— Это Карен Бёрнхэм, — сказал Алекс. — Ее дедушка пропал вчера, и она наняла меня, чтобы я помог его найти.

— А вы кто?

Алекс достал из кармана пиджака визитку и протянул ее брату Уильямсу.

— Алекс Локерби, — ответил он. — Я частный детектив.

— Локерби? — переспросил брат Уильямс, и его лоб внезапно нахмурился. — Не подопечный отца Клементина?

Алекс ухмыльнулся, несмотря на раздражение.

— Виновен, — ответил он.

— Мне так жаль, что он погиб, — сказал Уильямс, и в его голосе явно слышались искренние чувства. — Таких людей мало.

Брат Уильямс вернул Алексу его визитку и жестом пригласил их в столовую.

— Давайте посмотрим, может, нам удастся найти вашего пропавшего человека, — сказал он. — А потом, может быть, вы захотите, чтобы я показал вам новое Братство надежды.

— А что насчет этого? — спросил Алекс, стараясь говорить спокойно. — Почему вы выбрали такое название?

На мгновение Уильямс выглядел ошеломленным, но тут же на его лице отразилась тревога.

— Мы хотели почтить память отца Клементина, — сказал он, распахивая двустворчатые двери.

Помещение за ними было в два раза больше столовой в старой миссии, которая располагалась в здании бывшего катка. Там стояли ряды столов со скамьями и стульями, за которыми ели более сотни мужчин и женщин в лохмотьях. Вдоль дальней стены тянулись прилавки, за которыми монахини раздавали еду.

— Дедушка! — вскрикнула Карен и бросилась к нему.

Алекс узнал доктора Бёрнхэма еще до того, как она добежала до него. Он был худее и седее, чем на фотографиях на стене в мастерской, но в остальном все было по-прежнему. Алекс шагнул вперед, но брат Уильямс схватил его за руку.

— Я боялся, что это может быть тот, кого вы ищете, — тихо сказал он.

Алекс посмотрел на доктора Бёрнхэма, пока Карен что-то оживленно ему рассказывала. На его лице не отражалось никаких эмоций, словно он смотрел на незнакомца.

— Что с ним не так? — спросил Алекс.

— Один из местных полицейских нашел его вчера вечером бродящим по улицам, — ответил Уильямс. — Он был в замешательстве, но, похоже, ему ничего не угрожало, поэтому его привезли сюда. Он не помнит, кто он такой.

Час спустя Алекс помог доктору Бёрнхэму выйти из такси и, поддерживая его, довел до входной двери. Для человека семидесяти с лишним лет он держался довольно бодро, но при ходьбе его шатало, и ему приходилось опираться на руку Алекса, чтобы не упасть. На щеке у него был темно-фиолетовый синяк, на тыльной стороне ладоней порезы, а одежда была испачкана и заляпана грязью.

— Я открою дверь, — сказала Карен и побежала вперед. Она достала ключ и впустила их, включив свет, когда Алекс и ее дедушка вошли в дом.

— Дома, — произнес доктор Бёрнхэм заторможенным голосом. С тех пор как они нашли его, он почти не разговаривал и, судя по всему, вообще не узнавал Карен. Алекс воспринял его слова о том, что это место его дом, как хороший знак.

— Его спальня наверху, слева по лестнице, — сказала Карен, направляясь на кухню.

— Где тот врач, которого ты вызвала? — спросил Алекс, направляя своего подопечного к лестнице.

— Я здесь, — раздался новый голос из-за двери.

Алекс обернулся и увидел в дверях мужчину средних лет с зачесанными назад волосами и одутловатым лицом. На нем был твидовый костюм, а в руках он держал черную медицинскую сумку, похожую на ту, что была у Алекса на месте преступления.

— Доктор Хиггинс, — воскликнула Карен с облегчением в голосе. — Проходите.

Хиггинс не стал ждать приглашения. Он обошел Алекса и подошел к Леонарду Бёрнхэму.

— Лео? — спросил он, когда Бёрнхэм никак не отреагировал. — Ты меня слышишь?

Леонард кивнул и повернулся к Алексу.

— Это твой друг? — спросил Леонард.

Доктор Хиггинс посмотрел на Карен.

— Он что-нибудь помнит?

Карен только пожала плечами.

— Думаю, он знает, что это его дом, — вмешался Алекс. — Он выглядит растерянным.

