— Речь не о наших контрактах.
— А о чем тогда вообще? — в голосе блондина прорезалось плохо сдерживаемое раздражение.
— КПП в нашем районе зафиксировал как факт отправления отряда, так и факт возвращения. Информация о том, что семь человек не вернулось с ремонтного вызова уже в сети.
— И что? Что это меняет? — Пиджаку явно не нравилось, что он вынужден слушать мои «бредни».
— Так же мы загрузили в сеть отчет о ремонте первого узла, который и был отмечен в нашей заявке. — я спокойно продолжил.
— Вы что сделали? — Хлыщ угрожающе подался вперед.
— Так как компания всегда тщательно следила за сотрудниками и тем насколько тщательно выполнена работа инженеров, на нашем оборудовании и рабочих планшетах установлены специальные программы, которые фиксируют каждое действие. Все отчеты очень подробные, по ним легко понять, насколько качественно и тщательно проведены ремонтные работы. Мы загрузили эти отчеты в сеть компании. Это не запрещено.
Мои слова были простыми, но их значение нет. Ведь сеть компании тоже напрямую хранила всю информацию на серверах снизу. Вектор-Сервис делал это для собственной безопасности, ведь фирмы конкуренты очень любили «дружить» друг против друга. Отчеты и логи хранившиеся на независимом сервере защищали от подстав и в случае серьезных проблем или аварий у них было железобетонное доказательство собственной непричастности. Тем более, кто запретит компании сохранять только ту информацию, которая будет им полезна? Нужно было быть дураком, чтобы загружать в сеть компрометирующие отчеты.
Но я прекрасно понимал, что нам не сохранить рабочие места и не разойтись с Вектором по-хорошему. Поэтому, пока мой доступ инженера не был заблокирован я и загрузил все отчеты. А вот то, что из этого следовало…
— Любая проверка выявит, что наша группа полностью выполнила свои обязательства. И она могла бы вернуться в город, если бы в заявке не указывалась явная дезинформация, а именно срочность и важность ремонта.
— Я передумал, вы не получите компенсацию. Мы затаскаем вас по судам, и между делом разорим всех ваших друзей и родственников. — Пиджак снова начал что-то делать со своим даром Резонанса. Ощущение липкого страха сковало мою грудь.
— Тогда… — сделав глубокий вдох-выдох и усилив Ауру, чтобы облегчить давление я посмотрел Пиджаку прямо в глаза. — Я тоже передумал. Два года компенсации.
— Думаешь, стал Резонатором, и теперь ты хоть что-то значишь? — Блондин встал из-за стола, а моя голова пошла кругом. Хлыщ больше не сдерживался и в открытую пытался превратить мои мозги в кашу. — Ты по-прежнему пустое место. Мусор.
— Еще один отчет… Как о сфальсифицированной заявке… так и о пустой безопасной комнате, за которую тоже отвечает Вектор-Сервис… Сформирован и настроен на автоматическую отправку… Если я не отменю его, он уйдет куда… следует…
Говорить было тяжело. Я и так был на пределе после прогулок по туннелям, а теперь и Пиджак ухудшал моё и без того тяжелое состояние. И все же я не опускал взгляда.
— Уйдет куда следует⁈ — Блондин зло хохотнул. — Куда? В Службу Безопасности? В Мэрию? Журналюгам? Идиот, ты вообще знаешь о наших связях⁈ Думаешь, если я захочу, ты вообще сможешь выйти отсюда живым⁈
— Филатов… Строительство… — я с трудом выдавил из себя еще два слова.
— А ну повтори. — Неожиданно, ощущение миксера, пытавшегося превратить мои мысли в бессмысленный коктейль, пропало.
— «Филатов. Строительство.» Отчет уйдет в «Филатов. Строительство.»
В кабинете стало тихо. Настолько, что стало слышно, как гудит где-то в стене встроенный кондиционер.
Хлыщ замер. В его глазах, потерявших фокус, на несколько коротких секунд промелькнуло замешательство. Взгляд парня метнулся к монитору на столе, а затем он непроизвольно прижал палец к уху, вслушиваясь в гарнитуру. Судя по тому, как быстро менялось его лицо, на том конце линии связи начальство уже не просто спорило, а перешло на отборный мат.
