Никто из нас не доверял этой ведьме полностью. Ни в прошлом, ни сейчас, но она была нашим сильнейшим союзником в мире магии, и за эти годы мы обменялись множеством успешных услуг. Мне нужно было вести себя любезно. Ну, насколько это было в моих силах.

— Мы создали контрзаклятие, — сказала она, резко вскинув голову. — Но мне нужно было сначала осмотреть его, чтобы определить его силу, и после лихорадки, которая указывает на то, что первоначальное заклинание проникло глубже, я не думаю, что он достаточно силен. Контрзаклятие, скорее всего, убьет его.

Ни за что, блядь.

— Без контрзаклятия он умрет, — напомнил я ей, едва сдерживая своего волка. — Лучше рискнуть, чем просто позволить ему угаснуть. Он достаточно силен.

Я знал своего брата по стае лучше, чем большинство, и Келлан будет бороться до последнего, чтобы остаться с нами. Чтобы остаться с Эмми. У него буквально никогда не было больше причин жить.

Джулс не выглядела убежденной, ее лицо исказилось, когда она переводила взгляд с Келлана на меня.

— Судя по вашему настроению и вашим прошлым поступкам, я не сомневаюсь, что вы убьете меня, если мое заклинание убьет его. Не уверена, что готова так рисковать. — Она слегка прищурилась. — Если только, конечно, вы не хотите предложить несколько очень крупных услуг от каждого члена вашей стаи, чтобы подсластить задачу.

Мой волк снова завыл, когда она наконец признала истинную причину, по которой медлила с контрзаклятием: она хотела выжать из каждого из нас все до последней капли.

Слэйд набросился на нее так быстро, что она едва успела пискнуть, прежде чем его рука сомкнулась на ее горле. Дракон никогда не позволял другим прикасаться к себе — за исключением тех редких случаев, когда им удавалось пробить его защиту во время тренировок или боев. Но если он прикасался к тебе, то это никогда не сулило ничего хорошего.

И Джулс это прекрасно знала.

Ее лицо побледнело, когда она, застыв, смотрела на него снизу вверх, совершенно не в силах говорить. Она могла бы использовать магию, но против Слэйда ей потребовалось бы нечто большее, чем обычная защита. Если ты пытаешься сразиться с его драконом с помощью магии, у тебя должна быть сила, сравнимая с атомной бомбой.

— Никаких услуг. И если ты немедленно не дашь Келлану заклинание, ты умрешь. — Его голос и выражение лица были бесстрастными, если не считать едва заметных вспышек пламени в глазах. — По крайней мере, если ты дашь ему заклинание и он выживет, ты тоже выживешь.

Обычно я бы вмешался и разрядил обстановку, но пока мой волк бился в клетке моей кожи, у меня не было ни малейшего желания спасать ведьму. Она приоткрыла губы, но он сжимал ее слишком сильно, чтобы она могла вымолвить хоть слово. Ее лицо приобрело опасный синюшный оттенок, когда он наконец ослабил хватку, позволив ей захрипеть.

— Я-я п-произнесу з-заклинание.

С шумным выдохом, пахнущим огнем и пеплом, Слэйд разжал пальцы, и Джулс тяжело рухнула на пол.

— Вот и сделай это, блядь. Сегодня же.

Он вернулся на то место, где стоял мгновение назад, его руки были расслабленно опущены, и ничто не выдавало, что он только что чуть не задушил ее одной рукой. Джулс осталась лежать на полу, ее глаза были широко раскрыты и остекленели, пока она делала несколько рваных вдохов, каждый из которых сопровождался кашлем.

До нее наконец-то начало доходить, что мы уже не та стая, какой были в нашу последнюю встречу. Мы нашли свою последнюю пару, сердце нашего квинтета, и пока наши узы не завершены, наши звери будут дикими. Вероятно, и после этого тоже.

— У нас нет выбора, кроме как обеспечить выживание Келлана, — сказал я ей, не делая ни малейшего движения, чтобы помочь ей подняться с пола. Насколько я понимал, не было ни одной причины прикасаться к другой женщине, если это не Эмми. — Как нам укрепить его с помощью уз стаи?

Она снова кашлянула и потерла горло.

— Единственный верный способ — это завершенный квинтет.

