Чёртов ящик. Даже сдохнуть умудрился с протокольной вежливостью. Снайпер на крыше теперь был царём и богом этого куска асфальта и бетона, а мы — мишенями в его личном тире. Без дрона мы не знали, где остальные стрелки, что они делают, перезаряжаются или обходят нас с другого фланга. Ситуация из паршивой превратилась в безнадёжную.

— План «Ж», — прохрипел я в гарнитуру, чувствуя, как адреналин затапливает вены ледяной волной. — Я иду в обход. Через автомойку. Вы двое сидите здесь и не высовываетесь. Даёте мне пару минут, потом начинаете шуметь. Стреляйте по крыше, по окнам заправки, куда угодно. Просто отвлеките их. Подавите на время.

— Какой ещё план «Ж»? — голос Максима в наушнике дрожал. — Тебя убьют, как только высунешься!

— Значит, стреляйте так, чтобы он не успел, — отрезал я. — Мы в жопе. Диана, ты главная. Командуй огнём. Максим, твоя задача — не получить пулю. Ну и изобрази что-то в их сторону из своей пукалки, только не вздумай целиться. Поняли?

Диана ответила коротко и по-деловому:

— Поняла. Две минуты, магазины набью.

Максим что-то пробормотал, но я уже не слушал. Две минуты. Целая вечность, когда по тебе работает снайпер и пытаются обойти с флангов. Как жаль, что нет гранат… надеюсь, что у противника их тоже нет. Я вжался в асфальт за пробитым колесом пикапа, ощущая спиной жар от раскалённого на солнце металла. Взгляд метнулся к ближайшему зданию — автомойке на краю заправочного комплекса. Метров пятьдесят открытого пространства. Сложненько. Я глубоко вдохнул, выдохнул. Время пошло. Передышка, чтобы проверить оружие, вставить свежий магазин, перевести дыхание. Адреналин стучал в виски, но руки не дрожали, им было не привыкать. Я отполз метров на десять по канаве в сторону от пикапа. Это увеличивало расстояние, которое мне нужно будет пробежать, но выводило из поля обзора снайпера, наверняка прилипшего к оптике и держащего пикап в фокусе своего внимания.

Прошла минута. Потом вторая. Я слышал приглушённое дыхание своих в рации. Они ждали. Я тоже. Ждал идеального момента, которого никогда не бывает. С крыши снова грохнуло. Пуля впилась в асфальт в паре метров от меня, выбив фонтанчик крошки. Снайпер пристреливался, он хотел вспугнуть нас, как затаившихся в траве куропаток. Ждал, что у кого-то сдадут нервы и он выскочит. Это был мой шанс. Пока он выцеливал пикап, он не смотрел в мою сторону. Чем больше зум в прицеле, тем меньше поле зрения.

— Готова.

— Огонь! — рявкнул я.

Винтовка Дианы затрещала зло и коротко. Бам-бам-бам-бам. Бам-бам. Хлопки пукалки Останина. Я рванул. Ноги сами несли меня, в ушах стучала кровь, мир сузился до одной точки — спасительного проёма в стене автомойки. Вокруг свистело. Кто-то из стрелков у заправки открыл по мне огонь, но беспорядочный, напуганный внезапной атакой Дианы. Я нырнул в черноту открытой двери и замер, прислушиваясь к собственному сердцу, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Живой. Пока что. Теряю форму.

Я осторожно выглянул в окно. Отсюда заправка была как на ладони. Вот они, двое, прижались к бензоколонкам. Третьего я не видел. И снайпера тоже. Но я знал, где они. Я начал двигаться вдоль стены к следующему окну, стараясь ступать бесшумно, перебираясь из одной тени в другую. Эти уроды в полицейской форме не были обычными «агрессивными». Они действовали слишком слаженно, слишком профессионально. И это бесило больше всего.

Одного я снял, выглянув из проёма ворот заправки на уровне пояса, присев на колено. Он как раз перезаряжал свой карабин и на секунду отвлёкся. Ошибка. В этом мире секунда — это жизнь. Дабл-тап в грудь, и он мешком осел на землю. Перебежка. Его напарник дёрнулся, заорал что-то, поливая свинцом стену склада. Я уже сместился к другому проёму. Он не видел меня, но я его — прекрасно. Ещё один дабл-тап. Готово.

— Двое у заправки готовы, — доложил я в рацию. — Как там снайпер?

— Молчит! Кажется, ищет тебя! — ответила Диана. — Макс, чёрт тебя дери! Пригнись!