И это было не удивительно. «Филатов. Строительство» было главным кошмаром для нашего филиала. По влиянию и объему заказов в Надежде-13 эта компания уступала «Вектор-Сервису». Однако Строительство было лишь новой относительно недавно образованной дочкой крупного конгломерата и бренда «Филатов.» Настолько мощного и влиятельного, что он мог взять в охапку все филиалы Вектора, смачно просморкаться и выбросить их в мусорное ведро вместе с их владельцем.
Строительная компания под патронажем большого папочки со второй линии уже несколько месяцев планомерно выживала «Вектор» с верхнего яруса, забирая под себя государственные подряды. И им нужен был только удачный повод, чтобы обрушить лавину юристов и адвокатов на конкурента и выдавить его из бизнеса. В руках инженера вроде меня, новость о гибели семи человек была просто грустным поводом для обсуждения среди родственников или знакомых погибших. Но в руках «Филатов. Строительство.» это была бомба, из которой они точно вылепили бы сенсацию в межгородской сети.
Минута тянулась как резина.
Блондин слушал указания в наушнике, и с каждой секундой его спесь таяла. Лицо стало серым и каким-то плоским. Наконец он опустил руку и посмотрел на меня без всякого высокомерия — с глухим, тяжелым раздражением. Ментальное давление пропало окончательно.
— Два года, — сухо сказал он. Голос звучал ровно, словно он зачитывал прогноз погоды. — Для всех одиннадцати. Деньги уйдут на указанные в контрактах счета в течение десяти минут. Взамен вы подписываете стандартный отказ от претензий и соглашение о неразглашении.
— Два года было до того, как ты угрожал убить меня. Теперь это три года. — Я знал, что очень рискую и хожу по опасно тонкому льду. Но наши отношения с Вектором в любом случае были окончательно и бесповоротно испорчены.
Пиджак целую минуту буравил меня взглядом и скрипел зубами. Возможно, он действительно думал, что меня стоит просто-напросто убить.
— … Хорошо. Три года. Подписывай и катись к черту. — наконец хлыщ все же выдавил сквозь сжатые зубы и уселся в своё кресло.
— Еще одно дополнение.
— Ты зарываешься ***! — Пиджак снова вскочил, гневно сверкая глазами.
— Оно очень простое. — Я даже глазом не повел от его оскорбления. — Добавьте в условиях о неразглашении пункт, согласно которому соглашение становится недействительным в случае финансового преследования со стороны Вектора нас и наших родственников. И в случае смерти одного из четырех, полный отчет уйдет в «Филатов. Строительство», если следствие выявит причастность вашей компании.
— Ты кем себя возомнил⁈ Совсем берега попутал⁈ Да я за такие… — Хлыщ только-только собирался разразиться очередной гневной тирадой, как внезапно замер. — Ладно, мы согласны. Но на этом все. Еще хоть одно малейшее требование и вы вчетвером окажетесь в одной общей безымянной могиле.
— Готовь документы, — ответил я, не меняя позы.
Хлыщ молча нажал пару клавиш на панели. А еще через пять минут молчаливого и очень напряженного ожидания на терминале перед нами обновился текст договоров. Векторовские юристы сориентировались быстро: графы про невыполненный ремонт и испорченный инструмент просто исчезли, уступив место сухой формулировке о расторжении контракта по обоюдному согласию с выплатой страховки на особых условиях.
Сумма напротив каждого имени стояла приличная. Для простых работяг вроде нас это были огромные деньги, на которые можно было спокойно жить пару лет, не спускаясь в проклятые туннели.
Демьяныч, придерживая сломанную руку, здоровой ладонью прижался к сканеру. За ним последовали дядя Миша и Ричи. Последним отметился я. Закончив с подтверждением на терминале, мы подписали уже бумажные распечатки. А после снова оставили несколько отметок на терминале.
Мой умный браслет пиликнул, и я увидел уведомление, что мой баланс обновился. Центральный сервер второй линии зафиксировал транзакцию — отозвать эти деньги местная контора уже не могла при всем желании.
— Если данные отчетов утекут в сеть, ты пожалеешь, что родился на свет, — процедил Пиджак, буравя меня взглядом.
