— Нет, Миа. — Он качает головой. — Это не просто летний роман. Это любовь на всю жизнь. История двух родственных душ.

— Я твоя родственная душа, Люк?

— Ты для меня все это и даже больше, милая.

С этими словами он притягивает меня к себе и нежно целует.

Время словно останавливается. Кажется, наши души сплетаются воедино, становятся одним целым. Наша любовь окутывает нас плотным коконом, защищая от всего мира.

— Я люблю тебя, Миа. Люблю тебя этим летом и буду любить еще миллион лет.

— И я люблю тебя, Люк. Ты — мое все.

Люк

Это самый счастливый день в моей жизни. Счастливее, чем когда я стал лучшим выпускником школы. Счастливее, чем когда поступил в Гарвард. Счастливее, чем когда получил работу в хедж-фонде. Счастливее, чем все эти моменты вместе взятые.

Миа моя. Она любит меня и наконец-то готова дать нам шанс.

Она поняла: да, я люблю свою работу, люблю добиваться максимальных результатов, но это не значит, что она для меня на втором месте. Я сделаю все, чтобы она чувствовала себя центром моей вселенной.

— Знаешь, мы будем очень счастливы, — говорю я, выруливая со стоянки.

Мы едем в отель за последней подсказкой, которую Миа оставила в ларьке с мороженым. Мы так и не вспомнили, что именно там было написано, и хотя знаем, что нужно искать в Скрытой Бухте, точных координат у нас нет.

— Я так люблю тебя, Люк. До сих пор не верится. Джунипер просто в осадок выпадет, когда узнает, что мы официально вместе. — Она поворачивается ко мне с сияющей улыбкой. — Кстати, как думаешь, стоит сразу признаться, что сначала мы притворялись?

Я смеюсь.

— На сегодня потрясений достаточно. Пусть народ переварит то, что уже случилось.

— В голове не укладывается, что Рекс переспал с Талией! — выдыхает она.

— А я всегда знал, что она шлюха. Так что охотно верю. Они стоят друг друга. Оба просто омерзительны.

— Думаешь, они поженятся?

— Сто процентов — нет. Сомневаюсь, что они продержатся вместе в Индии больше пары дней. У обоих эго размером с Юпитер. Ничего у них не выйдет.

— Господи, я просто в шоке, — качает головой Миа. — В жизни так не удивлялась.

— И не говори. Лично я в еще большем шоке от того, что Рекс почти угробил семейный бизнес. — Я хмурюсь. — Уму непостижимо, как он мог так облажаться и даже не попросить меня о помощи. Он же знает, что я смыслю в финансах. Знает, что я мог бы все разрулить.

— Эго, Люк. Помнишь, ты сам только что об этом говорил. Он не хотел обращаться к тебе, потому что тогда лавры спасителя и хорошего сына достались бы тебе. А он всю жизнь считал себя избранным. И вот к чему это привело. — Она мягко гладит меня по руке. — Кстати, как ты сам ко всему этому относишься?

— Сложно сказать. Раньше я бы, наверное, злорадствовал. Мол, Рекс облажался по полной, а я прискакал на белом коне спасать ситуацию. Но сейчас я не чувствую того удовлетворения, на которое рассчитывал. Мне больно видеть компанию в таком упадке. Обидно, что Рекс все развалил, а теперь трусливо сбегает, даже не попытавшись исправить свои ошибки.

Я тяжело вздыхаю.

— Я не хотел отбирать у него кресло директора. Я просто хотел, чтобы мы были нормальными братьями — развивали дело вместе. Наверное, я всегда втайне мечтал о настоящей братской связи. Хотел, чтобы он видел во мне не просто равного партнера, но и близкого человека. Того, с кем хочется идти по жизни. Теперь понимаю — это были иллюзии. Я ему в таком качестве не нужен, и от этого как-то паршиво.

Я задумчиво барабаню пальцами по рулю.

— Наверное, я гнался за химерой. И только сейчас осознал: мне не нужно было побеждать Рекса. Я просто хотел нормальных отношений с братом. Я вкалывал как проклятый не для того, чтобы доказать отцу, что я лучше Рекса. Я пытался доказать, что я ему равен. Что я достаточно хорош.

Я грустно улыбаюсь Мие.

— Забавно, как много нового мы узнаем о себе, правда?

— Да, теперь в твоих словах есть смысл. В конце концов, он твой брат — пусть и редкостный козел. Индия и йога? — Она скептически изгибает бровь. — Да я его на пляже ни разу с ковриком не видела.

