Скрип колес вернул внимание Алекса к платформе. Торрес встал с инвалидного кресла. Теперь он выглядел лишь немногим старше Алекса, с его угольно-черными волосами и красивыми чертами лица. На его лице читался экстаз, и он смеялся почти по-детски восторженно.

— О, Андреа, — сказал он, широко раскинув руки, словно готовясь обнять целую новую жизнь. — Почему ты не выставила это на продажу? Ты бы заработала целое состояние.

— Ты знаешь почему, — ответила она. — Это слишком опасно.

Торрес снова рассмеялся.

— Тогда просто продавай его богатым людям, которые хотят снова стать молодыми, и бери за него кучу денег, — сказал он. Он задумчиво подпер рукой подбородок. — Да, мне нравится эта идея. Так я и сделаю. — В его глазах снова появился холодный, голодный блеск. — Только представь, сколько денег я заработаю.

Он снова протянул руки и полюбовался ими.

— Как долго длится эффект?

— Около двенадцати часов, — ответила Джессика. — Тогда ты снова станешь самим собой.

— Я и есть тот, кто я есть, — крикнул он ей, опираясь на перила, окружавшие возвышение. — Я никогда не вернусь к прежнему.

Он поднял колбу, словно это был его ребенок, которого нужно любить и оберегать, и Алекс почувствовал, как по спине у него пробежал холодок. Джессика говорила, что формула снижает самоконтроль человека, но Торрес разошелся не на шутку.

— Тогда тебе понадобится еще, — сказала Джессика. — Гораздо больше.

Лицо Торреса ожесточилось, и на смену воодушевлению пришла ярость.

— И ты хочешь сказать, что для этого мне понадобишься ты, — обвинил он ее. — Ты хочешь сказать, что не все описала в той формуле, которую дала мне. Взять его.

Последнее было адресовано бандиту с невыразительным лицом. Он достал свой пистолет 38-го калибра и направил его на Алекса. Блондин схватил Алекса сзади, и они увели его подальше от Джессики.

— Ну? — обратился Торрес к Джессике.

— Не глупи, Конни, — сказала она, и в ее голосе было больше от доктора Келлина, чем от Джессики. — Конечно, я записала формулу правильно, но она довольно сложная. Тебе понадобится помощь того, кто уже делал это раньше.

Алекс задумался, насколько Джессика похожа на доктора Келлин. Были ли они одним и тем же человеком или двумя разными людьми в одном теле? Он решил, что ответ, скорее всего, где-то посередине.

Торрес усмехнулся.

— Мне не нужна твоя помощь, чтобы прочитать рецепт. Но… — он задумчиво посмотрел на нее. — Я хочу быть уверен, что ты не солгала мне, Андреа, дорогая. — Он посмотрел на людей, которые держали Алекса. — Начинайте ломать ему кости, пока я не буду уверен, что она говорит правду.

Алекс нажал большим пальцем на кольцо-вспышку, когда бандит с плоским лицом схватил его за запястье. Если он правильно рассчитает время, то сможет ослепить их и сбежать. На его куртке все еще были две руны-щиты, так что пистолет плосколицего не должен стать проблемой.

— Стойте! — крикнула Джессика, и ее голос снова напомнил Алексу голос Дока. Она говорила громко и властно, и все взгляды в комнате обратились к ней.

Алекс сразу понял, что что-то не так. Очень не так. Джессика тяжело опиралась на лабораторный стол, ее дыхание было прерывистым. Она смотрела прямо на Алекса, но в ее глазах не было страха, только глубокое и искреннее сожаление.

— Ты мне не поверил, — выдохнула она. — Когда я сказала, что формула опасна. — Она рухнула на верстак, опершись на локоть.

Торрес смотрел на нее с презрением. Он явно считал, что она притворяется. Ноги Джессики подкосились, и она упала на пол с таким звуком, будто кто-то ударил ее под дых.

— Ты меня утомляешь, Андреа, — сказал Торрес, подавляя зевоту.

Алекс почувствовал, как участилось его дыхание и заколотилось сердце. Доктор Келлин говорила, что со временем зелье становится токсичным. Она предупредила его об этом, когда впервые приготовила его для него. Джессика сказала, что зелье снижает самоконтроль. Алекс видел, каким безумным стал Торрес после одного глотка. Что же будет с тем, кто употреблял его годами?

