— Итак, в чем именно будет заключаться наш план? — с любопытством спрашивает она.

Я смотрю, как она прислоняется к кузову фургона и заправляет за уши выбившиеся пряди. Я невольно улыбаюсь, глядя в ее карие глаза, пусть и через экран телефона. Миа выглядит точно так же, как в школе. В ней все еще есть та невинная, пытливая искренность, хотя она всегда была самой бойкой и общительной девчонкой из всех, кого я знал. Я каждый день скучаю по ней. Мне просто не хватает ее рядом.

Звонки — это здорово, но они не заменят совместный кофе. Не заменят тех ночей, когда мы валялись на пляже под звездами и травили страшилки — традиция, которой мы следовали каждый месяц в выпускном классе. Даже когда у нас появлялись партнеры, мы все равно находили время друг для друга, к дикому раздражению наших вторых половинок. Но, думаю, мы оба понимали, что наша связь уникальна. Нам просто нравилось быть вместе — часто в компании Джунипер, Джози и моего напарника по бейсболу Тома.

— План? — Я дурачусь и показываю ей язык, чтобы она не решила, будто я отношусь к этому слишком серьезно. — Мы просто всем скажем, что тайно встречались, потому что не хотели лишних слухов, но решили выйти в свет на этой свадьбе.

— Но как давно мы встречаемся? Когда мы виделись в последний раз? И... — Она морщит нос. — А что, если все будут ждать, что мы начнем обжиматься?

— Ты и так постоянно на мне висла, Миа. По крайней мере, когда я жил в городе.

— Я не про обнимашки. Я про поцелуи и все такое.

Она делает вид, что ее сейчас стошнит, и содрогается всем телом. Я благоразумно не признаюсь, что мне эта перспектива отвратительной не кажется.

— Серьезно, Миа?

— От одной мысли, что мне придется тебя поцеловать, просто... бр-р! — Она прочищает горло и начинает хихикать. — ЖУТЬ.

— Спасибо за честность, — закатываю я глаза и подмигиваю. — В отличие от некоторых, я хотя бы умею целоваться, мисс Слюнявые Губы.

— Люк Хэвербрук, я рассказала тебе это по секрету! Мне было тринадцать. Я вообще не понимала, что делаю!

Я изо всех сил стараюсь не вспоминать тот день, когда она попросила научить ее целоваться. Как сильно я хотел это сделать, но мы оба решили, что дружба важнее.

— А сейчас понимаешь? — Я усмехаюсь, стараясь не слишком пристально пялиться на ее губы на экране. — Кстати, когда ты в последний раз целовалась с парнем?

— Пару месяцев назад. И да, сейчас я все отлично понимаю. Думаю, я бы заняла первое место на чемпионате по поцелуям, если бы захотела. — Она вызывающе облизывает губы и посылает в камеру воздушный поцелуй. — Эти губы стоят миллионов.

— Тогда почему ты не планируешь заработать на них к сорока годам, вместо того чтобы звать меня замуж?

— Очень смешно. Ладно, вернемся к твоей бредовой идее. Я в деле, но просто не представляю, как это сработает. Неужели кто-то реально поверит, что мы вместе? И что мы умудрились скрыть это от всех?

— Если предпочитаешь пойти туда одной и выглядеть жалкой неудачницей, как и считает Рекс... — Я кривлю губы. — «Миа, очень жаль, что у тебя нет пары. И жаль, что ты сохла по мне, а я вел себя как мудак. Обязательно приходи на мою шикарную свадьбу и смотри, как мы с невестой будем миловаться у тебя на глазах».

Ее лицо искажается, и она издает долгий, тяжелый вздох.

— Он, конечно, придурок из-за этой карточки, но он не такой уж плохой. — На ее губах появляется слабая ностальгическая улыбка. — Я до сих пор помню того парня в костюме медведя, который отнес меня домой с вечеринки, уложил в постель и пообещал, что никому не даст меня в обиду.

— Ты хотя бы лицо его видела в тот момент? — небрежно бросаю я. Меня просто корежит каждый раз, когда она вспоминает ту ночь, пытаясь оправдать скотское поведение моего брата. Тем более что я-то знаю: все было совсем не так.

— Нет, костюм был с головой. Но я помню, как он говорил перед вечеринкой, что наденет именно его.

— Ну да.

