— Это абсурд, — рявкнул Теннон, его лицо исказилось от гнева. — Ливитт, прекрасный и преданный своему делу офицер. Он даже не знал о проекте "Тенистое дерево".

— И он не мог знать никаких китайцев, — добавил Вон.

Алекс бросил на адмирала Теннона холодный взгляд.

— Конечно, он знал о "Тенистом дереве", — сказал Алекс. — У него есть доступ к вашему сейфу, и он делает заметки на ваших совещаниях. — Он достал из кармана сложенную фотографию, которую взял из дома Конни Торрес, и передал ее Сорше. — Что касается китайцев, то лейтенант действительно знаком с некоторыми из них благодаря своему отцу.

— Кто, черт возьми, отец Ливитта? — спросил Теннон.

— Уильям Хендерсон, — ответил Алекс.

— Посол США в Китае? — спросил Вон.

— Не может быть, Алекс, — сказала Сорша. — У Хендерсона был только один ребенок, Дэвид Хендерсон, и он умер три года назад.

— Нет, — возразил Алекс. — Не умер. Помните, Дэвид позорил своего отца, и старый добрый папаша оставил его без гроша.

— Поделом ему, насколько я помню, — сказал Теннон. — Этот парень был грубияном.

— Верно, но он был единственным сыном Хендерсона, — продолжил Алекс. — Он не хотел, чтобы его сын жил на улице, и хотел преподать ему урок.

— А что может быть лучше, чтобы привести своенравного ребенка в чувство, чем служба на флоте, — предположила Сорша.

— Именно, — сказал Алекс. — Папаша выдумывает историю о смерти Дэвида, а потом покупает ему офицерское звание. Вероятно, он использует свое влияние, чтобы устроить Дэвиду тепленькое местечко в качестве адъютанта.

— Я отказываюсь в это верить, — сказал Теннон. — Лейтенанта Ливитта зовут не Дэвид, а Рэндалл.

Сорша достала из воздуха блокнот и начала листать страницы.

— Второе имя Дэвида Хендерсона Рэндалл, — сказала она.

— А теперь взгляни на эту фотографию, — сказал Алекс.

Сорша достала из-за блокнота сложенную фотографию и развернула ее. Через мгновение она вопросительно посмотрела на Алекса.

— Кто эти люди? — спросила она.

— Это Константин Торрес, — сказал Алекс, указывая на мужчину. — Он алхимик, сколотивший состояние на косметике. А это, — он указал на блондинку, — знаменитая бродвейская звезда начала XX века. Я узнал ее по фотографии, которую видел в кабинете Эндрю Бартона. Он сказал, что она была нарасхват, у нее было много поклонников, но она вышла замуж за богача и бросила актерскую карьеру.

— Я ее знаю, — наконец сказала Сорша. — Это жена Уильяма Хендерсона. Она ненадолго зашла к нам, когда мы с ним говорили. — Сорша снова уткнулась в блокнот. — Да. Ее зовут Дженнифер.

— А теперь переверни фотографию, — сказал Алекс, даже не пытаясь скрыть ухмылку.

— Конни, — прочитала Сорша, перевернув фотографию. — С наилучшими пожеланиями, Дженни Ливитт.

— Итак, Дэвид Рэндалл Хендерсон, позор для своего влиятельного отца, берет фамилию матери и становится лейтенантом Рэндаллом Ливиттом, — сказал Алекс.

— Но зачем лейтенанту Ливитту было красть "Тенистое Дерево"? — спросил коммандер Вон.

— Он сделал это ради денег, — сказала Сорша. — Отец лишил его наследства, потому что Дэвид прожигал жизнь, напивался в элитных клубах и разбивал машины. Наверное, он ненавидел отца за то, что тот положил конец его развлечениям.

— И он придумал, как заработать, — сказал Алекс. — Украсть военный секрет и продать его правительству, которое сейчас ведет отчаянную войну. Правительству, с которым у него уже были связи.

— Но даже если вы правы, — сказал Вон. — Как он собирался скрыться? Если он исчезнет, флот будет его искать.

— А вот это самое интересное, — сказал Алекс. — Когда я впервые пришел сюда, у лейтенанта под столом стояла спортивная сумка. Он сказал, что это дорожная сумка на случай непредвиденных обстоятельств. Верх был открыт, и я видел, что в ней лежит одежда.

