Мне вообще не стоило приезжать на эту свадьбу. Не стоило соглашаться на спектакль с фиктивными отношениями. И тем более не стоило делить с ней один номер. Чувства, которые я так долго держал в узде, теперь кипели внутри, как лава в кратере просыпающегося вулкана. Меня бросало в жар, я нервничал, чувствуя себя так же, как в восемнадцать, когда она радостно сообщила, что идет на выпускной с Уильямом Сеттой — парнем из команды по теннису. Он был неплохим парнем, но он был не мной. Если бы не он, она пошла бы со мной. Как друзья, разумеется.

Я до сих пор помню ее в розовом платье: как она кружилась, как смеялась. Помню, как Сетта надел ей на запястье бутоньерку, а она чмокнула его в щеку. В его глазах загорелся триумф: он был уверен, что переспит с ней в ту ночь. Но я бы ни за что этого не допустил, пусть мне и приходилось торчать с ними третьим лишним.

Это было больно. Было больно тогда осознавать, что она никогда не станет моей. И еще больнее сейчас, потому что мои чувства стали глубже и сильнее, чем когда-либо. Когда придет время и я улечу в Нью-Йорк, разлука станет невыносимой. Мне придется прятаться вдали от нее, пока она будет искать того, кого по-настоящему полюбит. Того, кому отдаст свое сердце. И я лишь надеюсь, что не сломаюсь от этой боли.

— Эй, Люк, — она мягко касается моего лица. — Пойдем к пирсу? Что именно мы ищем?

— Не знаю, — говорю я. — Наверное, еще одну карточку. Но она же намокнет. Думаю, поймем, когда увидим. — Я беру ее за руку и крепко сжимаю. — Согласна?

— Наверное, — медленно кивает она. Выражение ее лица меняется.

Я безмерно рад, что она не умеет по-настоящему читать мои мысли. Рад, что она не знает, как сильно я ее люблю и что для меня все это давно перестало быть игрой. Этот фиктивный летний роман сжигает меня заживо, потому что я хочу, чтобы он стал реальностью.

Мы направляемся к пирсу и одновременно останавливаемся, заметив в воде группу серферов.

— Вау, они хороши, — тянет Миа, не сводя с них глаз. Я хмурюсь, гадая: она восхищается их навыками или их рельефными торсами?

— Тебе правда нравятся серферы, да?

— Они нормальные, — она переводит взгляд на меня. — Но это не предел моих мечтаний.

— Кстати, почему ты сама не катаешься? Всегда было интересно.

— Я до ужаса боюсь акул. Ни за что не заплыву так далеко. Там кишмя кишат акулы.

— Знаю, — киваю я. — Но нельзя позволять страху управлять твоей жизнью.

— Знаю. И я стараюсь. Но иногда это бывает слишком сложно, понимаешь?

— Да, — тихо отвечаю я, потому что знаю это лучше, чем кто-либо. Как же тяжело быть честным до конца. Я ни разу не осмелился признаться Мие в любви, потому что до одури боялся: одно неосторожное слово — и наша дружба разрушится навсегда. Я был совершенно не готов рисковать.

Хотя, возможно, я уже всё разрушил.

Миа

— Ты действительно думаешь, что следующая подсказка будет здесь? — спрашиваю я Люка, пока мы осторожно пробираемся по скользким камням.

Я просто не представляю, где тут можно спрятать карточку так, чтобы ее не смыло приливом или не размочило брызгами.

— Это не я писал подсказку, так что гарантий дать не могу. Но интуиция подсказывает, что-то должно быть поблизости. Нужно просто быть внимательнее. Ищи всё, что выбивается из общей картины.

— В том-то и проблема: мы понятия не имеем, что ищем! — Я ковыряю песок пальцем ноги, поднимаю пару красивых ракушек и снова смотрю на воду. — Было бы круто найти послание в бутылке.

— Ага, было бы круто.

— Серьезно, очень круто! В детстве я зачитывалась книгой, где парень бросил в океан бутылку с любовным письмом и пообещал жениться на той, кто ее найдет, а потом...

— Сконцентрируйся, Миа. Не время пересказывать сюжеты любовных романов.

— Я знаю, просто книга была потрясающая! Да я бы с ума сошла от восторга, если бы нашла такую бутылку. Это же так... — Я продолжаю сканировать взглядом камни и вдруг замираю, холодея от ужаса.

— На помощь! — ору я что есть мочи. — Акула! Там акула! Беги!