Я не говорю ей, что мы с Рексом поменялись костюмами в самую последнюю минуту. Я не говорю ей, что весь вечер следил, как она напивается, и видел, как местные стервятники начали кружить вокруг нее. Не говорю, что испугался, что ею воспользуются, и что именно я в том дурацком медведе тащил ее домой. Не говорю, что ее бабушка меня узнала, поблагодарила и сунула в руку печенье.

Я промолчал тогда, много лет назад, потому что хотел оставить ей иллюзию. Хотел, чтобы ее влюбленность не казалась ей такой уж безнадежной. Я не хотел, чтобы она чувствовала себя отвергнутой. Но теперь я все чаще думаю: может, стоило сказать правду?

Сейчас признаваться уже поздно, но каждый раз, когда она использует эту историю как индульгенцию для Рекса, внутри все сжимается. Меня бесит, что она до сих пор тешит себя иллюзиями, будто в глубине души он хороший парень.

— Но его приписка — это уже перебор, — продолжает она, явно обдумывая план. — Я поговорю с Джунипер и узнаю ее мнение, ладно?

— Валяй, — тихо отзываюсь я, понимая, что просить ее утаить что-то от второй лучшей подруги бессмысленно. Я не так близок с Джунипер, как Миа, но доверяю ей и считаю отличной девчонкой.

— Только дай мне знать как можно скорее. Если мы в это ввязываемся, нужно проработать легенду.

— Слушай, а может, ты приедешь пораньше? Мы бы потусили вместе и заодно отрепетировали все детали. — В ее глазах загорается энтузиазм. — Было бы здорово!

— Посмотрим, — уклончиво отвечаю я, не давая жестких обещаний.

Судя по моему рабочему графику, вырваться будет сложно. По правде говоря, одна из главных причин, почему мне так нравится этот план, — возможность легально сливаться со свадебных мероприятий. Если я приеду в статусе парня Мии, я смогу делать вид, что мы просто уединились, а сам в это время буду работать.

Я сейчас в процессе закрытия сделки на 2,8 миллиарда долларов, которая может катапультировать мою карьеру в стратосферу. Если я ее закрою, стану партнером с долей в хедж-фонде. Я буду самым молодым финансовым аналитиком фирмы с таким портфелем. Я смогу сам диктовать условия. Я наконец докажу родителям и Рексу, что добился всего сам, без помощи фамилии Хэвербрук.

— Люк, это значит «да»?

— Посмотрим, — повторяю я, сдерживая улыбку, когда она театрально стонет и качает головой.

При всех ее достоинствах, у Мии совершенно нет деловой хватки. Ей нравится смеяться, радоваться мелочам и брать от жизни все, в то время как я помешан на фондовых рынках и макроэкономике. На первый взгляд, мы вообще не должны были сойтись, но наша дружба — самое ценное, что у меня есть.

— Ладно, мне пора пахать дальше. Набери меня вечером или завтра и скажи, что надумали на военном совете.

— Договорились, Люк.

Она улыбается той самой улыбкой, от которой пахнет домом. Улыбкой, которая напоминает о прогулках по пляжу, походах в Тайную Бухту, прыжках со скал у водопада, бургерах в «Игги» и покатушках на велосипедах к маяку. Напоминает, как Миа пела в океане, пытаясь приманить дельфинов, притворяясь русалкой.

— До связи, — говорит она и отключается.

Я подхожу к панорамному окну и смотрю на сверкающий внизу город.

Я обожаю Нью-Йорк. Обожаю этот бешеный ритм, неоновые огни, небоскребы и миллионы людей, несущихся по своим делам. Здесь я чувствую себя частью чего-то по-настоящему великого. Чувствую, что имею вес. Особенно из этого кабинета с идеальным видом. Моя жизнь здесь просто фантастическая.

И все же какая-то часть меня отчаянно скучает по маленькому дурацкому острову.

Я трясу головой, отгоняя лишние мысли. Ненавижу ностальгировать по тому, что сознательно оставил позади. Я слетаю на эту свадьбу. А потом сяду в первый же самолет до Нью-Йорка и больше никогда не оглянусь. Я люблю своих близких, но в родном городе я всегда буду лишь «вторым сыном Хэвербруков». А здесь я человек, который сделал себя сам. Здесь я не в тени. Единственное, чего мне тут не хватает, — это Мии.

И я не уверен, что когда-нибудь смогу с этим смириться.

Я уже собираюсь вернуться к таблицам, когда звонит телефон. На экране высвечивается имя бабушки — Битси Хэвербрук. Я отвечаю после первого же гудка.