— Леонард, — громко и чётко произнёс Хиггинс. — Я врач, и мне нужно тебя осмотреть.

Он поднял палец и попросил Бёрнхэма посмотреть на него, пока он водил пальцем из стороны в сторону, а затем задал Бёрнхэму несколько случайных вопросов. Убедившись, что всё в порядке, он посмотрел на Алекса.

— Подними его наверх, — сказал он. — Пусть ляжет. Я сейчас поднимусь.

Алекс сделал, как ему было велено, пока Хиггинс разговаривал с Карен. Через несколько минут он поднялся, и Алекса отправили обратно вниз.

— Что он сказал? — спросил Алекс, вернувшись в гостиную. Карен расхаживала по комнате, как тигр в клетке, покусывая ноготь на безымянном пальце правой руки.

Она покачала головой и продолжила расхаживать.

— Я уверен, с ним всё будет в порядке, — сказал Алекс, не столько полагаясь на интуицию, сколько желая подбодрить Карен.

— О, — сказала Карен, глядя на него. — Мне жаль. Мне нужно вам заплатить. — Она вернулась на кухню и принесла сумочку. — Из-за всей этой суматохи я совсем забыла. — Достав из сумочки кожаный бумажник, она отсчитала несколько купюр по пять и один доллар и протянула ему. — Вы сказали, двадцать пять?

Алекс кивнул и взял деньги.

— Спасибо, что нашли его, — дрожащим голосом сказала Карен.

Алекс понял, что она на грани истерики. Он положил руку ей на плечо, и она подняла на него взгляд.

— Почему бы тебе не присесть, — сказал он, подводя её к дивану. — Доктор будет через несколько минут.

Карен хотела возразить, но всё же села. Алекс устроился на дальнем конце дивана и предложил ей сигарету. К тому времени, как доктор спустился по лестнице, Карен выкурила три сигареты, а Алекс — одну. Она чуть не подпрыгнула от радости, когда Хиггинс вошёл в гостиную.

— Как он? — спросила она.

— У него сотрясение мозга, — ответил Хиггинс.

— Как это случилось?

Хиггинс пожал плечами.

— У него довольно серьёзная шишка на затылке. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что он упал и ударился затылком.

— А что с синяком на лице? — спросил Алекс. — Похоже, он подрался.

Хиггинс смерил Алекса взглядом, в котором читалось явное презрение.

— Леонард Бёрнхэм, человек благородного происхождения, — возмущённо сказал доктор. — Благородные люди не дерутся.

— Нет, — согласился Алекс. — Но иногда драка все равно случается.

— Вы ставите под сомнение мое медицинское заключение? — Он повернулся к Карен. — Это ваш друг?

— Я частный детектив, — ответил Алекс, подходя ближе к Хиггинсу, чтобы тот мог как следует рассмотреть его. — Мисс Бёрнхэм наняла меня, чтобы я нашел ее пропавшего дедушку, и я это сделал.

— А теперь, когда ваша работа закончена, — парировал Хиггинс, — я бы сказал, что вам пора уходить.

— Не волнуйтесь, — сказал Алекс, наклоняясь, чтобы взять со столика свою шляпу. — Я уйду, как только буду уверен, что мисс Бёрнхэм и ее дедушке ничего не угрожает.

Карен, которая чувствовала себя неловко на протяжении всего разговора, побледнела.

— Что значит "угрожает"?

— У вашего дедушки порезы на руках и синяки на костяшках пальцев, — сказал Алекс, поворачиваясь к ней. — По-научному это называется "оборонительные раны". Это значит, что он дрался. — Хиггинс открыл рот, явно собираясь возразить, что нелепо предполагать, будто Леонард Бёрнхэм участвовал в драке, но Алекс продолжил, не обращая на него внимания. — Скорее всего, он был где-то и на него напали. Но он был не при параде, а в старой рабочей одежде. Ни один бандит, ищущий наживы, не стал бы нападать на человека в таком виде, а значит, остается только два варианта. — Алекс поднял руку и загнул один палец. — Во-первых, он столкнулся с кем-то по-настоящему отчаявшимся, но, поскольку на нем остались ремень и обувь, мы знаем, что это не тот случай. — Он загнул второй палец. — Или на него напал кто-то, кто знал, что у него есть деньги.

— С чего вы взяли, что у моего дедушки есть деньги? — спросила Карен. Она хотела изобразить гнев, может быть, возмущение, но ее голос дрогнул, выдав страх.