Бородач окинул взглядом наш 'Хамви', потом нас. Его глаза на пару секунд задержались на нашем оружии. Я видел такой взгляд сотни раз, и он ничего хорошего не сулил. Лааааадно, учтём. Вдруг я ошибаюсь?

— Еды хватает, — пробасил он. — Но от гостей не отказываемся. А про медицину можно обсудить. Или про патроны, не откажемся. Меня зовут Стефан. Это моя бригада. Заходите, как раз к ужину поспели. — Он махнул рукой, приглашая нас к главному дому. Остальные мужики расступились, но их взгляды провожали каждый наш шаг. Они не смотрели нам в лица. Они смотрели на наше оружие, на снаряжение, на машину. Они нас уже делили.

— Меня зовут Александр, это Максим, — представился я, входя внутрь. — Спасибо за гостеприимство.

— Садитесь, — буркнул Стефан, указывая на длинный стол. Женщина, которую он назвал Марией, молча начала ставить на стол тарелки. Она ни разу не подняла на нас глаз.

Внутри пахло деревом, жареным мясом и застарелым потом. Обстановка была спартанской: сколоченный из досок стол, лавки, печь в углу. На стенах висели топоры, пилы и несколько старых ружей. Все говорило о том, что эти люди умеют работать и выживать в лесу. Но что-то было не так. Какая-то звенящая напряженность висела в воздухе. Мы сели за стол, Максим рядом со мной. Планшет с Джинном лежал в его рюкзаке, но у нас в ушах были миниатюрные наушники.

— Давно вы здесь? — спросил Максим, пытаясь завязать разговор.

— С самого начала, — ответил Стефан, наливая в кружки какую-то мутную жидкость. Самогон. — Мы тут лес валили по контракту. А потом мир кончился. Так и остались. Мы иммигранты. Нам возвращаться некуда.

Он говорил, а я смотрел. Смотрел, как его люди переглядываются. Как они жестами показывают друг другу на нас, на машину за окном. Женщина поставила перед нами по тарелке с тушеным мясом. Когда она наклонилась, я заметил на ее шее старый, почти заживший синяк в форме отпечатка пальцев. Все стало на свои места. Выходя из комнаты, уже повернувшись к нам спиной, женщина сделала странный жест — она опустила руку раскрытой ладонью вниз и несколько раз обхватила пальцами большой палец этой же ладони.

Максим наклонился к моему уху и прошептал: 'Опасность. Она в заложниках. Подала сигнал'.

Я едва заметно кивнул, не поворачивая головы. Все стало на свои места. Это не ужин. Это смотрины. Оценка товара перед тем, как забрать его силой. Наш 'Хамви', наше оружие, наши припасы. И мы сами, если повезет, станем просто трупами. А если не повезет — мясом в этом котле.

Конец игры.

Стефан продолжал что-то басить про лесные пожары пятилетней давности, но я его уже не слушал. Я сканировал комнату. Восемь мужиков. Стефан прямо передо мной. Справа от него, у стены — самый молодой, патлатый, с жадным блеском в глазах. Он то и дело косился на карабин Максима. Слева, у печи, двое. Один тощий и нервный, второй — массивный, как шкаф. Остальные рассредоточились по комнате. Ружья стояли в углу, но у каждого на поясе висел нож, а у двоих я заметил под рубашками рукоятки пистолетов. Они были готовы. Мы теперь тоже. Чистая арифметика выживания. Либо мы их, либо они нас.

Я посмотрел на Максима. Он встретил мой взгляд. В его глазах не было паники. Только холодная, злая решимость. Он понял главное правило этого мира: не жди, пока тебя начнут убивать. Бей первым.

— Так вы говорите, иммигранты? — спросил я, перебивая Стефана. Мой голос звучал ровно, даже дружелюбно. Я чуть отодвинул свою тарелку, как бы освобождая место на столе. — А откуда, если не секрет?

— Какая теперь разница? — хмыкнул Стефан, его глаза сузились.

Это был сигнал. Его люди напряглись. Патлатый справа от него медленно потянулся рукой к своему поясу. Я видел это периферийным зрением. Я нарочно уронил вилку. Она звякнула о деревянный пол. Классика. Старо, как мир, но работает безотказно.

Все взгляды на секунду метнулись вниз. Этой секунды было достаточно.