Я в панике тычу пальцем в серый плавник, торчащий из воды, и пячусь назад, спотыкаюсь и шлепаюсь в воду.

Люк тоже замирает, но вместо того чтобы спасаться, медленно бредет прямо к этим мини-«Челюстям». Лишнее доказательство того, что он абсолютно ненормальный!

— Ты что творишь?! — визжу я, вскакивая на ноги. Я снова насквозь мокрая!

— Акулы не подплывают так близко к камням, — флегматично отзывается он, пока я отжимаю волосы. — Где ты ее видишь?

Я снова дрожащей рукой указываю направление. Он подходит к камню, опускается на корточки, хватается за что-то под водой и тянет на себя. На поверхность показывается акулья голова. У меня темнеет в глазах.

— Это детеныш акулы?!

— Нет. Это надувная игрушка. — Он ухмыляется. — Привязана к камню веревкой, чтобы не унесло волной.

— И что? Какой-то турист забыл?

— Вряд ли, — его глаза загораются азартом. — Если не ошибаюсь, внутри этой акулы спрятан зип-пакет с карточкой. Идем на берег, я ее вскрою.

— Мы что, только что нашли следующую подсказку?! — Мое сердце пускается вскачь.

— Похоже на то. Давай откроем и проверим.

Мы выбираемся на пляж и останавливаемся возле ярко-желтой будки спасателя. Люк подбирает с песка острую ракушку и безжалостно вспарывает игрушку.

— Покойся с миром, Шарки, — торжественно произношу я. Он лишь смеется.

Люк аккуратно достает зип-пакет, внутри которого действительно лежит белая карточка. Мы официально нашли вторую подсказку!

— Ты меня слушаешь, Миа?

— Я будто в облаках летаю от восторга! Читай!

Он бросает на меня насмешливый взгляд и цитирует:

— «Обвиняемые и присяжные не хотят находиться поблизости. / Адвокаты и судьи проводят здесь свои дни. / Тебе не нужно заходить внутрь. Боюсь, сегодня жаркий день. / Охлади рот и насладись льдом. / Это ясно».

— Что? — Я непонимающе моргаю. Мой мозг лихорадочно пытается расшифровать этот набор слов, но безуспешно.

— Давай, Миа. Включай логику. Ты точно знаешь ответ. Послушай еще раз.

— Повтори самое начало.

— «Обвиняемые и присяжные не хотят находиться поблизости. Адвокаты и судьи проводят здесь свои дни».

— Суд! Адвокаты и судьи тусуются в здании суда! Подсказка там?

— Не думаю, — я чувствую легкий укол разочарования. — Слушай дальше: «Тебе не нужно заходить внутрь». Значит, нам нужно искать не внутри здания суда, а где-то рядом.

— Логично. А дальше?

— «Боюсь, сегодня жаркий день. / Охлади рот и насладись льдом. / Это ясно».

— Насладись льдом... Охлади рот... — Я задумчиво потираю лоб. И вдруг в голове словно щелкает тумблер. — Насладись льдом!

— Догадалась?

— Тележка с фруктовым льдом! Та, что стоит прямо напротив суда!

— Бинго! — Он расплывается в улыбке. — Я почти уверен, что следующая карточка там.

В порыве восторга я бросаюсь ему на шею. Он смеется и ловит меня в объятия. Внезапно я вспоминаю, что на мне крошечное бикини и я насквозь мокрая. Его ладони ложатся мне на ягодицы и опасно скользят вниз, к зоне, где заканчивается ткань. Я вспыхиваю и поспешно отстраняюсь.

— Ой, прости, я забыла, что мокрая.

— Мы ведь не в спальне.

Я сглатываю и одергиваю трусики, стараясь не думать о том, как легко ему было бы сдвинуть тонкие тесемочки в сторону.

— Ну что, идем? — Мне нужно срочно сменить тему.

— Не знаю, успеем ли. Через час у нас ужин с Рексом, Энди и бабушкой с дедушкой.

— О да. Это будет тот еще цирк.

— Скорее невыносимо скучная обязаловка, — стонет Люк.

— Ты так и не помирился с Рексом? — спрашиваю я, пока мы возвращаемся к фургону за моими вещами.

— Он самовлюбленный придурок. Возомнил себя пупом земли. Так что нет, с меня хватит. Я умываю руки.

— Мне жаль. Твои родители обошлись с тобой совершенно несправедливо.

— Проехали. Я не хочу сейчас об этом думать. Возвращаемся в отель? Надо принять душ и переодеться перед выходом.