— Было бы круто.

— Футболку захватить?

— Да, возьми с логотипом Coconut Beach. Хочу почувствовать, что я реально вернулся домой.

— Я так рада, что ты здесь, — она нежно сжимает мою руку. — Мы слишком долго не виделись.

— Я знаю. — Мой голос дрожит. — И мне жаль, что так вышло.

— Мне тоже. И мне жаль, что твой брат и отец ведут себя как придурки. Они не заслуживают тебя.

— У него не выйдет меня задеть. Я сейчас на пороге сделки всей своей жизни. Это будет триумф.

— Я в тебя верю, Люк, — тихо отзывается она и отступает к двери.

Я стою посреди комнаты, и мой мозг мгновенно переключается в рабочий режим. Почта. Надо проверить почту. Я вроде как в отпуске, должен расслабляться на предсвадебных тусовках, но эта сделка решит все. И после очередной стычки с Рексом мне как никогда нужно доказать им всем: я лучший бизнесмен, чем Рекс когда-либо сможет стать.

— Эй, Люк? Ты меня вообще слышал?

Миа стоит в дверях и испытующе смотрит на меня.

— Извини, отвлекся на работу.

— Ясно. Я скоро вернусь. — В ее глазах мелькает что-то похожее на обиду. Она поджимает губы, всем своим видом демонстрируя раздражение, и выходит в коридор, плотно закрыв за собой дверь.

Я растерянно смотрю ей вслед. И чего она взбесилась?

Подхожу к окну и смотрю на бирюзовый океан и белоснежный песок. На пляже почти никого, человек пять, не больше.

Не верится, что я снова дома. Все до боли знакомое и в то же время — чужое. Эта поездка вывернула меня наизнанку, заставив усомниться во всем, чего я добился. И я уже не в первый раз задаюсь вопросом: а стоило ли вообще ввязываться в эту авантюру с «фальшивым романом»? Потому что до меня начинает доходить пугающая истина. Миа, девчонка, в которую я втюрился еще прыщавым подростком, превратилась в сногсшибательную женщину. И моя детская влюбленность никуда не исчезла — она мутировала во что-то огромное, темное и всепоглощающее. Я хочу ее до одури.

Хочу изучить каждый миллиметр ее тела. И ее души.

Но я знаю, что это невозможно.

Она — лучшее, что есть в моей жизни, и я не имею права ей рисковать. Уверен, именно поэтому она так испугалась ночью и отказалась говорить об этом утром. Ей понравилось, я чувствовал это, но в ушах до сих пор звучат ее слова, сказанные много лет назад, когда мы чуть не поцеловались по-настоящему:

«Если мы перейдем эту черту, все усложнится. А сложные отношения так легко разрушить. Я не хочу тебя потерять, Люки. Ты лучший друг в мире, и никакой поцелуй не стоит того, чтобы это разрушить».

Эти слова въелись в подкорку, и сейчас они причиняют такую же жгучую боль, как и тогда. Если жалкий поцелуй мог уничтожить нашу дружбу, то секс просто стер бы нас в порошок.

Я не стану давить, как бы ни сходил с ума мой член. С инстинктами я справлюсь. А вот как заставить замолчать сердце — понятия не имею. Миа ясно дала понять: мы друзья и только друзья. И я буду уважать эти границы, потому что потерять ее — выше моих сил.

Она — единственный человек в моей жизни, рядом с которым я чувствую себя значимым. Достаточно хорошим, достаточно умным, достаточно классным. И она любит меня просто так, а не за должность, счет в банке или статус. И это стоит гораздо больше, чем просто крутой секс.

Миа

Когда мы с Люком возвращаемся с завтрака, в холле отеля надрывается местная кавер-группа «Coconut Beach Boys». Мы останавливаемся у колонны, с улыбкой наблюдая, как бодрые старички в вырвиглазных гавайских рубашках самозабвенно лабают хиты.

Рядом топчется парочка детей — явно туристы — и с аппетитом уплетает куски сочного арбуза. Мы с Люком переглядываемся, когда один из пацанов роняет кусок прямо на пол, молниеносно подбирает его и невозмутимо запихивает в рот. Люк смеется, и я знаю, о чем он подумал. Когда ему было двенадцать, он так обожрался арбузом, что мне пришлось поставить ультиматум: либо он делится со мной, либо я не дам ему ни крошки своего печенья.