И тут я услышал выстрел и сразу за этим вскрик Максима в наушнике. Короткий, полный боли и удивления. Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Что с ним?! — заорал я.

— Триста легко! — голос Дианы был напряжён, но без паники. — Да ничего серьёзного, не отвлекайся! Сними ты уже этого пиндоса на крыше!

Ярость и досада придали мне сил. Я выскочил из автомойки и, не пригибаясь, рванул к пожарной лестнице, ведущей на её крышу. Высота. Оттуда позиция снайпера должна была быть видна. Пока я взбирался по ржавым перекладинам, он снова выстрелил. Но теперь его целью была Диана, которая пыталась втащить Максима глубже за пикап. Я вылетел на крышу, упал на живот и вскинул AR-15. Вот он. Лежит, сволочь, выцеливает. Между нами было метров пятьдесят, не больше. Я задержал дыхание, поймал цель маркой коллиматора и плавно нажал на спуск. Потом ещё раз.

Снайпер дёрнулся и затих. Бой закончился.

— Минус, — сказал я в гарнитуру. — Я сейчас с крыши, где снайпер сидел, огляжусь, не подстрелите меня.

— Приняла, — это Диана. Ну вот и отлично.

Я внимательно огляделся вокруг, лёжа грудью на парапете, а потом осторожно поднялся, переводя дух. Вокруг воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь стонами ветра в проводах.

— Чисто, — сказал я в рацию, спускаясь вниз. — Вы как?

— В порядке, — ответила Диана. Останин опять промычал что-то невнятное. Засранец, куда же его ранило?

Когда я подошёл к пикапу, Диана уже заканчивала перевязывать Максима. Он сидел на земле, прислонившись спиной к колесу, бледный как полотно. Левая сторона его лица и плечо были в крови. Диана ловко орудовала бинтом из аптечки, её движения были точными и быстрыми.

— Мочку ему отстрелили, — пояснила Диана. — Как обычно — в голове звенит, много крови, но совершенно неопасно.

— Повезло тебе, профессор, — хмыкнул я, подходя ближе. — Будет теперь дырка для модной пиратской серьги. А мог бы открыться третий глаз.

Максим посмотрел на меня мутным взглядом. Он явно был в шоке.

— Очень смешно, Данилов, — пробормотал он, морщась от боли, когда Диана закончила с повязкой. — Спасибо, Диана.

— Не за что, Чапаев — бросил я отворачиваясь. — Сидите здесь. Я проверю наших встречающих. Может, у них есть что-то поинтереснее, кроме дырок в головах.

Диана кивнула, не отрываясь от своего занятия. Она что-то тихо говорила Максиму, успокаивая его. Я же, не обращая на них внимания, направился к заправке. Работа ещё не была закончена. Война никогда не заканчивается, даже когда стихают выстрелы. Она просто переходит в другую фазу — сбор трофеев. Я шёл по асфальту, переступая через гильзы, и думал: кто они такие? Неужели китайцы? Тогда почему они так хотели нас убить, а не захватить?

Я перешагнул через стреляные гильзы, хрустевшие под подошвами моих «Мартенсов» как сухие кости, и достал пистолет, повесив винтовку за спину. Воздух всё ещё пах порохом и разогретым асфальтом, но звонкая тишина после боя давила на уши сильнее, чем любой грохот. Работа. Просто работа. Двое в полицейской форме у заправки лежали в неестественных позах, в лужах собственной крови, которая на жаре уже начинала густеть. Первый, тот, что перезаряжался, был стопроцентно безопасен, лужа крови под ним была величиной с Байкал. Я пнул его карабин в сторону, проверил карманы. Ничего интересного. Рации нет. Забрал магазины из разгрузки. Дешёвая реплика полуавтомата AR-15, не армейский стандарт. Хлам.

Ко второму я подошёл с большей осторожностью.

Он лежал на боку, привалившись к колонке. В груди у него булькало и хрипело. Надо же, живой. Бронебойные M855 из запасов убежища, которые мы использовали, отлично прошивали не только полицейскую броню, но обладали худшим воздействием по мясу. Нужно подумать над этим. Я присел на корточки, ствол автомата смотрел ему в лицо. Глаза у парня были мутные, полные боли и удивления. Он умирал, и он это знал. Но я не собирался тратить на него жалость. Мне нужна была информация. Я ткнул его стволом пистолета в плечо, заставляя сфокусировать на мне взгляд.