Моя рука уже была на рукоятке пистолета, скрытого под курткой. Пока мое тело опускалось к полу, я уже выхватывал оружие. Движение было отработанным до автоматизма, плавным и смертоносным. Я не целился. Я просто знал, куда стрелять. Грохот выстрела в замкнутом пространстве оглушил. Пуля вошла Стефану точно в грудь, под подбородок, вышибая из его легких воздух вместе с жизнью. Он захрипел и начал валиться со скамьи, опрокидывая кружку с самогоном.

Второй выстрел ушел туда же. Контрольный.

Одновременно с моим выстрелом ударил и пистолет Максима. Он не стал тянуть время. Два быстрых, коротких хлопка — и патлатый парень, который тянулся за ножом, отлетел к стене с двумя дырками в груди. Максим действовал без колебаний. Профессор умер окончательно. Родился боец.

Комната взорвалась криками и матом. Двое у печи рванули к ружьям в углу. Я развернулся на колене, стреляя по ним. Один упал сразу, споткнувшись о тело Стефана. Второго, массивного, я ранил в ногу. Он взвыл от боли, но продолжил ползти к оружию. Максим добил его выстрелом в голову.

Четверо. Осталось четверо.

Один из них, сидевший в дальнем углу, успел выхватить револьвер. Старый, здоровенный, возможно еще с одинарным спуском. Он выстрелил, пуля с визгом впилась в стену над моей головой. Я откатился за стол, который теперь стал нашим единственным укрытием. Максим рухнул рядом со мной. Еще один выстрел — щепки полетели от столешницы.

— Сколько у тебя? — крикнул я, пытаясь перекричать звон в ушах.

— Не знаю! — честно ответил Максим. — Стреляю, пока стреляет!

Хороший ученик. Он понял и второе правило: не считай патроны, когда тебя хотят убить. Просто меняй магазин, когда он опустеет. Я сам не помнил, сколько раз нажал на спуск. Пять? Шесть? Мой мозг отказывался фиксировать цифры. Я просто чувствовал вес магазина в рукоятке.

— Справа! — рявкнул я.

Один из бородачей пытался обойти нас, прижимаясь к стене. Максим высунулся из-за стола и сделал два выстрела. Мужик дернулся и сполз по стене, оставляя на ней кровавый след. Осталось трое. Один с револьвером и еще двое, которые залегли за лавками.

— Давай! — крикнул я Максиму и, выскочив из-за стола, открыл огонь по стрелку с револьвером.

Тот выстрелил в ответ, но промазал. Мои пули попали ему в плечо и живот. Он выронил оружие и рухнул на пол. В это же время Максим вел огонь по тем двоим, что прятались за лавками, не давая им поднять головы. Я на автомате сбросил пустой магазин, вставил новый. Сколько там патронов? Неважно. Полный.

Один из оставшихся вскочил, пытаясь добежать до двери. Наверное, хотел позвать на помощь, если снаружи кто-то остался. Глупая ошибка. Я снял его двумя выстрелами в спину. Он рухнул на пороге, преградив выход.

Последний.

Он понял, что все кончено. Он выскочил из-за своего укрытия с ножом в руке на Максима.

— Макс!

Он снова выстрелил двойкой. Попал в грудь. Мужик упал лицом в пол и затих. Максим посмотрел на него, потом на меня. Дышал тяжело, глаза дикие.

Наступила тишина. Оглушительная, звенящая тишина. В воздухе стоял густой запах пороха, крови и дешевого самогона. Восемь трупов. Восемь мертвых хищников, которые просто выбрали не ту добычу.

— Молодец, — сказал я. И это не была похвала. Это была констатация факта. Он прошел посвящение. Теперь он один из нас. Один из тех, кто выживет.

Женщина все это время стояла в дверном проеме кухни, вжавшись в стену. Она не кричала, не плакала. Просто смотрела широко раскрытыми глазами на восемь трупов в комнате, которая еще пять минут назад была ее тюрьмой. Когда все закончилось, она медленно сползла по стене на пол и закрыла лицо руками. Ее плечи мелко задрожали.

Я медленно обошел комнату, проверяя каждого. Все были мертвы. Максим стоял посреди комнаты, опустив пистолет. Он смотрел на свои руки, словно видел их впервые.

— Ты в порядке? — спросил я, подходя к нему.

Он кивнул.

— Да. В полном. Я просто… не думал, что это… вот так…

— Это всегда просто, когда выбора нет, — сказал я, хлопнув его по плечу. — Ты молодец. Не растерялся.