— Пойдем? — спрашивает Люк, когда музыканты доигрывают последние аккорды «Good Vibrations». Он бросает двадцатку в цилиндр для чаевых.

— Ага.

Мы подходим к лифтам. Мимо дефилирует стайка загорелых туристок в одинаковых футболках с принтом «Life's a Beach». Я наклоняюсь к Люку и шепчу:

— Джунипер сама нарисовала этот дизайн. Круто, да?

— Очень круто. — Он провожает их взглядом и оборачивается ко мне. — Она всегда была генератором идей.

— Это точно. И большинство открыток в нашем магазине — тоже ее рук дело.

— Здорово. Слушай, а утро-то выдалось отличным, скажи?

Его глаза цвета океана смотрят на меня с такой обезоруживающей искренностью, что я просто таю и киваю в ответ.

Я изо всех сил стараюсь игнорировать бешеное сердцебиение. Мое тело реагирует на его близость так остро, как никогда в жизни. Я вдруг замечаю в нем мелочи, на которые раньше не обращала внимания. Густые темные брови, которым не помешала бы легкая коррекция. Бездонную, гипнотическую глубину глаз. Идеальный контур губ. И его руки — сильные, с длинными пальцами. Меня бросает в дрожь от одной только мысли о том, как эти руки скользят по моей коже. От воспоминаний о том, что они вытворяли ночью, низ живота сводит сладкой судорогой. Я чувствовала себя так, словно парю в невесомости, сгорая от блаженства, и отчаянно нуждалась в том, чтобы он спустил меня на землю. Это совершенно новый, пугающий уровень нашей близости, и мой мозг, склонный к тотальному гиперконтролю, просто отказывается это переваривать.

— Уверена, что это значило. Мне нравилось чувствовать себя такой счастливой, но я хотела понять, к чему все это.

— Миа, спустись с небес на землю. О чем ты думаешь?

— О, да я думаю, что все прошло очень хорошо. Рекс смотрел на нас странно, но слава богу, что Энди была рядом и вела себя с ним так мило.

— Она определенно хотела завладеть всем его вниманием.

— Ну, это был официальный завтрак, с которого начались двухнедельные торжества.

Я не могу поверить, что его брат устраивает двухнедельные торжества по поводу своей свадьбы. Они же не королевская семья, и не… Люк стонет, и его лицо напрягается. Я до сих пор не могу поверить, что он никогда не говорил мне, что серьезно с кем-то встречается.

— Эй, все в порядке, — говорю я, касаясь его руки и наслаждаясь игрой мышц под моими пальцами. — Мы оба сможем немного поработать, если действительно понадобится, и будем участвовать в праздниках по мере возможности. К тому же мы живем в по-настоящему великолепном номере.

Надеюсь, ему не придется слишком много работать. Мы целую вечность не проводили время только вдвоем.

Я прикусила нижнюю губу. Почему? Почему я заговорила о номере в отеле? Не подумает ли он, что все, чего я хочу, — это проводить ночи с ним в постели, тренируясь и изучая друг друга? Почему я не подумала, прежде чем говорить?

— Как ты спала прошлой ночью? — спрашивает он, когда мы входим в лифт.

От его слов у меня замирает сердце, и я чувствую, как краснею, нажимая кнопку нашего этажа. Смотрю на него сквозь опущенные ресницы. Я очень надеюсь, что он не будет снова расспрашивать о том, что произошло. Я не хочу об этом говорить — не потому, что это не было потрясающе, и не потому, что я расстроена, а скорее потому, что не знаю, как все это осмыслить. Я не знаю, как относиться к тому, что мы сделали. И не потому, что это не было потрясающе, а скорее потому, что его прикосновения показались мне мучительно сексуальными и нежными. Я никогда не ожидала испытать страсть и вожделение к Люку. Он — Люк. Мой Люки. Мой лучший друг навеки. Он был первым парнем, который видел, как я плачу. Первым парнем, который держал меня за руку. Первым парнем, который сказал мне, что я красивая. Он был тем парнем, с которым я ночи напролет болтала по телефону, обсуждая других.

А теперь… теперь я делала с ним вещи, от которых у меня пылают щеки.

Я никогда раньше не смотрела на него так, хотя сейчас, глядя на его мускулистое, гибкое тело, могу думать лишь об одном: «Почему бы и нет? Как я раньше не замечала, какой он красавец?». Я знаю, что если бы увидела его в баре «Коктейли и хаос» во время вечеринки, то определенно попыталась бы с ним пофлиртовать.