Теперь я по-настоящему зла. Я не позволю себе раскисать. Рекс Хэвербрук никогда мне не принадлежал. Мы даже не были друзьями, но эта приписка — это уже какой-то новый уровень грубости. Теперь понятно, почему Люк так рвался мне дозвониться. Должно быть, он знал про записку.

Я делаю глубокий вдох и позволяю прохладному соленому воздуху остудить мой пыл. Может, я и одинока, может, у меня и нет ухажеров на примете, но я чертовски уверена в одном: я не пойду на этот свадебный марафон одна. Даже если ради этого мне придется сегодня же вечером пойти в «Коктейли и хаос» и подцепить какого-нибудь парня на эту роль.

Дело не в том, что мне нужен Рекс. Просто я больше не хочу быть той девушкой, которую никогда не выбирают.

— Ты в порядке, Ми-Ми?

— В порядке.

— По голосу не скажешь.

— Да все нормально.

— У тебя голос упал на октаву — так всегда бывает, когда ты бесишься, но пытаешься это скрыть. — Его тон смягчается. — Только не делай глупостей, Миа.

Его знакомый голос обволакивает и успокаивает. И мне совершенно не нравится, что он пробуждает во мне тепло, которое никак не вяжется с моей новой безумной идеей.

— Я ему устрою.

— Что это значит?

Голос Люка становится подозрительно серьезным. На несколько секунд в трубке повисает тишина.

— Ты же не собираешься притащить какого-нибудь идиота из бара, правда?

В его тоне есть нечто такое, от чего у меня сводит живот. Я с трудом выдавливаю смешок.

— Миа, тебе нечего ему доказывать.

— Я знаю.

— Миа.

— Что?

— Ты заслуживаешь большего, чем просто притащить кого-то из мести.

Он делает паузу, и я гадаю, что он скажет дальше. Сердце замирает в предвкушении. Если закрыть глаза, я почти вижу, как его пронзительно-голубые глаза смотрят прямо на меня.

— Миа.

— Ладно, я не буду искать левого мужика в баре.

— Ты заслуживаешь того, кто сам захочет быть с тобой. Того, кто выберет тебя первой. Того, кто понимает, насколько ты особенная.

— Было бы славно, если бы такой человек вообще существовал в природе.

Меня накрывает волна грусти, и я быстро моргаю, чтобы отогнать слезы. Я не буду плакать.

Тяжесть одиночества обрушивается на меня, как бетонная плита. Дело даже не в Рексе. Дело в том, что если даже парень, который, как я была уверена, останется холостяком до конца дней, женится, то, возможно, проблема во мне. Может, я вообще не создана для любви. Внутренний голос подсказывает, что я сгущаю краски, но эта дурацкая записка ударила по больному.

— Вообще-то, есть еще один вариант.

— Какой?

В трубке снова тишина. Я смотрю, как пеликан бродит по белому песку, выискивая крошки. Волны с грохотом разбиваются о скалы у маяка, вторя бешеному стуку моего сердца.

— Возьми меня в качестве своей пары.

В животе все переворачивается, и Рекс с его помолвкой тут совершенно ни при чем. Щеки вспыхивают, внутри разливается жар. Я убираю волосы с лица, чувствуя, как пересохло в горле.

Люк Хэвербрук — мой лучший друг с четырех лет. Когда нам было тринадцать, мы чуть не поцеловались, после чего торжественно поклялись друг другу никогда не переступать эту черту.

А теперь, внезапно, кажется, что это обещание и наша дружба могут оказаться под угрозой.

Если я соглашусь и все пойдет наперекосяк, я не просто опозорюсь перед всем городом — я рискую потерять лучшего друга. Эта мысль отрезвляет. Страх потерять Люка мгновенно затмевает любые переживания из-за Рекса. Но сама идея того, что он будет притворяться моим парнем у всех на виду, вызывает острую вспышку адреналина. Все просто рухнут от шока. И я совсем не против оказаться в центре такого внимания.

Люк

— Постой, что?

Знакомый голос Мии звучит в трубке ровно с той же степенью шока, что я сейчас испытываю сам.

Могу поспорить, она стоит там, приоткрыв свои розовые губы. Наверняка ее светлые волосы собраны в небрежный хвост, и она нервно накручивает прядь на палец.

— Что ты только что сказал?

— Возьми меня в качестве пары, — тихо повторяю я. — Хочешь быть моей девушкой?