— Сам в шоке, — усмехаюсь я. — Понятно, что все эти комплексы у него не на пустом месте выросли, пора бы уже повзрослеть. Думаю, я все-таки попробую с ним поговорить. Скажу, что если ему нужно выговориться или нужна поддержка — я всегда на связи. Наверное, это максимум, что я могу сейчас для него сделать.

— Какой же ты классный, Люк. Откуда в тебе столько понимания, спокойствия и тепла? Я бы на твоем месте послала его прямым текстом: «Иди на хрен, братец, и забудь мой номер».

— Не послала бы, Миа.

— Ну да. Может, и не послала бы, но точно думала бы об этом как минимум сутки.

Я тепло улыбаюсь.

— Значит, мы правда делаем это?

— Думаю, мы это уже выяснили. Делаем.

— То есть это больше не игра?

— Больше не игра.

— Я хочу, чтобы ты...

Звонок телефона прерывает меня на полуслове. Бросаю взгляд на экран.

— Черт. Офис. Звонят из Нью-Йорка. Ничего, если я отвечу?

— Конечно, ответь. — Она ободряюще улыбается.

— Включу на громкую.

— Привет, это Люк.

— Хэвербрук, это Джонсон. Ты нужен нам в офисе. Срочно.

— Что, простите?

— Сделка висит на волоске, а ты и так слишком долго прохлаждаешься. Слушай, я понимаю, свадьба брата и все дела, но на кону миллиарды. Это важнее. Сыграешь ему еще одну свадьбу в следующем году в качестве компенсации, но сейчас ты нужен здесь.

— Я не могу приехать.

— Это не просьба, Хэвербрук. Это приказ. Либо ты возвращаешься немедленно, либо сделка срывается.

— В смысле «срывается»?

— Ты — ключевая фигура в этой сделке. Если она сорвется, тебе конец. В том смысле, что ты уволен. Так что либо ты садишься на ближайший рейс до Нью-Йорка, либо можешь не возвращаться вообще.

Собеседник бросил трубку.

Я смотрю на Мию. В ее глазах плещется откровенная паника.

— Наверное, тебе лучше поехать, — тихо произносит она.

Сердце отбивает бешеный ритм. Я заторможенно киваю.

— Я улажу дела и вернусь через пару дней. А потом мы обсудим, как быть дальше — переедешь ли ты ко мне, или мы поедем в Лондон, или...

Выражение ее лица едва уловимо меняется, но она продолжает послушно кивать.

— Я не хочу потерять это место. Я слишком долго к этому шел. Для меня это очень важно.

Я жму на газ, а через пару минут резко бью по тормозам и сворачиваю на обочину.

— Все нормально. Я поеду в аэропорт. А ты можешь остаться в отеле. Номер оплачен... даже не помню, на сколько дней. Оставлю тебе свою кредитку. Живи там до моего возвращения, а потом решим, где будем базироваться, и, если придется жить на два города, как часто будем видеться. — Я слышу, как срываюсь на крик. Что-то идет не так. Меня накрывает паника. Тело бьет крупная дрожь, мышцы каменеют. Миа словно сжимается, отстраняясь от меня. Ее язык тела кричит об отчуждении. Улыбка исчезла, она прячет взгляд.

В этот момент замечаю «Макдоналдс». Возле входа стоят дети — маленькая девочка протягивает мальчишке свою картошку фри.

Я смотрю на них и невольно улыбаюсь, вспоминая нас в детстве. Миа всегда делилась со мной гамбургерами и картошкой.

И тут до меня доходит.

До меня доходит вообще все.

Я глушу мотор и поворачиваюсь к ней.

— Блядь, — хрипло выдыхаю я.

— Что такое? Тебе плохо? — В ее глазах мелькает испуг.

Я чувствую, как к горлу подкатывает ком, и ощущаю себя полнейшим кретином.

— Я чуть было все не испортил, да?

— Что? — не понимает она.

— Я чуть своими руками все не разрушил.

— Я не понимаю, о чем ты.

Ее нижняя губа предательски дрожит. Я в отчаянии зарываюсь пальцами в волосы.

— Я идиот. Я ни в какой Нью-Йорк не лечу.

— Что? Нет, ты должен! Тебя же уволят!

— Миа, мы с тобой миллион часов убили на разговоры о том, что ты хочешь быть для меня на первом месте. Ты боялась, что работа сожрет все мое время, а я клялся, что все понял! И что я делаю? — Я нервно смеюсь. — Нет. Мы только-только начали выстраивать отношения. Я не собираюсь мчаться в Нью-Йорк, оставляя тебя здесь собирать осколки. Ты этого не заслуживаешь, и мне это нахрен не нужно.