Он отвернулся и увидел, что Лилит просто смотрит на него. Ее глаза уже не были темными и холодными, как раньше. Теперь они горели маниакальным огнем и энергией. Он подумал, что она сошла с ума... пока она не улыбнулась ему. Это была широкая, жадная, голодная улыбка, растянувшая ее юное лицо.

Лилит была не просто взбалмошной, она была совершенно безумной.

— Привет, Алекс, — сказала она взволнованным и задорным голосом. — Я так надеялась с тобой познакомиться.

Алекс не знал, что на это ответить, поэтому натянуто улыбнулся.

— Я тоже рад знакомству, — сказал он, не зная, что ещё можно сказать.

Но, видимо, этого было недостаточно. Херувимское личико Лилит превратилось в маску ярости, и она взмахнула кукри, забрызгав кровью пиджак Алекса. Прежде чем Алекс успел пошевелиться или хотя бы возразить, она метнула изогнутый кинжал прямо в него.

Кинжал пролетел так близко от его уха, что он почувствовал дуновение ветра. Он обернулся, услышав глухой удар позади себя.

Блондин лежал, уставившись на рукоять кукри, торчавшую у него из груди. Он пытался дышать, но из его рта вырывались хриплые свистящие звуки. Его глаза начали стекленеть, но он с упрямой решимостью направил пистолет на Лилит.

Алекс пошевелился.

Спрыгнув с верстака, который он использовал как опору, он повалил Лилит на пол как раз в тот момент, когда раздался выстрел. Он ожидал, что пуля попадет ему в спину, но она пролетела мимо. Чего Алекс не ожидал, так это того, что пол будет усеян битым стеклом.

Он тяжело рухнул на пол, скользя по осколкам, которые пробили его костюм и кожу.

— Ай! — вскрикнул он, не в силах пошевелиться, пока Лилит лежала на нем.

— Ты в порядке? — спросил он, когда она подняла на него взгляд. Из ее глаз исчез кровожадный блеск, и она посмотрела на него так, что он вздрогнул, вспомнив Джессику.

— Ты не должен был этого делать, — сказала она. — Он не мог причинить мне вреда.

Алекс приподнял бровь и протянул ей руку, чтобы она могла встать.

— Что? Пули от тебя отскакивают?

Она улыбнулась, и Алекс увидел, что к ней вернулось безумие.

— Нет, глупый, — сказала она. — Но я очень быстро исцеляюсь.

Она встала, и ее улыбка сменилась гримасой.

— В отличие от тебя, — добавила она.

Алекс посмотрел на себя и увидел, что у него кровоточит несколько мелких ран. Большинство из них были незначительными, и ему пришлось бы потратить уйму времени, чтобы починить костюм, даже с помощью рун. Проблема была в большом куске стекла, торчавшем из его ноги.

Он потянулся к нему, но Лилит оттолкнула его руку.

— Не трогай, — сказала она. — Только навредишь.

Она осторожно подошла к лежащему без сознания белокурому бандиту и оторвала полоску ткани от его костюма. Ткань была дешёвой, но Алекс сомневался, что смог бы её порвать, а вот Лилит делала это с лёгкостью. Он вспомнил историю о девушке из Колумбийского университета, которая выбросила из окна письменный стол. Что бы ни делало с ней зелье доктора Келлин, оно придало Лилит сил, чтобы отрубить голову здоровенному мужику, а потом завернуть тело в ковёр и спрятать его.

Закончив, Лилит вытащила кукри из трупа и вернулась к Алексу. Он был очень благодарен ей за то, что она положила нож на пол, прежде чем повернуться к нему.

— Дай мне свой платок и не двигайся, — сказала она, обматывая оторванной полоской костюма его ногу. Она заткнула платком рану вокруг осколка и закрепила его полоской костюма. — Не вставай, пока не увидишь Игги.

Она ухмыльнулась и сморщила нос. Это было бы очаровательно, если бы не пятна крови на её щеках.

— Разве ты не врач? — спросил он, пытаясь сесть, опираясь на опрокинутый стол, чтобы не пораниться ещё сильнее.

Лилит склонила голову набок и рассмеялась.

— Это Энди, — сказала она.

Откуда-то сверху донесся звук захлопнувшейся двери. В суматохе драки Алекс совсем забыл о Конни Торрес. Лилит посмотрела на потолок, потом на окровавленный нож на полу.