В этот момент в комнату вошла Эмми, одетая в синий спортивный костюм. Ее влажные волосы казались темнее обычного и обрамляли ее лицо в форме сердечка. Ее кристально-голубые глаза были широко распахнуты, а на лице отражалось смятение, когда она уставилась на Джулс, лежащую на полу.

— Ты хочешь сказать, что он слабеет из-за отсутствия нашей связи? — выдавила она, переводя взгляд на меня в поисках правды.

Я протянул руку, и, словно молот Тора, она без колебаний направилась ко мне. Будто я, черт возьми, наконец-то стал достоин.

Когда я прижал ее к себе, то заметил, что ее аромат смешался с запахом кофе и карамели — этого сочетания оказалось достаточно, чтобы наконец успокоить моего зверя.

Наклонившись, я провел носом по мягкой, гладкой коже ее шеи, глубоко зарычав.

— Хорошая, блядь, девочка, — пробормотал я, довольный, что она подчинилась моей команде. Ни одна омега не обязана подчиняться, поэтому, когда она это делала, удовлетворение было еще сильнее. — Мне нужно, чтобы на тебе всегда был мой запах.

Она задрожала, прижавшись ко мне, и я уловил стон, который она пыталась подавить.

— И нет, это не твоя вина. Ни сейчас, ни когда-либо. Мы понятия не имеем, повлиял бы завершенный квинтет на его способность бороться с этим заклятием. Магия непредсказуема, а Джулс просто гадает.

Она обмякла в моих объятиях, и мой все еще твердый член дернулся в штанах, но я даже не потрудился его поправить. Я гордился тем, что мог показать всему миру, как сильно я жажду ее, мою идеальную пару.

— Джулс нашла контрзаклятие, — сказал я, сообщая ей последние новости. — Но учитывая, насколько глубоко первоначальное заклятие проникло в энергию Келлана и насколько мощно это контрзаклятие, есть опасения, что он может оказаться недостаточно силен, чтобы пережить этот процесс.

Я видел, что в этом Джулс не солгала.

Эмми сосредоточила все свое внимание на кровати, ее глаза были широко раскрыты и покраснели. Я чувствовал запах слез, которые она сдерживала; ее скорбь пропитала воздух горечью, что лишь усугубило мое и без того неуравновешенное эмоциональное состояние.

— Но без заклятия он умрет, — прошептала она. — Будучи полным квинтетом, мы были бы сильнее?

По какой-то дурацкой причине она повернулась к Финли, явно ища того, кто скажет ей всю правду. Не то чтобы я ей лгал, но я смягчал свои ответы, в то время как медведь этого делать не стал бы.

Поверх головы Эмми я испепелил Финли взглядом, молча напоминая ему, что если он причинит ей боль без необходимости, я буду избивать его до тех пор, пока он не начнет молить о смерти. Я не мог использовать доминирование, чтобы заставить его, не выдав Эмми своего превосходства, а я хотел, чтобы она поверила, что его ответ был искренним.

— Как уже сказал Хантер, мы не знаем, был бы он сильнее с полностью сформированными узами, — наконец пробормотал Финли. — Все это — догадки и надежды. Как и большая часть гребаной магии: если она не раздражающая и опасная, то она бесполезна. Золотой середины тут нет.

Эмми нахмурилась, ее веснушки сбились в кучку, когда она моргнула, а затем повернулась к Слэйду, после чего подняла на меня свой очаровательно растерянный взгляд. Я оставался спокоен, пока она скользила по мне взглядом, будто могла раскрыть все мои секреты по одному лишь виду.

Ощущать на себе ее полное внимание, глядя в ее поразительные голубые глаза, уступало лишь возможности пробовать ее на вкус и прикасаться к ней. Наша омега была так прекрасна, что, когда она полностью сосредотачивалась на мне, я, блядь, замирал, как щенок. Это причиняло боль. В самом лучшем смысле.

— Как нам ему помочь, Хантер? — прошептала она, и в ее взгляде читалась мольба о том, чтобы у меня были нужные ей ответы. Обычно у меня была масса вариантов, но сегодня — ни черта.

Мой волк снова взбесился, и я сжал Эмми так сильно, что ей, должно быть, стало больно. Не то чтобы она издала хоть звук или попыталась отстраниться. С усилием я ослабил хватку и сделал глубокий, успокаивающий вдох.