— Думаете, он сбежал с ней? — спросила Сорша. — Нет, ему не нужно было бежать. У него был тщательно продуманный план. Как только ему заплатят, лейтенант Рэндалл Ливитт таинственным образом исчезнет, а "Чикаго" отправится в плавание с матросом Тайлером Маккормиком на борту.

— Шпионом? — спросил Теннон.

Алекс покачал головой.

— Нет, Маккормик никогда не был шпионом. Он был подставным лицом Ливитта, но когда из-за тумана "Чикаго" задержался с отплытием, кто-то заметил, что никакого Маккормика не существует.

— С чего бы ему из лейтенанта превращаться в матроса? — спросил Теннон.

— Куда направлялся "Чикаго"? — спросила Алекс.

— В Мадрид, — ответил Теннон, понимающе кивнув.

— Поэтому, когда "Чикаго" не вышел в море вовремя, Ливитту пришлось придумать новый план, — сказала Сорша.

— Он хранил деньги, которые ему заплатили китайцы, в сейфе адмирала Теннона вместе с записями доктора Бёрнхэма, — сказала Алекс. — Ему оставалось только дождаться, когда адмирал снимет карантин, и выйти через главные ворота.

— Но потом он узнал, что туман может воспламениться и сжечь город, — сказал Вон. — Поэтому ему нужно было сбежать до того, как это случится.

— Командир Вон, — сказал Теннон, выпрямившись. — Не могли бы вы позвонить дежурному в лазарете и попросить его привести лейтенанта Ливитта сюда под охраной?

— Не утруждайтесь, — сказал Алекс. — Когда я был здесь в последний раз, в вашем сейфе лежал большой кожаный фолиант. Это было единственное достаточно большое место, где можно было спрятать записные книжки и деньги, которые Ливитт получил от китайцев... а теперь его нет.

— И Ливитта тоже, — предположила Сорша.

— Нет, — ответил Теннон. — На базе по-прежнему карантин. Он должен быть где-то здесь.

— Наверное, он снова попытался провернуть трюк с Тайлером Маккормиком, — сказал Вон. — У него есть доступ к сотрудникам базы. Он вполне мог подделать документы на другого матроса и приписать его к одному из уходящих кораблей. Ему оставалось только явиться на перекличку.

— Сколько кораблей вы отправили за последние несколько дней, адмирал? — спросила Сорша.

— Восемнадцать, — ответил он.

— Одиннадцать из них просто ждут за пределами тумана, — сказала Вон, — но остальные семь направляются в другие порты.

— Это не имеет значения, — сказал Теннон. — Теперь, когда мы знаем, что он задумал, мы найдём поддельные приказы и арестуем его, как только корабли прибудут в порт. Ему это с рук не сойдёт.

— Боюсь, этого будет недостаточно, адмирал, — сказала Сорша. — Сегодня я разговаривала с Эндрю Бартоном. Он сообщил мне, что с тех пор, как появился туман, его генераторы стали терять мощность.

— Чтобы поддерживать туман, требуется всё больше энергии, — догадался Алекс.

Сорша кивнула ему и продолжила.

— Если энергопотребление в Эмпайр-Тауэр будет продолжаться с той же скоростью, Эндрю считает, что его генераторы выйдут из строя примерно к полудню завтрашнего дня. Если мы в ближайшее время не найдём дневники Ливитта и доктора Бёрнхэма, этот город сгорит. 

— Адмирал, нам нужно немедленно обыскать эти семь кораблей, — сказала Сорша. — Неизвестно, сколько времени доктору Бёрнхэму понадобится, чтобы создать противоядие от тумана.

— Боюсь, это не поможет, мэм, — сказал коммандер Вон. — На борту каждого из этих кораблей сотни людей, на обыск уйдут часы.

— А если Ливитт действительно всё спланировал, он придумает, как избежать обыска, — сказал адмирал Теннон.

Алекс машинально посмотрел на часы. Если Эндрю Бартон был прав насчёт генераторов, то у города осталось меньше восемнадцати часов жизни.

Он знал, что это за чувство.

Тем не менее мест, куда мог отправиться Ливитт, было не так много. Нужно было лишь сузить круг поиска до одного корабля.

— А как же твоя руна поиска? — спросила Сорша, поворачиваясь к Алексу.

Он покачал головой.

— Он поднялся на борт того корабля, на котором сейчас находится, сразу после того, как сегодня утром сказался больным, — сказал он. Это была всего лишь догадка, но она имела смысл. — Между ним и нами будет слишком много воды, чтобы руна сработала.