— Полиция уже едет, — сказал Алекс. — Ты знаешь, сколько ещё людей в доме?

Она улыбнулась ему? то ли тепло, то ли безумно, а потом оглядела мертвецов.

— Это его дневные приспешники, — сказала она. — У него есть и ночная команда. Ещё трое.

Её рука опустилась на рукоять кукри, и Алекс схватил её за руку.

— Нам нужно оставаться на месте, — сказал он. — Пусть полиция разбирается с Торресом и его людьми, когда они приедут.

Лилит смягчилась, и ее улыбка померкла.

— Ой, — сказала она, похлопав его по щеке. — Ты не хочешь, чтобы на моих руках снова была кровь... или это руки Джессики?

Она бросила на него взгляд, в котором читались одновременно голод и крайнее замешательство, что было довольно странно для тринадцатилетней девочки.

— Пусть полиция делает свою работу, — сказал он. — Они раздражаются, когда кто-то другой разбирается с плохими парнями. Кроме того, — добавил он, кивнув в сторону койки, на которой все еще лежал Чарльз Грир. — Кто-то должен убедиться, что с ним все в порядке.

Лилит снова мило улыбнулась.

— С ним все хорошо, — сказала она. — Энди дал ему снотворное. Он проспит несколько часов.

— Тебе не обязательно убивать Торреса, — сказал Алекс.

Она ущипнула его за щеку, как гордая бабушка щиплет за щеку малыша.

— Какой же ты милый, — сказала она. — Я знаю, что мне не обязательно убивать Конни. — Она улыбнулась, и на ее лице снова появилось безумное выражение. — Но мне очень, очень этого хочется.

Она наклонилась и поцеловала его в щеку, затем взяла нож и направилась к двери, за которой скрылась Конни Торрес.

Алекс стиснул зубы и забрался на один из тяжелых лабораторных столов. Осколки стекла впивались в бедро и ногу, раня кожу. В конце концов он подогнул здоровую ногу и раздавил осколки ботинком, превратив их в мелкую крошку.

Он задержался на столе, пытаясь прийти в себя. Из десятка мелких ран на ногах и спине сочилась кровь. Он осторожно перенес вес на раненую ногу. Она болела, но вполне выдерживала его вес.

Алекс знал, что у бандита с плоским лицом был пистолет, но ему не хотелось смотреть на кровавое месиво, в которое превратилось его тело, поэтому он повернулся к блондину. Пистолет 38-го калибра все еще был у него в руке. Алекс, хромая, подошел к нему и вытащил оружие из мертвой хватки. Он взвесил пистолет в руке, и его тяжесть немного успокоила Алекса.

Повернувшись к двери, за которой исчез Торрес, а совсем недавно и Лилит, он, пошатываясь, пошел через комнату. Ему потребовалась минута, чтобы подняться по деревянным ступенькам на небольшую площадку, оборудованную для инвалидного кресла Торреса. С каждым шагом нога болела все сильнее. Он чувствовал, как по ней стекает кровь, но с этим придется разобраться позже.

За дверью в конце площадки был длинный коридор, обшитый темными деревянными панелями и увешанный картинами. Проходя мимо, Алекс увидел портреты Торреса со всевозможными знаменитостями: актерами, спортсменами, певцами и сенаторами. Были даже портреты с президентами. В отличие от фотографий, которые хранили Бёрнхэм и доктор Келлин, на этих снимках Торрес был не с друзьями, а с людьми, которых богатый и амбициозный человек мог использовать для продвижения по службе.

Алекс остановился, чтобы рассмотреть одну из картин, на которой Торрес стоял рядом с королем Англии. Этот вид отвлек его, но он все же успел заметить движение в зеркальном стекле, закрывавшем картину.

Пол заскрипел у него за спиной, и Алекс понял, что оборачиваться нельзя. Он дернулся в сторону, задыхаясь от боли в раненой ноге. Пухлый темнокожий мужчина с короткой дубинкой в руке шагнул вперед, целясь Алексу в голову. Он не ожидал, что Алекс сдвинется с места, поэтому промахнулся, но все же ударил его дубинкой по спине.

Хрипя от боли, Алекс развернулся и, достав одолженную у кого-то пушку 38-го калибра, дважды выстрелил в упор. Мужчина отшатнулся, но не выпустил дубинку из рук. На его смуглом лице отразились шок, а затем гнев, и он снова замахнулся дубинкой.