Смех заставил Алекса собраться с мыслями. На этот раз смеялся не Торрес, а кто-то из-под стола, где исчезла Джессика, но это был не ее голос.

— Кажется, твой день будет еще более захватывающим, чем ты рассчитывал, — сказал Алекс Торресу.

Молодой старик посмотрел на него с усмешкой, но она исчезла, когда он увидел выражение лица Алекса. Не успел он предупредить своих людей, как из-под стола показалась рука и схватилась за край верстака. Это была не женственная рука Джессики, а гораздо более маленькая и юная.

— Ребята, — сказал Алекс, изо всех сил стараясь не показать, что ему страшно. — Познакомьтесь с Лилит.

Девочке, которая выбралась из-под стола, на вид было не больше тринадцати. Она была стройной и миниатюрной, с тонкими чертами лица. Теперь, когда Алекс знал, что она собой представляет, в этом юном лице ему чудились черты Джессики и доктора Келлин. Ее волосы были не платиновыми, как говорила Йоханссон, и не седыми, как у Дока, а абсолютно белыми, как у Алекса. Глаза Лилит были орехового цвета, как и у остальных, и из-за того, что на ней не было цветной одежды, они казались серо-стальными.

Ее взгляд обвел комнату, словно она на мгновение забыла, где находится. Когда она посмотрела на Алекса, ее брови сошлись на переносице, а ангельское юное личико исказилось в оскале, от которого убежала бы даже дикая собака. При взгляде в эти глаза у Алекса кровь застыла в жилах. Они были полной противоположностью глазам Джессики, холодными и совершенно лишенными человеческих чувств.

— Пристрелите ее, — крикнул Торрес, почувствовав опасность раньше, чем его люди успели среагировать.

Казалось, все произошло одновременно. Плосколицый отпустил руку Алекса и потянулся за пистолетом. Лилит сунула руку в медицинскую сумку доктора Келлина и достала пропавший кинжал кукри Чарльза Грира. Торрес развернулся и выбежал из лаборатории через боковую дверь.

Алекс активировал свое кольцо-вспышку.

В комнате вспыхнул ослепительный свет, пульсирующий и сияющий, когда руна высвободила накопленную магическую энергию. Алекс был так сосредоточен на Лилит, что забыл закрыть глаза, и выругался, когда вспышка на мгновение ослепила его. Блондин вскрикнул и отпустил его. Алекс изо всех сил ударил его локтем в спину, но промахнулся, и тот, ничего не видя, рухнул на пол.

С того места, где он в последний раз видел Лилит, донесся грохот опрокинутого лабораторного стола. Стекло и жидкость с грохотом упали на пол, и тут же прозвучали два выстрела. Кто-то вскрикнул, и на Алекса выплеснулась горячая жидкость, которая, как он был уверен, не была пролитым зельем.

Надеясь не порезаться осколками стекла, Алекс приподнялся и начал часто моргать, пытаясь прогнать туман перед глазами. Он налетел на светловолосого бандита, и тот схватил его. Алекс оттолкнул его руку и ударил туда, куда, как он предполагал, придется удар. Он попал во что-то твердое, но податливое и услышал, как у бандита перехватило дыхание. Удар в живот.

Зрение Алекса прояснилось, и он увидел, как светловолосый бандит развернулся и направил на него пистолет. Алекс прыгнул вперед, но светловолосый оказался быстрее. Раздался выстрел, и Алекс охнул, когда пуля попала ему в левую часть груди. Руна щита остановила пулю, но ощущения были такие, будто его ударили по ребрам бейсбольной битой.

Каким бы болезненным ни был выстрел, пули не такие тяжелые. Алекс, не останавливаясь, продолжил движение и врезал кулаком прямо в челюсть светловолосому. Он почувствовал, как под его рукой хрустнула кость, и бандит рухнул на пол.

Алекс охнул, потряс ушибленной рукой и попытался выпрямиться, превозмогая боль в боку. Позади него раздался звук, с которым что-то капало на деревянный пол. Он развернулся так быстро, как только мог, и увидел картину, словно сошедшую с экрана ночного кошмара.

Лилит стояла в нескольких футах от него. Ее белая рубашка была в крови, а лицо забрызгано красными каплями. В руке она сжимала зловещий нож кукри, с которого на пол медленно капала густая жидкость. Позади нее на полу лежало тело Плоскомордого, рассеченное от бедра до плеча. Алекс видел, как из ужасной раны вываливаются внутренности, и его замутило.