху узнал один из моих истинных пар, и, несмотря на мое немедленное неприятие, я каким-то образом стала жить с ними. Жить с ними и даже симпатизировать большинству из них. Я даже на мгновение задумалась о том, чтобы позволить себе принадлежать своей стае, как раз в тот момент, когда Блэйн сбил меня и Слэйда с мотоциклов и притащил сюда, в свое тайное логово. Это стало своевременным и болезненным напоминанием о том, против чего я боролась все это время.

Когда я очнулась в этой подвальной камере, появился Блэйн, и я поняла, что кричу в кошмаре наяву. Я вернулась в тот день, когда он полоснул клинком по моей спине, оставив толстый, узловатый шрам как вечное напоминание.

Шрамы. Боль. Страх.

Тихие, жалобные всхлипы вырвались у меня, когда я, помогая себе руками, поползла ближе к стене. Моя спина была повреждена во время нападения, и ноги все еще не слушались. Рычание Слэйда становилось все громче, но оно звучало приглушенно — паника снова затягивала меня на дно.

Лезвие вонзилось в мой позвоночник, запах металла окутал меня, пока я кричала и захлебывалась слюной. Я никогда не испытывала такой сильной боли, даже после всех побоев мамочки.

Рев становился все громче, а я молилась о забвении. Я бы предпочла еще один удар ножом, чем снова пережить, как подавленная травма взрывается в моем сознании.

Она поглотила меня, бросив в черную дыру отчаяния.

Жар и рев сотрясли комнату, пол и стены задрожали; сверху на меня посыпались мелкие камешки и обломки штукатурки.

Я ахнула, когда сильные руки обхватили мои плечи, и начала вырываться, пока меня не окутал запах поджаренного зефира, смешиваясь с моими нотами шоколада и меда. Моя волчица завыла и заскреблась о магические путы, удерживающие нас, желая придвинуться ближе к своей паре, борясь с оковами.

Цепи звякнули, когда Слэйд притянул меня ближе, и, словно он тоже каким-то образом использовал магию, его прикосновение усмирило мою истерику до сдавленных рыданий.

— Успокойся, — пробормотал он своим низким, с легким акцентом, рокочущим голосом. — Успокойся, Эммелин. Ты не одна. Я не позволю им причинить тебе вред.

Не одна.

Эта мысль эхом отдавалась в моем сознании, громче, чем призраки прошлого.

Энергия Слэйда была подобна жидкой лаве, обжигающей мою кожу, но это меня не беспокоило. Жар помог унять дрожь, сотрясавшую мое тело, и, пока он держал меня, я обнаружила, что делаю именно то, что он приказал: успокаиваюсь.

У меня было очень мало опыта с объятиями, но я начинала понимать, что когда меня обнимали мои альфы, это были одни из лучших моментов в моей жизни. Окруженная теплом и энергией, умиротворенная и довольная. Особенно со Слэйдом, который большую часть времени был холоден и отстранен.

Даже когда последние отголоски дрожи утихли, он не отпускал меня. Его массивное тело защитно укрывало меня от всего, что могло проникнуть сквозь сломанные теперь прутья моей камеры.

Когда мои напряженные мышцы наконец расслабились, я полностью обмякла в его руках, измученная и сломленная. Несколько тихих всхлипов сорвались с моих губ, пока я цеплялась за свой якорь в буре. И только когда он протянул руку за моей спиной и одним движением вырвал мои цепи из стены — будто они не были вмурованы в метр бетона — я вспомнила одну чрезвычайно важную деталь о драконе-оборотне.

Он ненавидел прикосновения. Ох черт.

У Слэйда была сильная неприязнь к прикосновениям, и хотя я понятия не имела, что именно ее вызвало, я знала, что это была травма из его прошлого. Дракон, с его гениальным компьютерным мозгом, большую часть времени был холоден и официален, но не сегодня. Сегодня он спас меня, заплатив за это огромную личную цену.

Отстранившись, я моргнула, чтобы прогнать пелену с глаз и разглядеть его как следует. Его густые черные волосы были в беспорядке, а на горле алела полоса крови там, где в кожу впился магически усиленный ошейник. Могу лишь предположить, что это случилось, когда он срывал собственные цепи со стены в своей камере.

Оковы все еще были на его запястьях, талии и обеих лодыжках. Эти магические браслеты не давали ему обратиться в зверя, но он, очевидно, сохранил достаточно сил, чтобы вырвать цепи из стены.

Когда Слэйд поменял позу, все еще держа меня рядом, я заметила, что на нем все та же черная кожаная куртка, в которой он был, когда мы ехали на мотоциклах. Рубашка под ней была разорвана в клочья, обнажая его бронзовую кожу и позволяя увидеть фрагменты татуировок. Клянусь, я разглядела реалистичный, похожий на драгоценный камень зеленый глаз возле его правой грудной мышцы, но остальное разобрать не смогла. По крайней мере, видимых травм не было, хотя я видела, как он принял на себя основную силу взрыва и его сбросило с мотоцикла.

Я потеряла свою куртку во время нападения, и эта боль была почти такой же сильной, как и нахлынувшие воспоминания о прошлом. Куртка была подарком от Келлана.

Мой прекрасный Келлан. Он, должно быть, сходит с ума, не зная, в порядке мы или нет. Надеюсь, остальные члены нашей стаи не подвергнут себя опасности, пока будут нас выслеживать.