Она молчит. Я громко смеюсь, чтобы она поняла: это шутка. Если ей нужна отговорка, чтобы не воспринимать мои слова всерьез, я с радостью ее предоставлю.

— Люк, что ты несешь?

— Я спросил: хочешь быть моей девушкой?

Я сбрасываю аудио и перезваниваю по FaceTime. Она отвечает моментально.

— Привет. — Я улыбаюсь, увидев, что оказался прав насчет хвостика.

— Привет.

Я вижу, как у нее раздуваются ноздри, а глаза сужаются. Миа совершенно не умеет скрывать эмоции, и я всегда знаю, о чем она думает. Так было с тех самых пор, как нам было по четыре года и мы играли в подготовительном классе. В те времена именно она защищала нас обоих от хулиганов.

До сих пор помню, как в первом классе здоровяк Кенни стащил с тарелки два последних печенья. Миа подошла к нему и потребовала отдать одно мне. Когда тот нагло съел первое прямо у нее на глазах, она расправила свои узенькие плечи, просверлила его взглядом и заявила: — Отдай печенье Люку, или я стяну с тебя штаны при всех.

А потом повернулась ко мне и выдала кривую беззубую улыбку. Через пару секунд сломленный Кенни отдал ей печенье, и она с триумфом вручила его мне.

— Тебе не стоило этого делать, Миа, — пробормотал я тогда, хотя угощение забрал с удовольствием.

— Лучшие друзья всегда друг друга защищают. — Она широко улыбнулась, взяла меня за руку, и мы пошли читать книжки.

Именно в тот момент я окончательно понял: эта властная, нелепая и чересчур прямолинейная девчонка станет моим лучшим другом до конца жизни. И вот мы здесь, двадцать лет спустя, и она по-прежнему мой номер один во всем, хотя я не видел ее лично уже много лет. Но на то были свои причины.

— Быть твоей девушкой? — Она выговаривает каждое слово так медленно, будто практикуется в иностранном языке. — Это из-за той переписки? Нам еще нет сорока, Люк.

Она нервно облизывает губы, и я не могу сдержать смешок. Миа выглядит абсолютно сбитой с толку, и мне до жути интересно, что творится у нее в голове.

— Не настоящей девушкой, глупенькая.

Ее лицо слегка расслабляется, но недоумение никуда не уходит.

— Моей фальшивой девушкой. Это решит все наши проблемы.

— Все наши проблемы? — эхом отзывается она.

Я едва сдерживаюсь, чтобы снова не назвать ее глупенькой. Даже если это всего лишь шутка, я знаю, что ей сейчас не до смеха.

— Мы оба хотим найти пару на эту свадьбу. Рекс оставил мне точно такую же хамскую приписку на конверте. Ты не единственная, кого он решил задеть. Давай смотреть правде в глаза: вряд ли кто-то из нас найдет себе реальную пару за оставшиеся две недели. Так что я предлагаю пойти вместе. Мы лучшие друзья, нам будет легко притворяться. Просто сделаем вид, что уже давно тайно встречаемся.

— Для меня это тоже тайная информация. — Она фыркает, и в ее глазах наконец мелькает понимание. Затем появляется задумчивость. Она начинает заплетать конец хвостика в косичку — верный признак того, что у нее активно работают шестеренки. — Слушай, а ведь идея не так уж плоха. Это грандиозная ложь, и я понятия не имею, поверит ли нам хоть кто-то, но мне нравится.

Она склоняет голову набок.

— Как думаешь, мы сможем всех убедить?

— А почему нет, если мы сами в это поверим? — Я пожимаю плечами, хотя на самом деле еще не продумал этот план до конца. Что на меня совершенно не похоже.

Обычно я не предлагаю идеи, пока не рассмотрю их со всех возможных углов. Но это не бизнес-сделка, и мне не нужно переживать, что Миа перекрутит мои слова в свою пользу.

Миа — единственный человек в мире, которому я доверяю безоговорочно. Больше, чем собственному брату. Рекс не раз доказывал, что деньги, бабы и статус «золотого мальчика» в глазах наших родителей для него важнее, чем братские узы. Это одна из причин, почему я уехал из Коконат-Бич и отказался от участия в семейном бизнесе. Я сделал себе имя в Нью-Йорке исключительно благодаря собственным мозгам и пахоте. Миллионы на моих счетах заработаны мной лично, я ни разу не притронулся к своему трастовому фонду. В отличие от Рекса, маминого любимчика.